Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

6 дней до свадьбы. Алена и Дмитрий

На даче они пробыли до вечера. Когда солнце коснулось сосновых верхушек бора на пригорке, обоим стало понятно: спать в соседних комнатах не смогут, а уединяться в мансарде под маминым боком как минимум дико.

— Мне надо в Питер, — засобиралась Алена, несмотря на протесты Ольги и уговоры сестры.

Дмитрий без лишних объяснений пожал руки мужчинам и, попрощавшись с женщинами, оседлал байк.

Они ехали по трассе каждый на своем: она на машине, он на мотоцикле, то обгоняя друг друга, то выравниваясь рядом, когда не было других авто. И все это время говорили. Обсуждали фильмы, слушали музыку, вспоминали прочитанные книги. То и дело в разговор вклинивались рабочие планы: контракт, стройка, Шувалов, Татлян… Алена начинала фразу, а Дмитрий подхватывал. Фаркас высказывал предположение, а Орлова развивала тему. Создавалось впечатление, что их мысли перетекали из головы в голову, синхронизировавшись на общей волне.

Питер был все ближе, а вместе с ним неумолимо надвигалась жизнь, где все еще суетились Митрофановы, пытаясь замять скандал и вернуть сбежавшую невесту, где мэрия планировала изъять за бесценок землю, а парни на «Станции» ждали решающий судьбу приговор. Но и Алена, и Дмитрий знали — между ними дрожало и вибрировало то, что не решить словами, сколько ни обсуждай. Эта недоговоренность манила, горяча кровь обещанием наслаждения и требовала закрепить союз, родившийся из рассветного поцелуя.

— Ты голодный? — спросила Алена, когда указатель отсчитал пятьдесят километров до Северной столицы.

— Шутишь? После кормежки твоей мамы можно смело уходить на зимнюю спячку, — рассмеялся Дмитрий.

— Я не об этом… — не прошептала, но выдохнула девушка, радуясь, что мужчина сейчас не видит ее лица. Куда подевалась хваленая выдержка? Из зеркала смотрела замышляющая шалость, покрасневшая от смелости девчонка, подменившая строгую выпускницу юридического.

Динамик закашлялся, а после «Харлей» в очередной раз обогнал синий хэтчбек. Мотоциклист сделал знак рукой следовать за ним. Алена улыбнулась — через несколько сотен метров проселочная дорога вывела к воротам, ведущим на причал яхт-клуба.

В наступивших синих сумерках, покачивающиеся на волнах белые корпуса лодок выглядели призрачными посланцами другого мира, а протянутая над понтоном гирлянда ламп казалась праздничным ожерельем на платье наступающей ночи.

— В ресторан надо было на следующем повороте свернуть. К коттеджам тоже, — хмурый сторож недоверчиво оглядел мужчину на байке, но тут же расплылся в улыбке, когда из новенького дорого седана вышла девушка.

— Заблудились, да? — обращаясь уже к Алене, спросил седовласый мужчина. Та в ответ неопределенно пожала плечами, позволив спутнику самому выпутываться. В конце концов, она и так выглядела слишком доступной — пусть немного поломает голову, организуя для них укромный уголок.

Дмитрий, не слезая с мотоцикла, обменялся со сторожем парой негромких фраз. Охранник внезапно подобрался, из небрежно расхлябанного приобретая уважительно почтительный вид.

— Проходите. Первый причал, «Лидия». Все готово, как договаривались.

Алена удивленно выгнула бровь, но сдержала любопытство. Дмитрий протянул руку, и девушка без раздумий вложила ладонь в горячие, чуть шершавые пальцы. Они шли по деревянным мосткам над черной водой, где-то внизу тихо плескались мелкие балтийские волны, шагам вторил тихий скрип настила, а тени чаек чиркали по звездному небу, разрывая тишину резкими вскриками. Влажный, прохладный воздух пах водорослями и смолой. В конце причала покачивалась элегантная яхта, отблескивающая хромированными деталями в свете фонарей.

— Это чья? — Орлова наконец не выдержала.

— Нашего нового бизнес-партнера, — усмехнулся Дмитрий, легко перепрыгивая с причала на борт и протягивая ей руку. — Шувалов дал ключи. Везти тебя к себе в холостяцкий бардак я не рискнул, и, что-то подсказывает, ты бы тоже не позвала меня в свои элитные хоромы.

Алена кивнула. Квартира на Крестовском пахла Митрофановым, хранила вещи Артема и целый склад воспоминаний, которые еще только предстояло перетрясти и разложить по местам, избавившись от ненужного.

— Значит, вы все обсудили и спланировали за моей спиной? — девушка не спешила с причала на палубу, скрестив на груди руки и требуя ответа. Мысль, что Фаркас с кем-то поделился надеждой на перепихон, бесила.

— Ты спрашиваешь, в курсе ли Шувалов моих желаний? — Дмитрий откровенно насмехался над ее недовольством. — Да, принцесса, тысячу и один раз — да! Но не потому, что я как пубертатный щенок, предвкушающий секс, раструбил на каждом углу о своей победе. Просто это не скрыть, уж извини. Но нет, я не просил у старшего совета, как и где соблазнить красотку. Ключи от яхты Саныч дал под предлогом проверить, как за ней здесь присматривают, и отвезти сюрприз для Нюты.

В подтверждении слов мужчина вытащил из кармана куртки конверт и помахал в воздухе.

— Насколько понимаю, тут билеты в какое-то романтическое путешествие. Надеюсь, ты не сдашь меня сестре.

— Это не отменяет факта, что все подстроено. — Алена возражала по привычке. На самом деле она не чувствовала недовольства, просто Дмитрий реагировал так эмоционально, что почему-то хотелось его еще немного раззадорить. — Скажи, если бы я не спросила, ты бы все равно свернул сюда?

— Конечно, принцесса. Я выбрал нижнее шоссе вдоль залива, как только мы отъехали от дачи, хотя на среднем и дорога лучше, и быстрее. Думал, ты все поняла еще тогда. Теперь, развернешься и сбежишь, потому что не смогла все контролировать? — за резким вызовом в голосе Фаркаса скрывался испуг. Он не был уверен, что она не психанет и не свалит.

— Не дождешься! — девушка ловко перепрыгнула с причала на борт, вмиг оказавшись вплотную к мужчине. — Но даже не думай, что между нами все решено!

— Ваше Высочество, наивен или глуп тот мужчина, кто считает себя постигшим загадку женской души. Позволите ли сопроводить вас в каюту? — Фаркас галантно поклонился.

— Сопроводи. Если, конечно, ты знаешь, где здесь каюта, где камбуз, а где гальюн, — Алена благостно склонила голову.

— О, прекрасная и премудрая Елена, — парировал он, беря ее за руку и открывая дверь в салон, — я провел здесь целых две минуты, пока ты топтала каблуками прибрежные мостки. Уверяю, что изучил планировку лучше, чем ты свой брачный контракт.

Орлова фыркнула, но ладони не вырвала, позволив увлечь себя по ступеням, ведущим в нутро яхты. Реагируя на движения, включились потолочные лампы, освещая салон с полукруглым кожаным диваном и привинченным к полу столом, на котором в наполненном льдом металлическом ведерке стояли бутылки минералки.

— А где шампанское? — Алена шутливо надулась — точь-в-точь капризная фифа, изображающая недовольство.

— Дури своей хватает, — не повелся на игру Фаркас. — К тому же мы оба за рулем, а у меня и без алкоголя от тебя мозги взрываются.

Под безотрывным взглядом темных глаз одновременно знобило и бросало в жар. Алена непроизвольно поежилась от понимания происходящего. Они оба — взрослые люди, испытывающие взаимное влечение. Глупо отрицать, что ее тянет к этому наглому и немного самоуверенному мужчине, и она также не оставляет его равнодушным. Здесь и сейчас падут последние преграды в виде одежды и приличий. Она его хочет и это взаимно. Но происходящее не вписывалось в привычную картину мира. Сердце сбивалось с ритма, а ладони леденели от чувства, очень похожего на страх.

Девушка прикусила губу, злясь на себя. Пока они ехали, переговариваясь, все казалось таким простым. Как утром у калитки, наплевав на весь мир обнять за шею, обхватить ногами и получить желаемое, отдаваясь в ответ. Но здесь, в мягком золотистом свете, у иллюминатора, за которым волны и ночь, так близко, что протяни руку и коснешься, Ален внезапно тушевалась и бесилась от собственной нерешительности.

Дмитрий веселой бравадой пытался смягчить неловкость. Нарочито небрежно мужчина прошелся по салону, открывая двери и комментируя хорошо поставленным голосом профессионального экскурсовода:

— Прямо из кают-компании можно попасть в капитанскую рубку, где имеется не только штурвал, компас, но и навигатор с авторулевым. В этом подобии шкафа скрывается кухня, именуемая среди морских волков камбузом, а здесь то, что принято называть гальюном. — Дмитрий подмигнул, остановившись у единственной еще не открытой двери.

— По логике вещей там должна быть спальная каюта. Готов поспорить на что угодно.

— Спорить с юристом недальновидно, — Алена попыталась придать голосу бодрость, но он звучал с беспомощной слабостью.

Дверь действительно вела в просторную каюту с большой утопающей в подушках двуспальной кроватью. Дмитрий с торжествующим видом обернулся, но довольная ухмылка погасла, едва он увидел выражение девичьего лица. Уязвимая и растерянная принцесса замерла посреди помещения, точно не зная — сбежать или остаться. Боль, вызванная хаосом чувств, непониманием самой себя и невозможностью следовать распланированным маршрутом заставляла губы Аленки дрожать, а пальцы отбивать нервную дробь на обтянутых джинсами бедрах.

Уже без улыбки мужчина подошел, сократив расстояние до нескольких сантиметров.

— Глупо, да? — прозвучало вместо извинения, и горячая ладонь накрыла холодную.

— Чудовищно. Особенно упоминание брачного контракта. — Алена не стремилась упростить ситуацию.

— Начнем сначала? — Дмитрий взял за руку, поднес к губам и коснулся кожи теплым поцелуем.

— С какого именно: когда ты врываешься на девичник, размахивая косухой, или похищаешь чужую невесту, чтобы накормить шавермой?

— Вообще-то, я тогда рассчитывал на кое-что другое… — губы согревали кончики пальцев, целуя один за другим. Одновременно нежные и уверенные прикосновения возбуждали и выводили из себя. Она не помнила себя пугливой девчонкой, точно сразу из подростка превратилась в женщину, знающую цену миру, вещам и собственному я. Но рядом с этим несносным байкером контроль трещал по швам. Хотелось закрыть глаза, отдаться слабости, подгибающей колени, и впервые в жизни позволить себя вести, а не прокладывать путь. Это пугало. Бесило. Прорывалось язвительностью, от которой оставался горький привкус на языке. Алена смогла вырваться из золотой клетки «идеальных» отношений, но никак не могла разорвать оковы, в которые давно заковала саму себя.

— Искал легких связей, но споткнулся о честь? — она готова была проглотить язык за злую колкость и провалиться сквозь палубу на морское дно, но Дмитрий даже бровью не повел.

— Иногда понимаешь, что именно искал, только когда поиски завершены. — Парировал мужчина, а его губы замерли на безымянном, там, где едва заметный след напоминал о снятом кольце. Помедлив, точно считывая реакцию, ласка переместилась с пальцев на внутреннюю сторону запястья, где под тонкой кожей бешено стучал пульс. Продолжительный поцелуй порабощал нежностью, пробуждал не поддающиеся контролю мурашки и отзывался в голосе, выдающей с потрохами хрипотцой.

— И что же ты нашел?

— Ту, кого хочу до потери ясности мыслей.

Алена резко выдохнула. Тело, привыкшее к командам разума, взбунтовалось. Внизу живота зажглось знакомое, долго отрицаемое тепло. Попыталась отстраниться, вырвать руку, вернуть между ними дистанцию, но Дмитрий не пустил. Фаркас не удерживал силой, просто за ее отступающим шагом последовал его навстречу, а свободная ладонь легла на талию, обжигая через тонкую ткань.

— Перестань бороться со мной и с собой, Аленка. Это не соревнование на результат, не бой за первое место. Мы оба знаем, что чувства взаимны. Так позволь себе чувствовать. Отпусти контроль.

Он наклонился, целуя — не так, как у калитки — захватнически и властно, и совсем иначе, чем на рассвете в Фортах. Этот поцелуй не спрашивал, но утверждал неизбежность происходящего, требовал равенства и ответа, а не просто принятия и покорности. Он одновременно выбивал почву из-под ног и дарил крылья. Алена поймала наглый язык, прикусила кончик, помечая себя хозяйкой, уперлась в широкую грудь, отвоевывая пространство лишь затем, чтобы в следующий миг уже, запустив пальцы в темные волосы, притянуть к себе, съедая последние разделяющие их миллиметры.

Не разрывая поцелуя, она первой шагнула в спальню, толкая Дмитрия к кровати, одновременно скидывая косуху с широких плеч.

— Знаешь, что меня в тебе бесит? — выдохнула, отстраняясь только затем, чтобы избавиться от блейзера, кинув его поверх кожаной куртки.

— Что? — горячие руки Фаркаса скользнули под футболку, вызывая дрожь от прикосновения шершавых пальцев к оголенной коже.

— Ты слишком часто оказываешься прав. Если не считать дурацкого контракта со Спартаком, — Алена закрепила поцелуй легким укусом нижней губы, загораясь от вспышки возбуждения в прищуренных глазах.

— Я хочу тебя. И теряю контроль. И ненавижу себя за это, — выдохнула, запуская ладони под тонкий трикотаж, пробегая пальцами по напряженным мышцам пресса, с удовольствием отмечая, как дикая, еле сдерживаемая мужская сила подчиняется ее касаниям.

Фаркас выдохнул шумно, в одно движение освобождаясь от футболки и представая перед девушкой обнаженным по пояс. Подтянутый, тренированный, он притягивал той опасной красотой хищника, который, даже даваясь в руки, остается неприрученным. Алена глубоко втянула воздух и облизнулась, пытаясь понять, чего хочет больше — отдаться или подчинить себе. Но Дмитрий не дал времени на решение. Издал короткий, похожий на рычание смешок и, схватив девушку за ремень джинсов, притянул в объятия.

— Ненавидь. Командуй. Желай, и я выполню. Но о контроле можешь забыть. — пальцы уже рванули молнию вниз, а поцелуи стремительно спустились по шее к ключицам и ниже.

Командовать, не имея контроля? Бессмыслица! Но тело, умное и жадное от природы, понимало без слов. Оно выгибалось навстречу поцелуям, выплескивалось несдержанным стоном, когда губы Дмитрия сжимали упругость соска через кружево бюстгальтера, прижималось кожей к коже, когда он слегка отстранялся, укладывая ее на кровать. Тело, вышедшее из-под контроля разума, командовало и требовало, открыто демонстрируя желания. Вот само собой участилось дыхание, когда соскользнувшая бретелька выпустила на свободу грудь, тут же попавшую в плен ладони; вот мелкие, едва заметные волоски на предплечье вздыбились от вольности ласкающих пальцев, сжавших кожу на внутренней стороне бедра, а язык ответил не звуками, но вибрацией на одной частоте, когда поцелуй вторгся, раздвигая губы, провоцируя на принятие и глубину.

Дмитрий молчал, освобождая ее от одежды, но взгляд и ласки говорили громче слов. В глубине души Алена не считала себя красивой — слишком маленькая грудь, невыразительная талия, бедра, кажущиеся полными, несмотря на регулярный фитнес. Одежда, манеры, салоны красоты — все это позволяло выглядеть почти идеально, но обнаженная на белоснежном одеяле, под пристальным вниманием мужчины, который явно был куда опытнее в сексуальном плане, она внезапно смущалась, боясь, что окажется для него слишком простой, обычной, одной из всех.

Но красота таилась в глазах смотрящего, вознося поцелуями и прикосновениями выше, чем было под силу всем напыщенным комплиментам вместе взятым. Фаркас, уже обнаженный, встал на колени перед кроватью, точно совершая священное таинство поклонения той, кто почти не понимала, где находится и что творит. Блеснула, падая на пол, фольгированная упаковка презерватива.

— Аленка, — сорвалось тихим шепотом, когда он замер между бесстыдно раздвинутых ног.

— Дима… — ответила едва слышно, вкладывая в имя согласие и вызов, готовность принятия и провокацию.

— Как мне любить тебя? — вопрос, отзывающийся в душе фейерверком чувств и разжигающий еще сильнее пожар страсти.

— Во всю силу. — Ответ, подкрепленный движением навстречу и ногами, скрещенными на напряженных ягодицах.

Он вошел неторопливо, не сводя внимательного взгляда с ее лица, не пропуская ни трепета ресниц, ни судорожного глотка, сдержавшего стон. Улыбнулся, когда Аленка толкнулась навстречу, требуя резкости и глубины, и накрыл собой напряженное, жаждущее любви тело.

— Да! — шепот, оборвался поцелуем, впившимся в губы, выпивающим стон за стоном, подкрепляющим каждый толчок.

Все, что было раньше рассыпалось прахом. Потускнел и растворился в забвении Митрофанов, а смелые фантазии показались пустыми. Алена пыталась противостоять накрывающей буре ощущений и чувств, пыталась бороться, сжимая кулаки, впивалась ногтями в простыни, но тело плевать хотело на мысли хозяйки, оно отдавалось, подмахивало ритму и требовательно брало свое.

— Смотри на меня, принцесса, — темные глаза поглощали взгляд голубых, лишь затем, чтобы, отразив ее страсть, преумножить многократно усиленной жаждой и вернуть в ускоряющемся ритме слившихся в единое тел.

— Еще, пожалуйста… — она заскулила, когда Дмитрий внезапно замедлился, нависая сверху и тяжело дыша.

— Я дольше не сдержусь… — на лбу мужчины выступили капли пота.

Алена словно ждала именно этих слов — признания в его слабости, в потере контроля, которое уравнивало их поражение и выигрыш. Они снимали с нее последнюю ответственность.

— И не надо, — выдохнула, впиваясь ногтями в ягодицы, притягивая еще глубже, заставляя его стонать на пределе желания.

Она бросала вызов и награждала, разрушая последний барьер. И Фаркас сдался. Движения из размеренных и глубоких превратились в яростные, отчаянные. Он больше не изучал, не заботился ее ощущениями, а просто брал с первобытной уверенностью самца, покрывающего свою женщину, а она отдавалась с дикой, необузданной яростью, на равных принимая этот вечный бой и союз двух начал. Мир сузился до влажных шлепков двух тел, до хриплых стонов и запаха секса.

— Аленка… — звучало молитвой и признанием.

А после они совсем отключили контроль. За стремительным рывком судорожно сократились мышцы спины под ее ладонями, а внизу, в самой сокровенной глубине отозвался горячей пульсацией извергающийся семенем член. Дмитрий зарычал коротко, до боли стискивая объятия, утыкаясь мокрым от пота лбом в ее дрожащее от напряжения плечо. И эта животная сила, обернувшаяся слабостью, сработала мощнее афродизиаков. Подогретая мужским экстазом волна оргазма накрыла девушка. Алена кончила с тихим, надрывным всхлипом, внутренне сжимаясь и усиливая ощущения до бесконечности вселенной вспыхнувших перед глазами звезд.

Утомленное тяжелое тело вдавило тонкое женское в мягкость смятого одеяла. Безмолвной лаской ладони гладили постепенно расслабляющиеся мышцы, пока замедлялся общий для двоих ритм сердец.

Любовники лежали в объятиях без слов и мыслей. Только дыхание срывалось с губ в унисон, и вторя ему, тихо шуршали о борт волны. Никто не признавался в любви, не строил опрометчивых планов, не спешил делиться сокровенным. Просто билось под ладонью сильное сердце, а рука, обнимающая за плечи, оберегала, не сковывая движений.

Нежные теплые губы заботливо коснулись виска:

— Все в порядке, принцесса? — шепот прозвучал тише дыхания.

Алена просто кивнула, прижимаясь плотнее к мерно вздымающейся груди. Они оба потеряли контроль, но обрели нечто взаимное и более важное.

Доверие.