Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

5 дней до свадьбы

Еще неделю назад сдержанная Елена Орлова никогда бы не стала целоваться в середине дня на глазах у прохожих и соседей у ворот элитного жилого комплекса на Крестовском. А сейчас никакая разумная мотивация не могла заставить девушку разомкнуть объятия и отпустить мужчину в запыленной кожаной куртке. Им было не оторваться друг от друга. Ни сейчас, когда едва Алена припарковала свой хэтчбек, а Дмитрий повесил на руль шлем, ни утром, когда пришедшая убираться сотрудница яхт-клуба застала их, смеющихся, как расшалившиеся школьники, кутающихся в одно одеяло на двоих.

— Завтра в десять у Татляна, — прошептала между поцелуями, до того тягучими и завораживающими, что сам воздух стал медовым, затормаживающим движения и наполняющим дыхание сладостью эйфории. Впервые в жизни Алена ощущала то первозданное, всепоглощающее чувство, которое преображало весь мир и вдохновляло испокон веков поэтов, художников и прочих творцов всех мастей.

— Иди, Аленка… — ответил Дмитрий, и тут же притянул еще ближе, обводя большим пальцем контур припухших от страсти губ.

— Иду… — прошептала девушка, игриво облизывая кончиком языка солоноватую на вкус подушечку.

— Хмм… — промычал мужчина, не удержавшись и целуя в уже бессчетный раз.

— Все-все! Мне надо подготовить документы к завтрашней встрече, — Орлова пыталась убедить себя, но воззвания к совести и здравому смыслу звучали блаженным мурлыканьем, а Фаркас не пытался упростить ситуацию, обнимая так, точно собирался заняться с ней любовью прямо на мотоцикле посреди улицы.

Разлучил любовников начавший накрапывать прохладный питерский дождь.

Подъем на лифте казался возвращением из другого измерения. На губах все еще играла улыбка, а тело помнило тепло мужских рук. Алена вошла в квартиру, скинула туфли и замерла посреди коридора. Пахло Митрофановым. Это был не остаточный запах парфюма бывшего жениха, а вполне ощутимое присутствие другого человека, тут же подтвердившееся доносящимися из кабинета звуками.

Артем вышел пошатываясь. Заплаканное опухшее лицо, покрасневшие глаза, в одной руке пустой бокал, в другой вечный телефон. Хотя бы без включенного стрима — уже хорошо. К очередному публичному скандалу Орлова сейчас точно не была готова.

— Наконец-то, — голос бывшего сорвался на визгливую ноту. — Где ты была? Я звонил, отправил кучу сообщений! Искал везде…

— Неужели? Я ездила к маме. — Алена внезапно ощутила навалившуюся усталость, настолько тяжелую, что язык еле ворочался, произнося слова, а тело умоляло рухнуть на диван и вытянуть ноги. Говорить не хотелось, равно как и успокаивать очередную детскую истерику. Все, что планировала, несостоявшаяся невеста сказала еще в массажном салоне, когда оставляла кольцо.

— Артем, мы не договаривались о встрече. У меня на сегодня другие планы. Верни ключи, пожалуйста, и уходи.

— Уходи? Уходи⁈ — Митрофанов взвизгнул, подлетая вплотную и обдавая перегаром. — Я твой жених! Ты пропадаешь бог знает где и с кем! Я с ума сходил, чуть в полицию не обратился, а ты выгоняешь меня?

— Ну так обратился бы, что мешало? Отличный вышел бы материал для подкаста. Или родители запретили трясти в эфире грязным бельем?

Артем замотал головой, не желая понимать и принимать отказ. Алене на долю секунды даже стало его жалко — мальчик просто отказывался смотреть на мир без розовых очков. Бывший жених действительно верил, что любые проблемы решатся папиными деньгами, мамиными связями или Орловской рассудительностью. Ведь так было всегда, а сейчас отлаженный механизм почему-то дал сбой, и привычная картинка мира разлетелась, разбитая неумолимой реальностью.

— Это из-за Мухиной, да? Ты обиделась? — парень попытался схватить девушку за руку, но Алена отшатнулась с ледяным отвращением.

— Обиделась, что ты изменил мне с моей подругой? Нет, с чего бы, — не скрывая сарказма, смерила Митрофанова презрительным взглядом.

— Это была ошибка! — завопил Артем, падая на колени. Слезы ручьями потекли по лощеному лицу. — Я страдал! Ты меня игнорировала! Бросила одного, отвергла сюрприз! А Вика просто подвернулась, пожалела. Она-то знает, какой стервой ты можешь быть! Но это ничего не значит! Я тебя люблю…

Он попытался обнять ее ноги, начал целовать пальцы прямо через капрон носков. Стало противно до омерзения. Не скрывая презрения, Алена переступила скулящее на полу тело и пошла в кабинет, бросив на ходу:

— Встань, не позорься. Собери свои вещи. Отдай ключи и уходи. Между нами все кончено. Свадьбы не будет.

За спиной раздался крик ненависти и отчаяния:

— Это из-за него, да⁈ Я видел, как ты с ним целовалась только что! Как шлюха, у всех на виду!

Алена замерла в дверях. Она могла отрицать произошедшее, обозвав Артема фантазером, могла попытаться обелить себя, напомнив, кто изменил первым, или упрекнуть Митрофанова в инфантильном взгляде на мир. Ей хотелось развернуться и выкрикнуть в лицо скандалисту все, что накопилось за четыре года отношений, объяснить, что путь, который казался дорогой к идеальному будущему, на самом деле вел в бездну одиночества и отчаяния, а разрыв помолвки — наименьшее зло в сравнении с годами без понимания и любви. Но вместо этого Елена Орлова привычно расправила спину, уняла дрожание губ и мысленно досчитала до трех.

— Его зовут Дмитрий. Сегодня я провела с ним ночь. Первую, но, уверена, далеко не последнюю. Но к тебе это уже не имеет никакого отношения. А теперь поднимись и хотя бы раз в жизни поступи, как мужчина.

Митрофанов смотрел снизу вверх, и в красивых заплаканных глазах медленно угасала последняя надежда. Он ждал истерики, оправданий, слез — всего, что обычно принято при скандалах влюбленных. Но драма сильной, возвышающейся над ним женщины, была глубже и тоньше, разыгрываясь в глубине души, а не напоказ.

Пошатываясь, Артем поднялся с пола, шумно шмыгнул носом и швырнул ключи под ноги Алене.

— Вика права — ты не умеешь любить. — Хрипло выдохнул, срываясь на жалобный всхлип. — Но карма тебя настигнет, вот увидишь. Этот мужик тебя бросит. Бизнес прогорит, а друзья… Друзей у тебя и так никогда не было. Кроме меня…

Митрофанов размазал сопли и слезы по рукаву новенького свитшота. Попытался вернуть на лицо выражение небрежной легкости, но стушевался под тяжелым взглядом бывшей невесты, сгорбился, развернулся и практически выбежал из квартиры, хлопнув дверью.

Алена неподвижно стояла посреди гостиной, слушая, как тикают часы, как едва слышно гудят бытовые приборы, как дождь за окном стучит по подоконнику. Она внимала новому миру, в котором была свобода и порожденная ей ответственность поступать правильно и честно хотя бы перед собой. Плечи расслабились, а сжатые губы выдохнули стон. Это было не облегчение, но понимание логичной непреложности сделанного шага. Ее ждала новая жизнь, но для начала надо было разобраться с прежней.

Девушка достала телефон и набрала номер службы грузоперевозок:

— Мне требуется вывоз вещей и услуги по упаковке. Сегодня. За срочность я, разумеется, заплачу.

Завершив разговор, Алена принялась за ревизию — вытащила из гардероба одежду Артема, утрамбовала в спортивную сумку три комплекта формы для зала и поставила сверху коробки новых, так ни разу и не надетых кроссовок. Сняла с верхней полки гитару, на которой Митрофанов не научился играть, заставила кухонный стол безделушками из поездок и напоследок перетрясла корзину с грязным бельем, обнаружив на дне свою футболку с мультяшным принтом, в которой парень любил спать. Сердце неприятно кольнуло чувством сожаления — в том, что происходило, девушка была виновата едва ли не больше всех остальных. Но Алена только поджала губы, встряхнула распущенными волосами, еще хранящими запах минувшей ночи, и выкинула одежду в мусорное ведро вместе с неприятными воспоминаниями.

Оставалось подбить баланс и свести сальдо утраченного и обретенного. Черный кофе, стакан воды и ноутбук на рабочем столе — Орлова всегда ответственно подходила к вопросам финансов и соблюдения договоров. Два часа потребовалось, чтобы препарировать свадебную смету и выплатить неустойки: флористам, кутюрье, кондитеру ресторана при дворце, где планировалась церемония. От претензий организатора свадьбы и фотографа Алена отбилась юридически грамотно составленным письмом, в котором милостиво соглашалась не требовать возвращения предоплаты, но между строк грозила судебными издержками за претензию на компенсацию упущенной выгоды. От забронированного на медовый месяц бунгало удалось отказаться без штрафных санкций, а билеты на самолет получилось вернуть за полцены. Собрав все необходимые подтверждения оплат и приложив к письму переписку с контрагентами, юрист быстро напечатала сопроводительное письмо Николаю Митрофанову, в котором официально сообщала о разрыве помолвки с его сыном, приносила формальные извинения и расписывала суммы выплаченных ею и возложенных на сторону жениха затрат от реорганизации свадьбы. Получалось по-честному: пятьдесят на пятьдесят.

Сверившись с состоянием своего счета, Алена нахмурилась: если отец не удовлетворится предложенной рассрочкой платежей и потребует свою долю за квартиру, она останется почти без средств к существованию. Надежда только на развитие юридического бюро. Хотя жилье на Крестовском было у Орловой в собственности, и в случае совсем уж острой необходимости можно было его продать и приобрести что-то поскромнее ста пятидесяти квадратов в элитном районе.

Решив, что с проблемами лучше разбираться постепенно, Алена отложила мысли о финансах и с головой погрузилась в договор с Татляном. Работа была ее якорем, единственной сферой в нестабильном, быстро меняющемся мире, где она по-прежнему оставалась абсолютной хозяйкой положения. Вот только пробегая по ключевым пунктам контракта, добавляя правки и формулируя новые параграфы, Алена невольно вспоминала эмоциональные высказывания Дмитрия на дачной кухне, мысленно видела, как он возмущенно отстаивает свою позицию перед Шуваловым и почти наяву чувствовала прикосновения мужчины — мимолетные при всех, откровенные и будоражащие наедине.

Хотелось позвонить, услышать голос. А еще совершенно не хотелось ночевать одной в огромной и внезапно ставшей какой-то холодной и чужой квартире.

Но отвлекаться на чувства было нельзя, как бы ни хотелось. Потому Орлова оторвалась от компьютера, только когда приехали грузчики. Оказалось, что все вещи Митрофанова помещаются в восемь больших картонных коробок и в опытных руках упаковываются меньше чем за час. Только когда дверь закрылась за последним работником, уносившем из ее жизни расстроенную гитару и бесполезный хлам, Алена достала смартфон и набрала номер того, кто прочно обосновался в ее голове и сердце.

— Привет. Обсудим стратегию завтрашней встречи?

И они говорили о контракте и планах, а еще о погоде за окном и мировых новостях, вспоминали вчерашнюю ночь и гадали о будущем дне, но за каждым сказанными словом, среди всех шуток и общих фраз слышалось единое для двоих: «Думаю о тебе. Скучаю. Хочу. Жду…»