Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола

Глава 22

Солнечный луч проскользнул в щель между шторами и вспыхнул золотом на медном чайнике. Настенные часы показывали без четверти десять. Мы до самой полуночи просидели на кухне, разговаривая с госпожой Доротей обо всём на свете. Этот уютный вечер так понравился всем, что было решено устраивать подобные посиделки каждую пятницу.

Мы с Броней пили чай, когда дверь кухни распахнулась, и мы увидели шляпу с покачивающимся пером.

— Доброе утро, девушки! — хозяйка антикварной лавки вошла и поставила на стол корзину с развалившимся в ней сэром Реджинальдом.

Старушка выглядела немного запыхавшейся, но довольной.

— Ох, сегодня столько народу на рынке! Не протолкнёшься! Представляете, сколько навара у торговцев?

Старушка сняла шляпу, сдула с неё несуществующие пылинки и села на стул. Её глаза, смотрящие в разные стороны, замерли в одной точке.

— И вот что я подумала! Курочка у вас вчера была отменная! Пальчики оближешь! Значит, нужно торговать едой! Вкус необычный, а значит, набежит куча любопытных!

— Где же ею торговать? — недоумённо поинтересовалась я.

— На рынке. У меня там место есть. Своё. Личное, — заявила госпожа Доротея. — Я продавала там иногда старинные безделушки да мелочь кое-какую. Раньше это приносило хоть какой-то дополнительный доход. Но потом стало невыгодно держать человека. Платить ему нужно, а торговля антиквариатом — дело непредсказуемое. Сегодня густо, а завтра пусто. Хотела сдать лоток в аренду, но никто брать не хочет. Очень уж он невелик. Для овощей, рыбы и мяса не годится.

Мы с Броней переглянулись. В моей душе затеплилась надежда. Тем временем Доротея подалась вперёд, возбуждённо потирая руки.

— Ходила я, значит, по рынку, ходила, и мне в голову пришла мысль. Почему бы вам не готовить здесь, у меня на кухне, а продавать там, на моём лотке?

Предложение было настолько неожиданным, настолько идеально попадающим в ситуацию, что мы с Броней сидели, открыв рты.

— Я бы могла его вам сдать. За небольшую плату, конечно, — добавила старушка. — И все будут в наваре. А? Как вам идея?

— А как же лорд Демор? — Броня нахмурилась. — Можно ли нам открывать своё дело? Ведь нужно идти в департамент и регистрироваться.

— Я должна изучить местные законы, — ответила я, понимая, что мы не имеем права упустить такой шанс. — А вообще, никто не сможет поймать нас на чём-то противозаконном. Место на рынке принадлежит госпоже Доротее, а мы просто наёмные работницы. Она же может пойти с нами в департамент, чтобы подтвердить это.

— Конечно, схожу! — сразу согласилась хозяйка антикварной лавки. — И что этот Демор вам предъявит? А ничего! Тьфу, чёрт рогатый! Такой же мрачный, как и его отец! Как вспомню его, так в дрожь и бросает!

— Госпожа Доротея, а у вас случайно нет книги с местными законами? — поинтересовалась я.

— Как это нет? У меня есть всё! — с гордостью заявила старушка. — Законы в королевстве не менялись уже двести лет! За исключением некоторых самых важных. Антикварное издание «Полное собрание законов королевства Талассия». Третья полка слева.

— Вы позволите мне ознакомиться с этим изданием? — я сложила руки в умоляющем жесте.

— Только очень аккуратно! — госпожа Доротея пригрозила мне корявым пальцем. — Оно стоит, как табун лошадей!

К вечеру у нас с Броней уже был план. Мы должны осмотреть место на рынке и начать изучать законы Талассии. Иначе нам никогда не выбраться из такой жизни.

Несколько часов до сна я посвятила именно этому. Тяжелый фолиант едва помещался на небольшой прикроватной тумбочке, поэтому я положила его перед собой на кровать. После чего, скрестив ноги, углубилась в чтение. Особенно меня интересовал вопрос о продаже готовой еды. Если с местом на рынке всё было гладко, то в этом вопросе могли быть подводные камни. Ага! Вот оно! Глава двадцать пятая «Об Обеспечении Пищевой Безопасности». Там были долгие и нудные параграфы про контроль качества, про гигиену, про разрешение на использование определенных ингредиентов. Но мне нужно совсем не это…

— Нашла! — наконец воскликнула я, поворачиваясь к Броне.

— Что там? — подруга придвинулась ближе.

— Смотри! Параграф сто второй: «Продажа излишков домашней выпечки или готовых блюд в небольших объемах частными лицами на санкционированных рынках не требует отдельной регистрации кулинарного производства при условии соблюдения общих правил гигиены.».

— Это идеально! — широко улыбнулась Броня. — Мы готовим у Доротеи на кухне, как для себя или для гостей, а потом продаем «излишки» на её лотке. Мы не кулинарное производство, не ресторан. Мы просто две девушки, продающие домашнюю еду. А Доротея — владелица лотка!

Нет, я само собой понимала, что это не было стопроцентной защитой. Демор мог придраться к чему угодно. Но, по крайней мере, у нас была основа. У нас был план, который не требовал идти к нему на поклон.

На следующее утро, как только над горизонтом поднялось солнце, мы с Броней и госпожой Доротеей отправились на рынок. Дойдя почти до самого конца рядов, старушка остановилась у небольшого аккуратного деревянного лотка.

— А вот и моя собственность. Ну? Как вам?

Лоток был из тёмного, хорошо обработанного дерева. И выглядел прочным и основательным, несмотря на скромные размеры. У него имелся высокий прилавок, за которым можно было стоять, и две-три полки над ним, вделанные в заднюю стенку. Полки были узкие, явно предназначенные для того, чтобы выставлять небольшие предметы: статуэтки, вазы, шкатулки — то, что раньше здесь продавала госпожа Доротея.

— Места, конечно, — не разгуляешься. Но для начала, думаю, хватит, — старушка хлопнула ладонью по прилавку. А потом добавила: — Пойду сэру Реджинальду куплю домашних колбасок. Он очень просил.

Госпожа Доротея ушла, а мы продолжили рассматривать своё будущее рабочее место.

— Ему бы яркости придать, — задумчиво произнесла я. — Чтобы нас было видно издалека… Например, добавить красного… Бумажные фонарики повесить… Ладно, с этим разберёмся. Но чем мы будем здесь торговать?

— Как что? — удивилась Броня. — Суши! Ну и остальную японскую кухню!

— Сырую рыбу мы не сможем продавать. Она быстро испортится, — напомнила я. — Ты же не хочешь отравить полгорода? Нас тогда точно отправят на рудники.

— Так что, совсем без рыбы?

— Нет, почему же без рыбы, — успокоила я ее. — Есть много японских блюд с вареной, жареной или запечённой рыбой. Или маринованной, засоленной. Вот это мы можем делать.

Мы снова обвели взглядом лоток, пытаясь представить, как он будет выглядеть, заполненный нашей едой. Как разместить готовые блюда, чтобы они выглядели аппетитно и оставались теплыми? Как показать покупателям, что у нас есть выбор? И как умудриться всё это сделать в таком маленьком пространстве?!

— Нам нужно что-то для подогрева, — прищурилась Броня. — Но что? Может, греть еду на свечах?

В условиях отсутствия электричества идея казалась вполне рабочей.

— Нам нужны какие-то подставки, чтобы они стояли над огнём на безопасном расстоянии, — я потёрла переносицу. — Что-то с двойным дном или местом под свечу снизу… Как в фондюшницах. Или что-то вроде мармитов.

— Мы всё придумаем и всё решим, не переживай, — Броня положила руку мне на плечо. — Главное оформить документы, чтобы всё было по закону. Сегодня же пойдём в департамент. Не будем тянуть.

Когда вернулась госпожа Доротея, мы объявили ей о своих планах.

— Правильно! — деловито произнесла старушка, умудряясь смотреть сразу и на меня, и на Броню. — Без документов мы никто! А так будет спокойнее!

Оставив сэра Реджинальда с колбасками дома, наша троица направилась в Тайный департамент.

— Вот это склеп… — прошептала Броня, когда мы подошли к обители лорда Демора.

От одного вида этого здания становилось неуютно. Оно было построено из тёмного, почти чёрного камня. Высокое и узкое, с редкими окнами, похожими на щели. Казалось, даже солнечный свет обходил его стороной.

У входа стояли двое охранников в одинаковых чёрных мундирах с совершенно непроницаемыми лицами. Они держали в руках палицы, сделанные из полированного тёмного дерева, а в кобуре, пристёгнутой к поясу, явно имелось огнестрельное оружие.

Госпожа Доротея взяла у нас документ и подошла к ним.

— Нам по делу! Это срочно!

Охранники переглянулись. Один из них взял бумагу, внимательно изучил печать, затем пробежался глазами по тексту. Его лицо оставалось равнодушным.

— Проходите, — коротко бросил он, делая шаг в сторону и открывая тяжелую деревянную дверь.

Внутри оказалось ещё мрачнее, чем снаружи. Воздух был затхлым, с удушающим запахом старой бумаги и какой-то казенной пыли. Шаги гулко отдавались в длинном коридоре. Нас вели по лабиринту коридоров с одинаковыми дверями. Потом, наконец, мы остановились у одной из них.

Охранник постучал, дождался, когда из кабинета раздаться: «Войдите!» и пропустил нас в небольшой кабинет. За столом, заваленном бумагами, сидел мужчина. У него было бледное, осунувшееся лицо и, что особенно бросалось в глаза, очень тяжёлый, пристальный взгляд. От чиновника веяло усталостью и какой-то въедливой подозрительностью.