Его маленькая Кнопка

Глава 45 Третья четверть

Отец Егора не уходит совсем. Он встаёт на самом краю трибун и складывает руки на груди. Он смотрит на игру своего сына. Скептически, но смотрит. Он пришёл. Думаю, даже это неплохо. Пусть видит…

Перерыв заканчивается…

Третья четверть начинается с нашего рывка. Егор играет, будто не было первых двух четвертей. Он забивает трёхочковый с первых секунд, и трибуны взрываются так, что уши закладывает.

— 14:11! — кричит Серёжа, перебравшийся за время перерыва с Катей к нам, на самый верх. Он хватает меня за плечи и трясёт. — Видишь? Видишь⁈

Вижу. Но больше всего вижу Егора: его взгляд, его движения, его переживания. И я, Юля Кнопочкина, которая ненавидела физру, сейчас играю вместе с ним. Потому что мы — одно.

«Тигры» мечутся, как загнанные звери. Их гигант уже не улыбается — он пыхтит, красный от злости, а Егор обходит его снова и снова, будто играет с ребёнком.

— Давай, Грушев! Давай! — ору я, и мой голос сливается с тысячами других.

16:13. 19:15. 22:17. Счёт ползёт вверх, а я уже почти верю, что всё будет хорошо. Марков размахивает синим флагом, Лерка, постоянно посматривая по сторонам, время от времени выкрикивает поддерживающие лозунги. Даже Царев забыл о том, что он — воспитанный, и орёт как все.

— Они сломались! — Катя со смехом тычет пальцем в площадку, где гигант «Тигров» в ярости бьёт мячом об пол.

Но я не смеюсь. Потому что вижу, как Егор прижимает руку к боку после очередного столкновения. Вижу, как он чуть замедляется, стирая пот с лица. Ему больно. Мне тоже больно…

Ещё бросок!

— Смотри! — кричат на трибунах.

Егор получает пас, прорывается к кольцу, но вдруг спотыкается. Мяч выскальзывает, его подхватывает вражеский защитник. Контратака. 22:19.

— Ничего, — шепчу я, глотая ком в горле. — Всё нормально…

Но «нормально» заканчивается через минуту.

Егор прыгает за мячом, выбитым у соперника. Он в воздухе, его тело вытянуто в струну, пальцы уже касаются натянутой кожи шара и… И тут гигант «Тигров» врезается в него грудью.

Звук удара — глухой, страшный. Егор падает на спину, подскакивает на паркете, как кукла. Мяч откатывается в сторону.

— Нет! — мой крик режет тишину, которая на секунду накрывает стадион.

Он не двигается. Лежит, закрыв лицо руками, а к нему уже бегут врачи. Ольга Сергеевна вскакивает, её лицо белее снега. Антонина Игоревна крепко держит её за руку, но сама дрожит. Мой отец пытается успокоить всех женщин вокруг себя и не дать им прямо сейчас бежать вниз.

— Вставай, — шепчу я, впиваясь ногтями в перила. — Вставай, вставай, вставай…

Он шевелится. Медленно, будто через боль, садится. Врачи что-то спрашивают, но он отмахивается, встаёт на ноги. Трибуны взрываются аплодисментами, но я вижу — он прихрамывает.

— Фол! — судья показывает на гиганта. Тот разводит руками, изображая невинность.

Егор подходит к линии штрафных. Первый бросок — мяч входит в сетку беззвучно. 23:19. Второй — отскакивает от кольца.

— Чёрт, — Марков бьёт кулаком по спинке кресла.

Игра продолжается, но Егор уже не тот. Он бежит медленнее, избегает резких рывков, лицо искажено гримасой боли. «Тигры» чувствуют кровь. Их атаки учащаются: 23:21, 23:23, 25:23…

— Не может быть, — Юра рядом хватается за голову. — Они же вели!

Егор пытается спасти игру — пасует, кричит команде, но его голос теряется в грохоте трибун. «Тигры» забивают ещё. 25:25.

— Пожалуйста! — ору я, прося незнамо что и незнамо у кого, но даже это бесполезно…

Последние секунды четверти. Егор получает мяч, прорывается к кольцу, но спотыкается на больной ноге. Мяч выбивают. Свисток. 25:25.

Трибуны стонут. Егор, сгорбившись, идёт к скамейке. Ольга Сергеевна плачет, уткнувшись в ладони. Антонина Игоревна гладит её по спине, но сама не может сдержать дрожь. Моя мама нервно сминает свой ватман и обеспокоенно смотрит то на меня, то на плачущую рядом маму Егора. Они все переживают.

Я бегу. Снова вниз, через ступеньки, через толпу. На этот раз меня не останавливают — все понимают.

— Егор! — зову я, но он не оборачивается. Сидит, уставившись в пол, а тренер орёт на всю площадку:

— Ты вообще думаешь, что делаешь⁈ С такой ногой ты нас всех подставишь!

Егор молчит. Его плечи напряжены, как тросы.

Я снова перевешиваюсь всем телом через перила, чуть ли не падая на арену.

— Он не подведёт! — кричу громко, заставляя тренера обернуться. — Он ещё покажет вам!

Егор поднимает голову. Его глаза — тёмные, усталые, но в них вспыхивает огонёк.

— Юля… — начинает он, но я уже поворачиваюсь к трибунам.

— Он выиграет! — кричу я в лицо всем сомнениям, страхам, этому чёртову гиганту. — Слышите⁈

Трибуны замолкают на секунду, а потом грохот аплодисментов накрывает стадион. Люди, все те, кто недавно громко жаловался, начинают кричать и скандировать:

— Тайфун!

— Тайфун!

— ТАЙФУН!!!

Весь стадион просто гремит от этого общего, громоподобного рева, а у меня бегут мурашки по телу.

Егор встаёт.

— Иду, — говорит он просто, а потом подмигивает мне.

И я верю. Потому что иначе нельзя. Потому что за его спиной — его команда, я, наши мамы, бабушка и отцы, что не до конца верят, но пришли, и это — главное. Здесь — весь этот безумный мир, который он заставил в себя поверить.

Но когда Егор делает шаг, нога подкашивается. Он хватается за скамейку, чтобы не упасть.

— Сыночек… — шепчут губы Ольги Сергеевны.

Свисток на четвертую четверть.

А я стою и не знаю, что будет дальше.