Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

13 дней до свадьбы. Утро/день. Дмитрий

«За кого бы Аленка ни собиралась замуж, но жених явно содержал ее впроголодь в плане плотских удовольствий. Потому что целовалась она с одержимостью изнывающего от жажды и наконец добравшегося до воды. Если бы не командирское „Стоп!“ мы бы явно перешли в горизонтальную плоскость близости. А этой деве силы воли не занимать. Губы, руки, глаза, да все ее тело просто орало о потребности секса, о готовности если не отдаться, то оседлать меня прямо там на берегу», — думал Фаркас, направляя байк в сторону Лахты. Идея свалить на рассвете куда глаза глядят потеряла часть привлекательности. Во-первых, потому, что надо было элементарно выспаться, а во-вторых, куртка пахла парфюмом той, кто собиралась через две недели замуж за какого-то богатого хмыря. Почему-то образ Лениного жениха в создании Дмитрия сформировался до омерзения негативный, хотя за всю ночь они не обмолвились о нем ни словом. Он так и представлял себе высокомерного богатея, цедящего через губу короткие приказы, обращенные к тем, кто не дотягивает до нужно уровня бабла и амбиций.

Дмитрий заглушил мотор у подъезда панельной девятиэтажки и с трудом распрямил затекшие ноги. Адреналин ночи окончательно иссяк, оставив после себя приятную мышечную усталость и свинцовую тяжесть в веках.

«Ну, герой, — мысленно усмехнулся сам над собой. — Рванул в турне на рассвете?» Ехать сейчас было чистым безумием — он бы уснул за рулем на первом прямом километре.

Пока, мигая тусклой лампой и скрипя, кабина поднималась на последний, Фаркас стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза и вспоминая обрывки минувшей ночи. Курятник девичника, ненависть в глазах невесты, напряженное тело под тонким шелком, платье, задравшееся почти до трусов, бедра в мурашках от питерской прохлады, улыбка в уголках губ и смех с привкусом шавухи. Это могло быть началом яркого романа и поводом задержаться на несколько недель. Серега прав, лучший способ забыть старую — это найти новую. Вот только он опять мимо. Вместо свободной и готовой на все подружки — чужая невеста. С одной оговоркой — так не целуются, влюбленные в других. Голодно, жадно, отчаянно, точно исполняя последнее желание перед казнью. Дмитрий знал — Алена почти сорвалась. Почти.

Это самое «почти» заводило еще больше, делая объект интереса желаннее и притягательнее. Он чувствовал себя авантюристом, случайно нашедшим чужой клад и теперь размышляющим, что с ним делать.

Про любовь речи не шло. Даже физиология отходила на второй план. Все было проще и одновременно мощнее. Он был заинтригован. Пойман на крючок противоречиями: ледяная королева снаружи и живой, трепетный огонь внутри. Фаркас до смерти устал от фальши и предсказуемых людей, а здесь был не только интерес. Он чувствовал силу и видел в девушке ровню. Мысль о родстве душ пронеслась, скривив ухмылкой — что только не померещится с недосыпа!

Зайдя в квартиру, бросил ключи на тумбочку и повалился на кровать, даже не раздеваясь, только скинув ботинки. Куртка пахла ее духами — одновременно свежими, как воздух в парке после дождя, и горчащими, словно йодистый берег залива, а еще в них таилось тепло и терпкость перегретого поля, полного летних цветов. Фаркас закрыл глаза, погружаясь в дрему, но и на пороге сна размышляя о новой знакомой.

Мысль о поиске Аленки отдавала безумием. Ни фамилии, ни телефона. Только подъезд элитки на Крестовском. С другой стороны, если станет невмоготу, можно просто караулить у ворот, став личным сталкером на мотоцикле. Он усмехнулся — идея была откровенно дурацкой и мальчишеской. Их миры разделяли не просто районы города и ступени социальной лестницы. Они обитали в разных вселенных, чье столкновение могло породить либо взрыв сверхновой, либо пробить черную дыру в сердце.

Дмитрий почти уснул, когда зазвонил телефон.

— Катитесь нахер, — пробормотал мужчина, не глядя сбрасывая звонок. Но через минуту трель настойчиво повторилась. — Да чтоб вас…!

Нехотя открыл один глаз — на экране высветился единственный контакт, которому он не мог отказать ни в чем и никогда — мама. Отца Фаркас почти не помнил. У того где-то за Уралом, кажется в Новосибирске, была другая семья и, вроде бы, двое детей. Дмитрий же стал плодом любви к тому моменту уже женатого, но гулящего аспиранта и студентки третьего курса. Отдавая должное родителю, первые несколько лет он всячески поддерживал возлюбленную — деньгами, подарками для нее и сына и, если верить рассказам матери, готов был развестись, но взыграла то ли гордость, то ли обида, то ли другие обстоятельства непреодолимой силы, и последний раз мужчина навещал вторую семью в новогодние праздники, когда мальчику исполнилось пять лет. Дима потом еще долго мучил маму вопросами, когда приедет веселый Дед Мороз. Но годы шли, а чуда не происходило. Одинокая женщина так и не вышла замуж, поднимая сына сама. И теперь он как мог, поддерживал и благодарил ту, кто подарила ему жизнь.

— Привет, мам, — пробурчал, надеясь, что голос звучит достаточно энергично. Расспросов о бессонной ночи не хотелось. Кроме того, он еще не рассказал матери об увольнении, чтобы не волновать. Фаркас не бедствовал — своя квартира, мотоцикл, сбережения, которых хватит почти на год не богатой, но вполне сытой жизни, и доля в автомастерской при «Станции», приносящая хоть и мизерный, но стабильный доход. И все равно узнай, что он добровольно отказался от успешной карьеры в крупном строительном холдинге, мама бы устроила бурю в стакане воды.

— Митюня, я тебя не отвлекаю? Разбудила, наверно, да?

— Нет, мам, обычно в восемь утра по субботам я бодр и свеж, как огурец в твоей теплице, — Дмитрий с трудом подавил зевок.

— Ты все шутишь, — рассмеялся динамик и тут же перешел к главному, — ты же помнишь мою подругу Роксану из бухгалтерии? Такая высокая блондинка, у нее еще был шпиц по кличке Вуффи, которого ты дразнил, называя Вафлей…

— Тетю Рокси невозможно забыть, — мужчина прервал поток сознания, который мог дойти до детального описания малозначимых фактов чужой биографии и нюансов мировой истории.

— Вот и хорошо, — язвительность сына мать привычно проигнорировала. — Ее Владику в следующем месяце исполняется восемнадцать, и она хочет купить ему первую машину, что-нибудь приличное, недорогое, молодежное и надежное.

Фаркас закатил глаза от сочетания невыполнимых требований, вслух уточнив только:

— В кредит? Новую или с пробегом?

Через пять минут, получив все ответы, выслушав краткий обзор последних новостей и клятвенно пообещав заехать в ближайшее время копать картошку, Дмитрий завершил разговор. Поводов остаться в Питере на выходные прибавилось, и теперь дело было не только в той, чей поцелуй не шел из головы.

Тетя Рокси, она же Роксана сочетала в себе не по возрасту озорной нрав, заразительное жизнелюбие и ту крайнюю степень доброты, которая провоцировала окружающих садиться на шею и пользоваться щедростью широкой женской души и не очень дальновидного сознания. Внешне при этом подруга матери застряла в моде девяностых, на которые пришлась ее довольно бурная молодость. Привыкнув тридцать лет назад, она до сих пор не могла перестать поджариваться в солярии почти до хрустящей корочки и ежемесячно краситься в платиновую блондинку. Наряды при этом Рокси выбирала соответствующие — юбки, едва доходящие до колена, и блузы, обтягивающие некогда эффектное декольте. Статус «в активном поиске» считывался первым же взглядом на нежелающую сдаваться несмотря на трех бывших мужей и несметное множество неудачных попыток найти партнера для серьезных отношений. Один из таких, оказавшийся обычным бессовестным альфонсом, сделал Рокси ребенка и скрылся в лучах заката с еще более щедрой и наивной конкуренткой. Но Роксана не отчаивалась, продолжая жить весело, ни на кого не держа и никому не делая зла.

Дмитрию тетя Рокси нравилась. В детстве тем, что разделяла на равных игры — от казаков-разбойников до «Монополии», в подростковом возрасте за умение говорить на одном языке и матерные анекдоты, и только позднее, раскуривая с ней на двоих втайне от матери первые сигареты, он понял, как глубоко одинока и несчастна женщина, идущая по жизни с неизменной улыбкой на загорелом лице. Потому Фаркас легко согласился на просьбу матери и сократил запланированные восемь часов сна до пяти, чтобы успеть добраться до салона на другом конце города. Единственное, чего слегка остерегался Дмитрий — это стиля, который Роксана предпочитала в одежде. С нее станется выйти на люди, как дамы нетяжелого поведения наряжаются на работу. Но, припарковав байк у дверей павильона на Пулковском, мужчина выдохнул — Рокси либо торопилась, либо просто не сочла встречу с сыном подруги перспективным выходом в свет. Никаких коротких юбок и глубоких вырезов — просто кроссовки, джинсы, кожаная куртка и распущенные светлые волосы. Привлекательная женщина средних лет, никак не выглядящая на свои пятьдесят плюс.

Весело щебеча, Роксана заключила парня в объятия, запечатлела на щеке приветственный поцелуй и, подхватив под руку, увлекла внутрь, то и дело восторженно замирая у купе и седанов, которые Фаркас мог охарактеризовать одним определением: «женские».

— Какой у Владьки водительский стаж? — попытался уточнить он нужную информацию.

— Я тебя умоляю, Димасик, какой стаж! Он на права-то сдал с пятой попытки после того, как я в ГАИ заглянула улыбчивым почтальоном с конвертом в руке.

— Ясно, — Фаркас настойчиво увел женщину от приглянувшейся той спортивного хэтчбека с негуманно низкой для российских дорог посадкой. Чайнику без опыта нужен был безопасный, неубиваемый и желательно не особенно шустрый танк, а не бешенный пластмассовый саркофаг смертника. Они около часа ходили между рядами блестящего железа. Дмитрий терпеливо отметал одни модели, рекомендуя другие и объясняя что-то про объем двигателя и расход топлива, когда внезапно, взглянув на стойку администратора салона, увидел ее — ночную спутницу, чужую невесту-Аленку. Она говорила с менеджером, вся такая же идеальная и неприступная в строгом брючном костюме, с укладкой и спокойным, деловым макияжем, стершим любые намеки на прошлую ночь. А рядом, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице, переминался с ноги на ногу блондинчик модельной внешности — вне всякого сомнения, тот самый хмырь, за которого принцесска собиралась замуж.

Сердце Дмитрия неожиданно и громко стукнуло о ребра. Судьба, черт ее дери, явно обладала извращенным чувством юмора.

— Думаю, мы готовы оформить заказ, — кивнул он Роксане, пресекая дальнейшие метания женщины и направляясь с ней под руку в направлении Алены и ее жениха.

Их взгляды встретились. В глазах девушки мелькнул шок, сменяясь паникой и скрываясь под маской безразличия. Эмоциями ледяная королева владела на «отлично». Елена отвернулась, делая вид, что не узнает.

Дмитрию страшно захотелось сделать какую-то провокационную глупость, чтобы заставить эти поджатые идеальные губы кривится в гневе или выгибаться в изумлении, а еще лучше улыбаться, как десять часов назад.

— Мы бы хотели уточнить наличие нужной комплектации, — обратился он к менеджеру, нарочно останавливаясь в непосредственной близости от Алены, хотя прекрасно мог воспользоваться услугами других менеджеров салона, а не отвлекать уже занятого клиентами. Блондинчик-жених как-то странно покосился на Фаркаса — не высокомерно, а точно испуганно, прерываясь на полуслове, а девушка ухватилась за висевшую на плече сумочку, как за спасательный круг.

«Спокойно, принцесса, никто не покушается на твой имидж праведницы», — мысленно усмехнулся Дмитрий, вслух уже диктуя:

— Защита днища, парктроник, камера заднего вида, спутниковая сигнализация, видеорегистратор, тонировка в круг…

— И красненькая! — подала голос, стоящая рядом Роксана, подхватывая мужчину под руку.

Вот теперь Алена повернула голову, разглядывая спутницу Фаркаса с откровенным неодобрением. «Альфонс, обслуживающий дам бальзаковского возраста», — читалось в холодных серо-голубых глазах. Дмитрий хулигански подмигнул. Девушка отвернулась резче, чем требовала ситуация. Мажор-блондинчик что-то шепнул на ухо невесте и расхлябанной походкой хозяина жизни отправился к вендинговому автомату.

— Подходящая под ваши условия модель есть в Москве. Доставка к нам займет от трех дней до недели. Вы готовы оформить предварительный договор? — с дежурной улыбкой менеджер переключила внимания на Роксану. Та восторженно закивала и с благодарным:

— Димуля, ты просто чудо! — запечатлела на щеке Фаркаса звонкий поцелуй. Стоящая рядом Аленка брезгливо передернулась, отодвигаясь. Секунда, и он упустит момент, потеряв ее во второй раз.

— Сообщите мне, когда автомобиль приедет в город, — громко и нарочито медленно мужчина произнес, — Фаркас Дмитрий Юрьевич. Телефон: плюс семь девятьсот одиннадцать…

Девушка за стойкой как дрессированный попугай повторила восемь цифр номера. Дмитрий краем глаза видел, как замерла Алена. Она не повернула голову, но пальцы на сумке сжались так, что побелели костяшки. Она все слышала. И все поняла.