Его маленькая Кнопка

Глава 8 Ультиматум родителей

Я лечу домой, будто на крыльях. Ноги сами несут меня по знакомым улицам, а в голове крутится один и тот же момент — Егор улыбается мне после матча.

«Он заметил меня в толпе. Он правда рад, что я пришла», — сердце бешено колотится от этой мысли.

Даже не замечаю, как оказываюсь у своего подъезда. Лифт ползёт невыносимо медленно, а пальцы сами тянутся к телефону — проверить, не написал ли он. Но экран пуст.

— Ну и ладно. Завтра в школе увидимся, — улыбаюсь сама себе и открываю дверь.

В прихожей стоят отец и мать с выражением «мы тебя ждали».

— Юля, наконец-то! — мама складывает руки на груди. — Где ты была?

— В… в библиотеке, — автоматически вру, но голос дрожит.

— В библиотеке? — отец поднимает бровь. — Три часа?

— Да… решали задачи с одноклассниками…

— Враньё.

Отец редко повышает голос, но сейчас в его тоне — сталь.

— Антонина Ивановна звонила. Спрашивала, почему ты не пришла на дополнительные.

У меня резко сжимаются все внутренности. Я забыла… я просто забыла, что обещала учительнице математике прийти на дополнительные занятия!

— Я…

— Где ты была на самом деле? — мама подходит ближе, и в её глазах не злость, а испуг.

Я опускаю голову.

— Смотрела баскетбол.

Тишина.

— Баскетбол? — отец произносит это слово так, будто я призналась в чём-то постыдном. — Ты ненавидишь спорт.

— Не… не всегда…

— С кем ты была?

Я сглатываю.

— С одноклассниками.

— Какими именно?

— С… Марковым, Зубовой…

— И с этим новеньким? — мама вдруг догадывается.

Я краснею. Этого достаточно.

А потом происходит разговор за чаем, который превращается в пытку.

Родители усаживают меня за кухонный стол. Чай в кружке остывает нетронутым.

— Расскажи нам про него, — мама говорит мягко, но я знаю — это ловушка.

— Он… просто парень из класса. Занимается спортом.

— Каким? — отец прищуривается.

— Баскетболом… и самбо.

— Ага, значит, драчун, — хмыкает отец. — Тебе такие не пара.

— Папа!

— Юля, ты же умная девочка, — мама кладёт руку на моё плечо. — Ты готовишься к ЕГЭ, у тебя олимпиады. Ты хочешь в МГУ! Разве ты готова променять это на… на какого-то спортсмена?

— Он не «какой-то»!

Я вскипаю, но тут же замолкаю. Я никогда не спорю с родителями.

— Послушай нас, — мама говорит тихо, но жёстко. — Такие мальчики… они несерьёзные. Сегодня ты им интересна, а завтра — новая.

— Он не такой!

— Ты его знаешь меньше месяца! — отец бьёт кулаком по столу. — Он тебе что, стихи пишет? Цветы дарит? Нет! Он тебя дразнит, как какую-то… Кнопку!

Я вздрагиваю.

— Откуда вы…?

— Серёжа рассказал, — вздыхает мама. — Он волнуется за тебя.

Предатель.

— Он просто… так шутит, — шепчу.

— Дочка, послушай нас, — мама гладит меня по руке, но каждое прикосновение обжигает. — Ты ещё встретишь достойных парней. Умных, целеустремлённых… А этот…

— Он тоже умный!

— Но он не думает о будущем! — отец встаёт, и его тень накрывает меня. — Ты хочешь, чтобы он тебя бросил через год, когда уедет в какой-нибудь провинциальный колледж по спортивной квоте? Не дай Бог, ещё и беременную!

Я мгновенно вспыхиваю и сжимаю кулаки.

— Что⁈ Нет! Мы не так общаемся и вообще… Вы его даже не знаете…

— И не хотим, — холодно говорит отец. — Юля, мы тебя любим. И если ты не одумаешься…

Он замолкает, и в воздухе висит угроза.

— Мы подумаем о переводе в другую школу. Перестань портить себе жизнь.

Я запираюсь в комнате, уткнувшись лицом в подушку.

Они не правы. Они не правы. Они не правы.

Но…

А вдруг правы?

Я его действительно совсем не знаю, ведь он только пришёл. Но где-то в глубине души понимаю — быть не может, чтобы такой, как Егор, оказался негодяем.

Телефон вибрирует.

Сообщение от Егора:

«Спасибо, что пришла, Кнопка. Завтра в школе покажу, какие фотки сделал Марков. Ты там тоже есть)))»

Я не отвечаю.

А потом выключаю телефон и зарываюсь в одеяло.

Впервые в жизни ненавижу себя за то, что послушалась родителей. Но я слишком слаба, чтобы им противостоять. А перевод в другую школу? Нет, я такого не вынесу. А значит, нужно перестать думать о Егоре Грушеве…

Уже позже я лежу в темноте, впиваюсь пальцами в подушку, и в голове стучит только одно слово:

«Предатель».

Серёжа. Мой собственный брат, с которым мы всю жизнь делили секреты.

Два дня дня назад я не выдержала и рассказала ему про Егора.

Мы сидим на кухне в три часа ночи, пьём чай с мятой. Серёжа корчит рожу, пока я шёпотом тараторю о том, как Егор защитил меня от Шубина, как улыбался, когда учил меня бегать кросс. Как болтает со мной во время уроков…

— Ты влюбилась, — констатирует он, и я не отрицаю.

— Он… не такой, как все, — бормочу я, пряча лицо в чашке.

— Понятно, — Серёжа хмыкает, но не троллит. — Просто будь осторожна. Такие парни…

— Какие «такие»? — я хмурюсь.

— Ну… звезда школы, спортсмен, все девчонки слюни пускают. Ты уверена, что он не клоун?

Я сжимаю кружку так, что пальцы белеют.

— Ты как все.

— Юль, я просто…

— Ты его даже не знаешь!

Серёжа замолкает, потом вздыхает и неожиданно гладит меня по голове, как в детстве.

— Ладно, ладно. Просто… если что, я рядом, поняла?

Я киваю, и внутри становится тепло.

Он сохранит мою тайну.

А теперь вот так.

Я стискиваю зубы, представляя, как Серёжа небрежно бросает родителям: «Да она с этим Грушевым тусит, он её „Кнопкой“ дразнит».

Как он мог?

Я вскакиваю с кровати, чтобы взять телефон, позвонить ему посреди ночи и наорать на него, но останавливаюсь.

И что?

Кричать? Плакать? Выглядеть ещё более жалко?

Я прижимаюсь лбом к косяку, чувствуя, как гнев сменяется пустотой.

Что это изменит? Родители уже всё решили.

Я сама виновата. Надо было молчать…

А на следующий день Серёжа ловит меня в коридоре, пока родители общаются на кухне. Он заскочил с утра, и тут ему отец с матерью уже основательно промыли мозги — неудивительно, что так затравленно выглядит.

— Юль, послушай…

— Отстань, — я дёргаюсь, но он блокирует дверь.

— Я не хотел тебя подставлять! Мама сама спросила, не знаю ли я, где ты, так как на звонки ты не отвечала, а я…

— Слился, как всегда, — я кусаю губу, чтобы не расплакаться.

— Чёрт, Юля! — Серёжа хватает меня за плечи. — Я не знал, что они устроят допрос! Я думал, они просто волнуются, где ты!

Я вырываюсь, но в его глазах искренняя паника.

— Ты же знаешь, как они…

— Как они что? — я шиплю. — Как решают за меня? Как думают, что я тупая кукла, которая не может выбрать сама?

Серёжа замолкает.

— Прости, — наконец, выдыхает он. — Я исправлю.

— Как?

— Не знаю. Но исправлю.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня между злостью и надеждой.

Я намеренно медленно собираюсь в школу, зная, что мама спешит на работу. Папа уже ушёл, так что у меня есть слабая надежда, что смогу пойти одна.

— Юля, ты готова? — её голос из кухни звучит слишком бодро.

— Да… — я натягиваю кроссовки и беру в руки рюкзак.

Мама осматривает меня: джинсы, свитер, никакого макияжа, никаких толстовок. «Приличная девочка». Она кивает удовлетворённо и распахивает дверь.

— Пойдём.

Мы молча спускаемся в лифте, а потом выходим из подъезда, она довозит меня до школы, проверяя, чтобы по дороге до крыльца меня не остановил кто-нибудь «неблагонадежный». Я захожу внутрь и вздыхаю. Ну и как я сегодня буду общаться с Егором, если мне запретили?