Его маленькая Кнопка

Глава 32 Семья Егора

Дверь в квартиру Егора открывается с тихим скрипом, и я замираю на пороге, впитывая каждую деталь. Прихожая небольшая, но уютная: светлые обои с едва заметным цветочным узором, деревянная вешалка, на которой висит пара курток и спортивная форма. На полу — аккуратный коврик с надписью: «Добро пожаловать!», словно специально для меня. Из гостиной доносится аромат свежей выпечки и корицы.

— Проходи, не стесняйся, — Егор аккуратно подталкивает меня в спину, снимая кроссовки. — Мам, мы пришли!

Из кухни выходит его мама, Ольга Сергеевна, в простом спортивном костюме. Её каштановые волосы собраны в небрежный пучок, а на лице — всё та же тёплая улыбка, от которой сразу становится спокойно и легко. Как же она не похожа на своего бывшего мужа!

— Юля, наконец-то ты всё же до нас добралась! Я уже боялась, что вы загулялись и не придёте, — она обнимает меня так естественно, будто мы знаем друг друга годы, а не виделись всего пару раз. — Егорка мне давненько уже обещал тебя привести, но всё никак, — хорошо, что я вас сама позвала. Ну, заходи, заходи!

Я смотрю на Грушева, но он делает вид, что очень занят складыванием наших кроссовок на полку.

Кухня оказывается просторной, с большим столом посередине, заваленным тарелками и чашками. У окна, в кресле сидит пожилая женщина с седыми волосами, собранными в тугую косу. Очки в тонкой оправе съезжают на кончик носа, а в руках она держит книгу, которую тут же откладывает, увидев меня.

— Бабуля, это Юля, — представляет меня Егор, кивая в мою сторону.

— Ага, та самая «Кнопочка», — строго протягивает бабушка, но в уголках её губ дёргается улыбка. — Садись, девочка. Расскажи, как ты этого сорванца терпишь?

— Бабуль, ну! — Егор фыркает, усаживаясь рядом со мной.

— Терплю, — отвечаю я, пытаясь не засмеяться. — Иногда мы даже не спорим.

Бабушка — Антонина Игоревна — всю жизнь работала учительницей начальных классов и только год назад вышла на заслуженную пенсию. Пока Ольга Сергеевна разливает чай, а Егор накладывает на тарелки куски яблочного пирога с корицей и дымящиеся блины, она принимается вспоминать истории из своей педагогической практики.

— А знаете, что Сидоренко однажды сделал? — Антонина Игоревна прищуривается, будто оценивает мою реакцию. — Засунул мне в сумку живого голубя! Думал, напугает.

— Зачем? — удивляюсь я, откусывая блин с вареньем.

— А чтобы я не ставила двойки! — бабушка громко смеётся. — Голубь-то вылетел прямо на уроке, все девчонки визжали. А Сидоренко потом сам его ловил. С тех пор он у меня сочинения на «пять» писал — боялся, что я его папке расскажу об этой выходке.

Егор фыркает, а Ольга Сергеевна качает головой.

— Мама, ты до сих пор эти истории помнишь…

— А как же! — бабушка строго поднимает палец. — Учитель должен быть готов ко всему. Вот и Юля, наверное, знает — в школе и не такое бывает.

Я киваю, ловя взгляд Егора. Он сидит, облокотившись на стол, и смотрит на меня так, будто очень рад видеть здесь. И это… смущает…

В этой кухне, среди смеха и запаха корицы, я вдруг понимаю: здесь всё иначе, чем у меня дома, хотя и там мне хорошо, но… Женщины семьи Грушевых другие… Тёплые. Никаких разговоров о баллах, экзаменах или «правильном будущем». Только тёплые взгляды, шутки, безусловная поддержка сына и тарелка с добавкой, которую Ольга Сергеевна подсовывает мне, не спрашивая.

— Знаешь, Юля, — вдруг говорит бабушка, пристально глядя на меня через очки, — наш Егорка раньше редко друзей домой приводил. Ты ему явно небезразлична.

— Бабуль! — Егор краснеет, как помидор, а я едва не давлюсь чаем.

— Ну что, правда же? — Ольга Сергеевна подмигивает мне. — А у нас много вопросов. Надо же нам возможную будущую невестку проверить!

— Ма-а-ам! — стонет Егор, но я неожиданно для себя смеюсь от такой непосредственности.

— Проверяйте, — шутливо парирую им. — Только я на экономиста не собираюсь, предупреждаю. Так что вряд ли меня можно рассматривать как выгодную партию.

— И правильно! — Антонина Игоревна хлопает ладонью по столу. — Живи так, чтобы душа пела. А то этот… — она машет рукой, — папаша его…

Наступает неловкая пауза. Ольга Сергеевна тупит взгляд, а Егор резко встаёт, чтобы собрать пустые тарелки. Я смущённо поджимаю губы, словно возвращаясь с небес на землю. Туда, где мы совсем недавно видели Ивана Сергеевича. Деспотичного и неприятного. Но здесь, в этой квартире, его словно и не существует…

— Пойдёмте в гостиную, — вдруг предлагает Ольга Сергеевна, улыбаясь и своей непосредственностью стирая напряжение, — я так никогда не умела. — Покажу фотографии Егорки в детстве. Он в садике голубей кормил — прямо как Сидоренко!

Все облегчённо смеются, и я с удовольствием встаю.

Позже, когда Егор выходит меня проводить, он берёт мою руку и тихо говорит:

— Спасибо, что пришла. Я… рад, что ты была у меня дома.

— Даже если бабушка уже свадьбу планирует? — шучу я, но сердце бешено стучит.

— Особенно поэтому, — он улыбается, и в его глазах мелькает что-то серьёзное. — Ты теперь часть этого безумия.

Я смеюсь, но внутри что-то щемит от тепла. Кажется, я обретаю не просто друга, а ещё одну семью — ту, где можно быть собой. Мы идём в сторону моего дома, держась за руки и чувствуя бесконечное счастье.