Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

10 дней до свадьбы. Дмитрий

Мужчина таки добрался до дачи на Черной речке и даже выполнил задачу по выкапыванию урожая картофеля, но… Мама Дмитрия решила отметить визит сына, устроив парад местных невест. Одержимость женщины женитьбой и внуками с каждым годом приобретала все более маниакальный характер. И если раньше дело ограничивалось разговорами и причитаниями, что годы неумолимы и так хочется понянчить малышей, то теперь от слов мать перешла к действиям.

Началось все с юной и не особо понимающей, в какие брачные игры ее пытаются втянуть дочери соседки. Тихую, робкую девушку отправили к нему якобы починить косилку, в которой на поверку оказался просто севший аккумулятор. Вся диагностика неполадки заняла от силы пять минут, но мама успела подсуетиться, организовав чай и заманив сына с гостьей за стол. Беседа не клеилась несмотря на явные старания пожилой сводницы — девушка отвечала односложно, краснея с каждой секундой, а Дмитрий, сперва не осознав коварного плана, осушил кружку почти залпом, выдержал для приличия разговоры о погоде и дачных достижениях и отправился обратно в грядки.

Но, спустя час, явилась новая гостья, на сей раз в сопровождении материнской приятельницы. Якобы той требовалась помощь, чтобы принести тяжелую корзину яблок, которую планировалось обменять то ли на тыквы, то ли на кабачки. Вторая дачная красавица была девкой крепкой, про таких в старину говорили «кровь с молоком», и, приметив мужчину, сама пошла на штурм, вооружившись вилами и решив показать мастер-класс по выкапыванию картофеля. Отдавая девушке должное, Дмитрий признал, что на такой действительно можно пахать — сильная, ловкая, неутомимая, она работала с ним наравне, успевая одновременно делиться значимыми фактами биографии. Представившаяся Марией, сразу обозначила, что в разводе, детей нет, но хочет двоих, работает экономистом и тоже умеет водить мотоцикл. Далее последовало прямо предложение о встрече в Питере, ведь ясно, что между ними много общего.

Опешивший от напора Фаркас аккуратно съехал с темы, сославшись на скорый отъезд.

— Ну ничего, мы же соседи — найдемся! — оптимистично заявила Маша, и уходя, сжала в объятиях, оставив на щеке поцелуй такой звонкости, что окрестные птицы испуганно сорвались с веток.

Когда от картофеля оставался один ряд, Дмитрий прервался размять забившиеся с непривычной нагрузки руки и спину. Воспользовавшись перерывов, мама выступила с новым предложением.

— Митюнь, оставайся с ночевкой, я уже баньку затопила. Попаришься, выспишься. Тут воздух чистый, веники у меня хорошие, дубовые. А то выглядишь, сынок, неважно. Правильно, что отпуск взял — столько работать вредно даже для молодых.

Предложение было заманчивым, тем более что возвращение в город спровоцировало бы визит на Крестовский к подъезду Алены. Из головы не шла ее счастливая улыбка на качелях, а руки помнили тонкое тело в объятиях. Но Дмитрий чувствовал: сейчас Орловой нужно время. Его напор может только отвратить ту, что едва ощутила ветер свободы. Потому он почти согласился на предложение, как появились новые вводные.

— К нам на ужин должна Катерина с дочерью заехать. Помнишь Ульяшу? Вы в детстве вместе на карате ходили. Она тебе на тренировке еще нос разбила, бойкая такая была егоза, а сейчас врач-стоматолог, говорят очень хороший. И не замужем…

— Хватит, мам! — мужчина не дал женщине закончить. Та обиженно поджала губу и хотела продолжить, но Фаркас не собирался способствовать сводничеству.

— Мы взрослые люди, ма. И Ульяша, которая стоматолог, и Маша, которая лопатой владеет лучше меня и даже та зажатая, чье имя я не запомнил. Мы сами справимся с выбором партнеров как для жизни, так и для секса. Или ты и свечку держать собралась, и советы давать, в какой позе внуков лучше делать?

Мать возмущенно фыркнула от непристойной речи сына, но Дмитрия несло:

— Мы же с тобой уже обсуждали — я не готов заводить семью.

— Ерунда! Работа есть, квартира есть…

— А вот желания — нет! — отшил Фаркас.

— Митя, тебе уже тридцать… Время идет…

— Мне еще тридцать и времени достаточно, — легко контролирующий эмоции при общении с коллегами и приятелями с матерью он превращался из мужчины в сына, готового с пеной у рта доказывать свою точку зрения. А после бессонной ночи нервы и так были напряжены. Внутри кипело и требовало выплеска, но женское чутье не подвело. Примирительно подняв ладони, мама ласково коснулась напряженной щеки, под кожей которой проступили желваки.

— Не злись, мой хороший. Ты — все, что у меня есть. А времени только кажется, что много — раз и молодость прошла, два и тебе уже пенсию насчитали, и только и остается, что вспоминать прожитое и радоваться успехам детей, да вот еще надеяться на внуков…

Тихий извиняющийся тон погасил готовый разгореться пожар возмущения.

— Прости, мам, не сдержался, — Дмитрий поцеловал женщину в лоб, — навалилось много всего. Ты не обижайся, но я не останусь. Обещал Сереге в мастерской помочь.

Он почти не врал: «Станция» действительно требовала скорейшего принятия решения — каждый день бездействия приближал дату вступления в силу постановления об изъятии.

— Даже не поужинаешь? — с нескрываемой грустью спросила мама.

— Я знаю твой коварный план: накормить меня до отвала, чтобы мог только до койки доползти, — мужчина усмехнулся.

— Ну хоть с собой возьми — у меня селедка под шубой и котлетки куриные, как ты любишь. А то питаешься сплошным фастфудом и дошираками.

Вообще-то, Дмитрий готовил довольно неплохо, и мама, конечно, об этом знала, так как именно она привила сыну умение обращаться с ножами и сковородками. Но сейчас в женщине говорила грусть от краткости встречи и разочарование неудавшегося замысла, а сын не стал развивать тему, чтобы побыстрее скрыться со смотрин очередной «невесты».

Отъезжая от дачи на байке с кофром, доверху набитом контейнерами с едой и последствиями приусадебного хозяйства в виде яблок, корнеплодов и одного «ну очень вкусного» кабачка, Фаркас чувствовал спиной любящий печальный взгляд провожающей матери, и упрямое сердце мужчины отзывалось раздражением, которое лучше прочих эмоций прикрывает осознание собственной неправоты.

Злясь на тягу женить его на первой встречной или свести с хорошей женщиной ради потомства, мужчина сам себе казался племенным быком, чьи чувства и желания не интересовали владельца. В то же время печаль в глазах матери была такой глубинной, искренней, что часть его хотела развернуть мотоцикл и вынести пытку чаепитием в обществе незамужнего стоматолога, владеющего навыками карате. В конце концов, в Загс насильно никто не тянул, да и баня после дня на картофельном поле явно была бы не лишней. Но гордость мешала вернуться, а что-то внутри, там, где сердце, неумолимо тянуло в Питер. Не домой — на Крестовский. К той, в чьих глазах сплелись огонь и лед.

Городская объездная под вечер буднего превращалась в адскую гонку. Фаркас лавировал между автомобилями, чувствуя, как «Харлей» послушно отзывается на малейшее движение рук. Ветер свистел, сметая остатки напряжения после бессонной ночи и раздражающего, непринесшего успокоения дня.

Сначала он не придал значения черному спорткару, который пристроился в хвост, дублируя все маневры, но следом к нему присоединился красный «Бугатти». Автомобили ехали слишком близко, следуя за байком в унисон, как стая.

«Придурки», — буркнул под нос Дмитрий, прибавляя газа в надежде оторваться. Но у груженного и предназначенного для довольно размеренной круизной езды чопера* (сленговое название дорожных мотоциклов, к которым относятся большинство моделей «Харлей-Девидсон». Отличаются не только индивидуальным стилем, но и тяжелой рамой, ограниченной маневренностью и неспособностью развивать высокие скорости. Такие мотоциклы предназначены для долгих «круизных» поездок, но не для гонок по шоссе) не хватало мощности и маневренности, чтобы оторваться.

Преследователи ускорились. Спорткар поравнялся с ним справа, а Бугатти поджал сзади почти под номерной знак.

— Для тугих на ржавых великах правый ряд! — проорал пассажир черного авто, высунувшись в окно.

По правде, за шумом ветра и рычанием мотора Дмитрий особо не расслышал слов. Часть считал по губам, остальное додумал. Выжал газ до предела не ради соревнования, а просто чтобы избежать конфликта. Он был не в настроении для махача с мажорами. Фаркас попытался перестроиться в правый ряд, пропуская гонщиков, но «Бугатти» поджал, обходя вплотную, почти задевая зеркалом и вынуждая вильнуть в сторону мудака на черной машине. Впереди ехал Камаз, похоже, не замечающий опасной возни сзади. Дмитрий вдавил тормоза, уходя влево. Харлей опасно накренился, задев педалью асфальт. Полетели искры, за спиной послышался визг резкого торможения.

— Твою ж мать! — выругался мужчина, выравнивая мотоцикл и с ненавистью провожая взглядом комбинацию из трех пальцев, выставленную в открытом окне едущего впереди Бугатти. Адреналин ударил в голову, делая разум острым и ясным. Это была не случайность. Его зажимали прицельно, играя как кошки с мышкой на скорости под сто двадцать. Сердце буквально набивало синяки о ребра. Ладони сжались на ручках газа и сцепления. Впереди был зазор между машин, если получится обойти спорткар и протиснуться рядом с Камазом. Но маневр тянул на самоубийство, а помирать Фаркас сегодня не планировал. Нонсенс — байкер, сдохший с кабачком в багаже!

Мельком глянув на указатели, Дмитрий отметил съезд с кольцевой — через километр и в аккурат из правого ряда. Осталось продержаться чуть-чуть и есть шанс обхитрить в конец оборзевших придурков. Он старался не выдать план — зажатый в тисках между отбойником и двумя гоночными автомобилями то вилял, поддавая газу, то тормозил, имитируя нерешительную панику, пока впереди не замаячил съезд. В этот момент Фаркас подал байк влево, в опасную близость к черному спорткару, почти коснувшись бедром лакированного бока и ощутив жар двигателя и, когда мотоцикл и обе преследующие его машины уже миновали съезд, Харлей резко ушел на правый поворот, пользуясь компактностью и большей мобильностью по сравнению с хоть и быстрыми, но не такими маневренными автомобилями. Он рванул вперед, в узкий зазор между уже съехавшими с трассы машинами, слыша позади визг и почти физически ощущая проклятия в свой адрес, летящие из салонов седанов. Мужчина вырвался вперед, вжался в бак и почти на полной скорости вошел в вираж поворота. В зеркале заднего вида мелькнули черный спорткар и красный «Бугатти». Его не стали преследовать. Не успели? Или задача была просто напугать?

Фаркас заехал на первую же заправку, заглушил двигатель и, с трудом выпрямив онемевшие ноги, снял шлем. Руки тряслись от отпускающего адреналина и бешенства. Он всегда избегал подобных самоубийственных дорожных игр, но сегодня богатенькие гонщики не просто решили развлечься за его счет.

— Чокнутые ублюдки! — Дмитрий со злостью сплюнул на асфальт, чувствуя, как пот стекает по спине под курткой, а сердце никак не хочет успокаиваться, отдаваясь шумом в ушах. Несколько раз сжал в кулак и разжал онемевшие от руля пальцы.

— Какого хера это было⁈ — сам себя спросил вслух, мысленно проигрывая в голове все произошедшее. Они явно выбрали его, пристроились в хвост, начали погоню. Байк — уязвимая цель. Дебилы хотели позабавиться? Показать силу? Не только. Такие обычно не доводят до возможной аварии, а здесь явно пытались запугать. Точно передавали послание. Но от кого и зачем? У Дмитрия не было врагов — со старой работы он ушел мирно и знал, что реши вернуться, его примут с распростертыми объятиями. С клиентами «Станции» он практически не контачил, так что все довольные и недовольные замыкались на Серегу. Отвергнутые «невесты» точно не устроили бы за ним погоню. От этой мысли мужчина даже весело хмыкнул — такая, как Маша, конечно, могла бы и лопатой огреть в качестве весомого аргумента в свою пользу, но это явно был не тот случай.

Идей не возникло, но мозг, в минуты опасности работающий на полную мощность, подкинул цифры номера красного Бугатти. Недолго думая, Дмитрий набрал сообщение приятелю: «Серый, пробей, чья тачка. Пытались кошмарить меня на Кольце».

Всю оставшуюся дорогу до Лахты Фаркас был на взводе. Вернувшись домой и разгрузив вещи, принялся наматывать круги по квартире. На месте не сиделось. По десятому разу проверив переписку с Серегой и так и не дождавшись ответа, спустился во двор до магазина, сам толком не зная, что надо купить. Хотелось то ли вновь закурить, хотя бросил уже года три, то ли выпить, чтобы расслабить нервы, то ли просто выплеснуть эмоции в движение. Лишь бы что-то делать, а не сидеть в четырех стенах. Мысль поехать к Алене Дмитрий отмел — сейчас он контролировал себя значительно хуже вчерашней ночи и точно не стал бы выжидать, пока принцесса решит удостоить его близости.

Мужчина почти миновал арку, как сбоку, из проема между домами вышли двое. Тощие, в болтающихся балахонах, с надвинутыми на лица капюшонами, под которыми блестели пустые, плохо фокусирующиеся глаза. Запахло алкоголем и чем-то химическим.

— Э, братан, — один из них загородил путь. — Дашь на бутылку?

— Отвали, — Фаркас буркнул, пытаясь обойти.

— Мы же вежливо просим! — второй попытался схватить за куртку.

И тут что-то внутри перещелкнуло. Вся ярость дня, все напряжение ночи, все невысказанные нервы и злость на подлую атаку на трассе вырвались наружу. Тело сработало на мышечной памяти многих лет тренировок.

Удар ногой пришелся под колено первого. Резкий уход корпусом избавил от захвата второго, затем последовал рывок на себя и подсечка. Карате из детства, переросшее в юношеское увлечение капоэйрой отлично справлялось с уличной самозащитой. Резкие, пластичные, похожие на танец движения Дмитрия оказались для гопников явной неожиданностью.

Один уже лежал, скорчившись и хватаясь за колено. Второй, матерясь, пытался что-то достать из-за пояса. Фаркас перехватил руку, резко выкрутил и со всего маху ударил локтем в челюсть. Хруст, приглушенный стон, и второй противник осел кулем на асфальт.

Дмитрий тяжело дышал, чувствуя дикую, животную радость боя. Это было именно то, что нужно для прочистки мозгов. Правая рука отозвалась жжением в костяшках. Вышел на свет фонаря, осматривая: сбитая кожа, распухающие суставы. Хреново. Давно не дрался, мог и сломать.

Через полчаса он сидел в приемном покое травмпункта. Воняло хлоркой и медикаментами. Уставшая медсестра глянула на мужчину мельком, переключившись на тех, кто сильнее нуждался в неотложке. Рядом громко стонал бомжатского вида старик, привезенной на скорой. Напротив на руках у перепуганной женщины ревел ребенок. Через полчаса Фаркас уже жалел, что не обошелся йодом и эластичным бинтом.

Рентген показал ушиб. Трещин и перелома не было. Несколько часов ожидания завершились обезболивающей мазью, повязкой и рекомендацией покоя.

Телефон пиликнул входящим, когда Дмитрий уже вышел из травмпункта в холодную и абсолютно черную ночь. У красного Бугатти была интересная история: несколько лет назад машина числилась в угоне, затем сменила двух владельцев и теперь официально принадлежала ООО «Спарта-карс». Это название Дмитрий знал — одна из многочисленных фирм-прокладок Спартака Татляна.

Выходит, его преследовали на тачке из частной коллекции бизнесмена, имеющего шкурный интерес в земле под «Станцией»? Дело приобретало неожиданный и опасный поворот. Лихие девяностые давно остались позади, но неужели старый волк-Татлян еще практикует грязные методы устранения и запугивания неугодных?

Предположение тянуло на бред — ни у кого из их клуба или мастерской не было со Спартаком никаких точек соприкосновения. Амбиции механиков не поднимались так высоко, а для Татляна их бизнес стоил дешевле грязи на подошве. Но факт оставался фактом — на Фаркаса напали на следующий день, после того как Орлова обозначила интерес крупных игроков к землям Приморского кластера.

Дмитрий сел на «Харлея», бережно уложив больную руку на бак. Кто бы и что ни стояло за действиями мажоров на спорткарах, для мужчина теперь это стало личным. Он должен был во что б то ни стало докопаться до истины, потому что на кону стояла не только «Станция», но и его жизнь.