Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

0 дней до свадьбы

Сама осень затаила дыхание и милостиво одарила теплотой солнечного дня, когда невеста в простом белом платье, едва доходящем до колен, зашла под цветочную арку перед входом в музыкальный бар «Легенда». Не было ни ЗАГСа с его официальной суетой, ни толпы малознакомых чужих людей. Только свои, те, с которыми рядом можно смеяться взахлеб и реветь в голос, кто примет, распахнув объятия, не задавая вопросов в любое время дня или ночи, и с кем даже молчание звучит откровением.

Чайковский сменял Гласса, а «Слезы под дождем» перетекали в рок-баллады. Музыка их ночных разговоров, аккорды откровений и риффы признаний брали за душу собравшихся. Мама Алены, Ольга, не скрывая слез, сжимала руку Михалыча. Рядом, сияя, стояла Аня, счастливо прижавшись к своему Саше, который смотрел на Дмитрия с молчаливым мужским одобрением. Мария Фаркас украдкой вытирала платком уголки глаз — ее Митя нашел свою половинку и пообещал исполнить мечты о внуках. Целая лавина белых роз выстилала путь невесты к жениху. Цветы были пафосным извинением от Владимира Орлова, сопровожденным сообщением на мобильный: «Сожалею, что не смог лично. Горжусь тобой. Отец». При всей показушности и широте жест означал примирение, позволяя смотреть в будущее без обид.

Год назад Елена Орлова была идеальной невестой. Дворец, подружки, модный кутюрье и роскошный блеск. Она планировала каждый шаг и считала моветоном выходить замуж по залету. Теперь беременная, в платье, которое она рассчитывала надеть не только на свадьбу, Аленка стояла рядом с мужчиной, который с высокой горы плевал и на статус, и на все понты. Он не обращал внимания на бренды, бывал импульсивен и даже резок, зато рядом с ним можно было закрыть глаза, расслабиться и позволит себе все — от слабости до капризов и честных признаний, что даже сильные духом нуждаются в тихой гавани, где понимают, любят и ждут.

Тонкий ободок золотого кольца обнял безымянный палец, а темные глаза встретили взгляд голубых.

— Я согласен на все, что приготовил для нас этот мир и будущее, с одним условием, чтобы рядом была ты.

— Согласна, но желаю, чтобы здоровья и радости было больше, чем болезней и невзгод, — улыбнулась Алена, надевая на палец мужа его кольцо.

— Что бы ни было мы со всем справимся. Вместе, — поцелуй под громкое «Горько» заглушил ее согласный ответ.

Уже в баре, когда они принимали поздравления, пришло сообщение от Миланы: «Лена, ты просто богиня, а твой байкер — красавчик! Поздравляю и хочу фотоотчет!»

А Серега, притащивший в качестве подарка самодельную колыбель, переделанную из мотоциклетной люльки, громко пробасил:

— Плодитесь и размножайтесь! И чтобы мотор не барахлил, тормоза не подводили, и сцепление всегда срабатывало. И это… — механик смущенно потер бороду, обращаясь к приятелю, — рули теперь осторожно, у тебя за спиной пассажир. А ты прикрывай его и никогда не отпускай.

— Не отпущу, даже не надейся! — рассмеялась Алена.

— Ну ты попал, брат! — беззлобно хохотнул Серега, хлопая Дмитрия по плечу.

Все разразились смехом. Дмитрий, качая головой, обнял друга, а Алена поймала взгляд матери. Ольга Орлова смотрела на дочь сквозь слезы гордости и счастья, благословляя на семейную жизнь.

Не было лимузина и громкого эскорта. Только верный байк, с прицепленной к багажной сумке фатой. Алена подхватила подол свадебного платья, ловко запрыгивая в седло за мужем.

— Гони! — скомандовала, надевая шлем и улыбаясь привычному:

— Как пожелаешь, принцесса!

Впереди не ждал роскошный курорт и беззаботная жизнь. Оба знали — просто не будет, но были готовы ко всему. Лента жизни стелилась под колеса, а Дмитрий и Алена ехали навстречу будущему. Вместе, рука в руке.