Его маленькая Кнопка

Глава 28 Уговорить Катю

Мы заходим в здание элитного офисного центра, где стеклянные стены отражают холодный блеск люстр. Нам нужна «Студия дизайна „Эклипс“». Катя там работает старшим дизайнером. Говорят, она сама пробилась на эту должность: ночами рисовала эскизы, доводила проекты до идеала; а клиенты её обожают за умение превращать даже хрущёвки в современные и стильные лофты.

— Здесь как в музее, — шепчу Егору, пока лифт плавно поднимается. — Я была тут всего раз. Катя тогда показывала мне свой кабинет… всё было идеально.

Он ободряюще мне улыбается, но мои пальцы всё равно сами собой сжимают край куртки. Я не уверена в том, что всё пройдёт хорошо. Дверь лифта открывается, и мы попадаем в просторный холл с белыми кожаными диванами и абстрактными картинами на стенах. За стойкой администратора — девушка в строгом костюме. Увидев меня, она оживляется:

— Юля! Катя в своём кабинете. Иди к ней, пожалуйста. Она… — сотрудница понижает голос, — весь день рыдает. Может, ты её успокоишь?

— Рыдает? — переспрашиваю, но девушка уже машет рукой в сторону коридора.

— Кабинет 207. И… удачи.

Егор идёт за мной, его шаги тихие, но уверенные. По пути ловлю взгляды сотрудников: кто-то шепчется, кто-то прячет улыбку. Видимо, Катя успела всех «порадовать» своим настроением.

Стучу в дверь с табличкой «К. Петрова». Ответа нет. Открываю без разрешения.

Катя сидит за столом, уткнувшись лицом в ладони. Вокруг — смятые салфетки, пустые стаканы из-под кофе, рассыпанные скрепки. Её идеальная причёска съехала набок, чёрная тушь размазана до щёк, а красная помада оставила след на подбородке. Она поднимает голову, и я вижу опухшие от слёз глаза.

— Юля? — её голос хриплый, будто она кричала часами. — Зачем ты… Он тебя прислал⁈ Значит, сам даже извиниться не может⁈

— Кать, — осторожно подхожу ближе, — он не присылал. Я сама пришла.

Она фыркает, вытирая лицо новым комком салфетки.

— Ну конечно. Самый простой способ — отправить сестрёнку, — отвечает она, сморкаясь в салфетку. — Просто сбежал, как всегда…

— Он не сбежал, — перебиваю, чувствуя, как раздражение начинает пульсировать в висках. — Он напился вчера. Рыдал. Говорил, что любит тебя.

— Чушь! — отрезает она и тут замечает Егора, который остался у двери, скрестив руки на груди, словно охраняя наш разговор от посторонних. Катя резко оборачивается ко мне.

— Это кто?

— Егор, мой… друг.

— Друг, — повторяет она с сарказмом. — Ну хоть у тебя всё в порядке с личной жизнью.

Егор молчит, но я вижу, как его пальцы слегка сжимают предплечья.

— Кать, давай поговорим, — сажусь напротив, отодвигая стакан с засохшим кофе. — Серёжа… он не хотел тебя обидеть.

— Не хотел? — она вскакивает, опрокидывая стул. — Он забыл дату свадьбы! Я всё планировала месяцами, а он… купил билеты на море! На наш медовый месяц! И даже не спросил!

— Он хотел сюрприз, — пытаюсь вставить, но Катя перебивает:

— Сюрприз? — она смеётся, и звук этот режет слух. — Ты знаешь, сколько я потратила сил? Выбрала зал, меню, платье… Всё должно было быть идеально! А он… — голос её срывается, — он испортил всё!

— Он не хотел! — встаю, чтобы быть с ней наравне. — Он просто… он другой. Хороший репортёр — да. Но дома… Он же тюфяк тюфяком. Всегда рассеянный. Он ещё ради тебя старается всегда. Пойми, он не сможет быть идеальным.

— А я просила идеала? — она тычет пальцем себе в грудь. — Я просила чуть-чуть ответственности! Чтобы он не исчезал на три дня, когда мы выбираем цветы!

Сердце сжимается. Вижу в ней себя — ту самую Юлю, которая боится потерять контроль. Но Серёжа… он не Егор. Он не умеет быть «правильным».

— Кать, — осторожно касаюсь её руки, — ты же знаешь, какой он. Ветер. Шум. Хаос. Но он… он делает тебя живой.

Она дёргается, как от ожога, и вдруг начинает плакать — тихо, без истерик. Слёзы катятся по щекам, смывая остатки макияжа.

— Я так устала… — шепчет она, — всё время быть сильной. Всё время исправлять его ошибки… А он… он как ребёнок!

— Он любит тебя, — говорю мягко. — Да, он ветер в голове. Да, он забывает о деталях. Но он купил тебе кольцо, о котором ты мечтала. Помнишь? Ты говорила, что такое только в журналах видела…

Катя замолкает, сжимая салфетку. Её плечи дрожат.

— Он… он назвал меня истеричкой, — шепчет она. — Сказал, что я зануда.

— Он дурак, — соглашаюсь. — Но ты же знаешь — он не умеет говорить, когда злится.

В кабинете повисает тишина. Егор поворачивается, ловя мой взгляд. Я киваю, и он подходит к столу.

— Катя, — говорит он мягко, будто разговаривает с испуганным зверьком, — мужчины… они иногда думают, что романтика важнее планов.

Она поднимает на него красные глаза.

— Романтика? Он купил билеты на море в сезон штормов!

— Но он купил их, — Егор улыбается, и в этой улыбке — понимание. — Он хотел сделать вам обоим приятное. Но он не учёл, что для вас важно контролировать каждый шаг. Вы — перфекционистка. Он — мечтатель. Поэтому хотел, чтобы вы вдвоём убежали от всего. Даже от идеалов.

Катя замолкает, её взгляд блуждает по столу, будто ищет ответ в хаосе. Потом бросает взгляд в зеркало и вздрагивает от увиденного отражения. Торопясь, распускает вьющиеся каштановые локоны, а потом собирает прическу обратно. Теперь уже, как всегда, идеальную.

— А если он снова ошибётся? — спрашивает она, и в голосе — детская неуверенность.

— Тогда вы будете ругаться, — говорю я. — Плакать. А потом… снова попробуете. Потому что любите.

Тишина. За окном гудят машины, где-то в коридоре смеются сотрудники. Катя медленно вытирает лицо, оставляя на салфетке чёрные разводы.

— И что мне делать? — её вопрос звучит как детский лепет.

— Дайте ему шанс, — говорит Егор. — Но не требуйте извинений.

— Но и я не хочу извиняться.

Мы с Егором переглядываемся, и уголки его губ поднимаются в понимающей ухмылке.

— И не надо. Просто поговорите — только вы и он. Выясните всё. Поймёте, сможете ли вы быть вместе несмотря ни на что.

— Если бы всё было так просто… — Катя вытирает щёку, оставляя новый развод туши.

— Мы что-нибудь придумаем, — улыбаюсь я.

Катя со вздохом кивает, не говоря окончательное ни да, ни нет. А потом выпроваживает нас в коридор — её работу никто не отменял.

Когда выходим из офиса, Егор берёт мою руку. Его пальцы тёплые, а в глазах — тихая гордость.

— Ты была великолепна, Кнопка, — говорит он.

— Спасибо, — шепчу, чувствуя, как дрожь, наконец, отпускает. — Я… я боялась, что она не согласится.

— Ты дала ей то, чего ей не хватало, — он останавливается у лифта. — Надежду.

Лифт приезжает, двери открываются с мягким звоном. Заходим внутрь, и я ловлю своё отражение в зеркальной стене: растрёпанные волосы, красные глаза. Но где-то глубоко — искра облегчения.

— А что если Серёжа опять всё испортит? — спрашиваю, глядя на Егора.

— Тогда мы придумаем новый план, — он улыбается. — Вместе.

И я верю. Потому что с ним даже хаос кажется управляемым.