Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

14 дней до свадьбы. Дмитрий

За два часа до событий в ночном клубе

Бар станция «Станция» пах, как и подобает мужскому клубу по интересам, соседствующему с автомастерской — машинным маслом, парами бензина, застарелым потом, пивом, табаком и свободой на грани безрассудства. Он не был отмечен на картах города и не значился в справочниках. Это было место для своих, где чужак, случайно сунувший любопытный нос за порог, не задерживался, либо догадливо соображая, что ему тут не рады, либо внимая доходчивым и не всегда вежливым объяснениям завсегдатаев.

И тем острее ощущалась терпкая своевольность этого места, чем дольше ты проводил среди идеально белых офисных стен.

Дмитрий Фаркас цедил минералку, покусывая дольку нестерпимо кислого лимона, как нельзя лучше отражающего своим вкусом настроение мужчины. Замызганная утренним дождем витрина «Харлея» тускло поблескивала за тонированным окном бара. Завтра. Завтра утром он уедет куда глаза глядят. От жизни, которая стала напоминать консервную банку — герметичную, душную и бесконечно пустую.

— Смотри, кто объявился в мире живых! Уволился и сразу про братьев вспомнил? — Хриплый голос принадлежал Сереге, когда-то однокурснику и коллеге, а теперь — просто другу. Он шлепнул о столешницу две стопки дешевого виски. Дмитрий криво усмехнулся и доел лимон.

— Я пас. Хочу еще до рассвета свалить, чтобы к ночи успеть до Галичьей горы* (заповедник в Липецкой области) добраться.

— Отвальную, значит, ты зажал… — констатировал Серый, одну за другой опрокидывая в себя стопки вискаря. — За твой побег! И за то, чтобы твой ебучий экзистенциальный кризис сдуло встречным ветром в наглую харю!

Фаркас криво улыбнулся, поддерживая приятеля солоноватой газированной водой. Даже здесь, среди своих в доску парней, он не мог прогнать давящее ощущение стены между собой и остальным миром.

— Тебе надо развеяться, Димон. Серьезно. — Серега плеснул себе еще. — Сидеть тут с нами — одна херня. Но у меня есть предложение, от которого не отказываются.

Мужчина молча выгнул бровь.

— Тут заказ. Девичник у Дахи — помнишь, блондиночка сисястая с Рыжим зависала? Девки решили уйти в отрыв, нашли какого-то хиляка-стриптизера из молодой шпаны, а этот мудак вчера нажрался, с мотоцикла грохнулся, руку сломал. Девы в панике. Хотят мужицкого тела. А ты в универе капоэйру крутил или кикбоксинг практиковал вроде. Ноги задирать умеешь, да и жиром не заплыл. Крутанешь им на пилоне пару фигур высшего пилотажа?

— Я не танцор, — буркнул Дмитрий на откровенно идиотскую идею.

— Да похер! Там не балет нужен. Нужен мужик с яйцами, который может зайти, скинуть футболку, сделать сальто, отчаянных подружек по задницам отшлепать и… ну, дальше видно будет. — Приятель подмигнул. — Еще бабок срубишь перед вояжем, деньги никогда не лишние. И главное — там же все готовы! Скучающие дамочки с желанием успеть во все тяжкие, пока штамп в паспорте не стоит. Сними стресс, трахни сговорчивую подружку невесты — глядишь, и кризис твой как рукой снимет. Один хер, терять нечего, ты же свободен как ветер.

«Свободен как ветер». Фраза звучала горько. Свобода, которую Фаркас искал, пахла не дешевым виски или наемным сексом. Но в словах Сереги была уродливая правда. Сидеть и коптить потолок — так же бесперспективно, как сохнуть по той, которой до тебя никогда не было особого дела. А адреналин был нужен, как пинок под зад.

— Ладно, черт с тобой, — проворчал Дмитрий, залпом допивая минералку. — Где и во сколько?

Через час байкер уже стоял у служебного входа в дорогой клуб, чувствуя себя полным идиотом. Его джинсы и косуха выглядели здесь как костюм пришельца на Хеллоуин под новогодней елью. Мысленно прокручивая наставления приятеля, вспомнил: «Зал „Сапфир“, кажется, третья или вторая дверь направо по коридору».

— Вы на девичник? — выскочила навстречу молоденькая девушка-администратор. Он успел только кивнуть, как уже оказался вовлечен в суету служебных помещений, где сновали официанты, уборщики, и охранники, о чем-то отрывисто переговариваясь на ходу и стараясь не врезаться друг в друга.

— Эти стервы мне уже весь мозг вынесли, — походя выливала на него проблемы сотрудница клуба. — То им зал не тот, потому что у них не синий код, а фиолетовый, то шампанское недостаточно холодное, то стриптизера должна я встречать, потому что не царское это дело. Гримерка нужна?

Дмитрий пожал плечами. Как там вообще готовятся к выступлению эти артисты голозадого искусства? Бреют жопу, мажут бицухи маслом, чтоб блестели? Молчание администратор приняла за ответ:

— Отлично, там за кулисами есть выход из подсобных. Переоденешься.

— А музыка? — наконец Фаркас вспомнил, без чего, кроме раздевания, не обходится ни один стриптиз.

— У них свой диджей. За его ставку — споет и сыграет, что скажешь. Думаю, если позовешь и станцует вместе с тобой.

— Заманчиво, — усмехнулся Дмитрий. Острая на язык девушка была в его вкусе. Малахольных красивых кукол, изображающих обморок от слова «жопа», мужчина не любил, считая фальшивыми и пустыми. Зато всегда благоволил тем, кто не боялись открыто смотреть на жизнь и смело принимать ее дары, как… К черту! Он дал себе слово не думать о той, для кого он так и остался не больше, чем коллега по работе.

— Все. Тебе туда, — администратор распахнула дверь, за которой пульсировал вызывающий головную боль техно-ритм.

— Сапфир? — уточнил Фаркас.

— Хуир, — устало отрезала девушка и с криком: «Какого хрена ты еще здесь, когда должен быть в зале⁈» накинулась на не успевшего скрыться официанта.

Коридор привел в подобие подсобки, где шмалил едко пахнущую папиросу парнишка из когорты глянцевых пупсиков — вызывающие шмотки кричали о баснословной стоимости, а нежная кожа щек наводила на ассоциации с попкой младенца. Фаркас поймал себя на хулиганской мысли потягать парнишу за брыли, как сладкого румяного малыша.

— Диджей? — предположение попало в цель. — Добрый старый рок найдется?

Пацан несколько раз хлопнул, кажется, накрашенными ресницами, но через минуту воткнул, что хочет от него мужик в косухе и благоразумно решил не возражать.

Басы ударили из колонок, Дмитрий покрутил головой, разминая плечи, хмыкнул под нос, угорая с выкрутасов и подколов явно чокнутой судьбы и, откинув переливающийся звездами занавес… попал в ад.

Ладно, не ад, но явно чистилище для визжащих гламурных цыпочек, из разряда тех, для кого главная привлекательность мужчины заключается в десятизначной цифре на его счету. Ослепительно блестел хрусталь. Пронзительный запах духов и цветов въедался в мозг, сношая мысли. Кислотно-лимонный и в пару к нему фиолетовый выедали глаза. Хорошо хоть додумался напялить солнцезащитные очки, которые хоть как-то смягчали это буйство вызова здравому смыслу.

Дюжина женщин в платьях невыносимо яркого оттенка и вопиющей степени откровенности, точно каждая из них соревновалась за место в витрине под надписью «трахни меня первой». И в центре — она. Сидящая словно ледяная статуя на троне. Идеальная укладка, идеальное платье, идеальная осанка, словно вместо позвоночника стальной прут, и идеальное лицо робота, но не живого человека. Если бы не глаза… В них полыхало бешенство — к нему, стоящему на сцене, к кудахчущим подругам и всей этой дорогой мишуре. Сдерживаемая сила ядерного взрыва, локализованного идеальной оболочкой женского тела. Взгляд хищника, посаженного в клетку, пленника, замышляющего побег, а если надо и убийство тюремщиков. Фаркас взглянул на нее поверх очков, мгновенно понимая: это совсем не тот зал. Меньше всего сборище дорогих девиц походило на тусовку подружек байкеров.

Но он стоял на сцене. Рокабилли звучало из динамиков, а из полумрака зала смотрели две дюжины глаз, и только в одной паре из них полыхал настоящий живой огонь. В котором был вызов — наемному танцору и целому миру в придачу. Дмитрий скинул косуху и, вспомнив тренировки, выполнил стойку на руках. Он принял вызов — потому что понял, кого хочет этой ночью. Эту высокомерную цацу с идеальным лицом и ненавистью к происходящему цирку в глазах. Серега предложил трахнуть — тут уж как пойдет, но он ее точно растормошит!

Черт с ними с деньгами и сисястой блондиночкой — Дахой. Это было интереснее в разы. И он обхватил пилон, повилял бедрами, задрал футболку, слыша визги. Но не пытаясь соблазнить — в каждом движении сохраняя зрительный контакт с единственной, кому, казалось, не было никакого дела до кривляки на сцене. Чье холодное, прекрасное, ненавидящее лицо сохраняло маску безучастности, ставя артиста не выше насекомого или дрессированного кобелька, приведенного для потехи породистых сук.

Но именно это ледяное презрение и стало той спичкой, что подожгло фитиль. Он спрыгнул с подиума, проигнорировав протянутые руки и восторженные взвизги. Целью была она.

— Ну что, принцесса, — Фаркас сам удивился своей наглости. — Я отработал свое. Теперь твоя очередь.

Он видел, как сжались ее идеально очерченные губы. Видел молнии ярости в глазах. Его рука — теплая, шершавая обхватила ее холодное как лед запястье. Дмитрий чувствовал, как девушка напряглась, готовая вырваться, и сжал сильнее. Не грубо, но так, чтобы стало ясно — сопротивляться бесполезно. И вот тогда началось настоящее шоу странного противостояния. Она отбивалась — он притягивал. Она пыталась сохранить маску — он смеялся в лицо. Она оказалась отличной танцовщицей, тело на автомате отвечало на все движения этого поединка под видом танца. В той сдерживаемой ярости, под соусом из идеальных па чувствовалось в тысячу раз больше страсти и правды, чем во всех поддельных улыбках вокруг.

Когда музыка стихла, Фаркас внезапно понял, что не хочет ее отпускать. Потому что это будет сродни предательству — словно выпустить птицу на волю только для того, чтобы едва она расправит крылья, опять запереть в клетке. Невеста стояла, дыша часто-часто, напряженная, как струна. И тогда мужчина наклонился к девичьему уху, вдохнул легкий, дорогой аромат духов и шепнул:

— Валим отсюда, пока эти цацы меня не раздели.

Не дожидаясь согласия, он снова взял ее за руку и поволок за собой прочь из лимонно-фиолетового ада к служебному выходу, оставляя позади взрыв аплодисментов и ошалевшие лица «подруг».

— Ну что, принцесса, — Дмитрий облокотился об полку, внезапно чувствуя усталость от происходящего спектакля и готовый закончить фарс, если похищенная решит оказать сопротивление. — Я тебя спас. Отблагодаришь?

Девушка расправила плечи, отряхнула платье, хотя на нем не было ни пылинки, и ответила с таким презрительным высокомерием, словно он был нищим попрошайкой, осмелевшим требовать милостыню у венценосной особы.

— Спас? От вечера, который я планировала три месяца? От моих друзей? Или от нормального стриптиза, на который твоя акробатика явно не тянет?

Фаркас искренне расхохотался — ледяная королева была остра на язык и резка в суждениях. Не то чтобы он любил стервозных, но презирал рабскую покорность. А эта особа явно умела кусаться.

— От нормального? — Дмитрий снял очки, позволяя разглядеть свои глаза, надеясь, что она не дура и сама поймет, что угрозы нет, зато есть выбор. — Милая, твой «нормальный» сейчас бы уже тряс голой жопой перед пьяными курицами, которых ты зовешь друзьями. Скажешь, не оценила мой честный выход?

Он видел, как ее взгляд на секунду задержался на его лице, пытаясь считать эмоции. Видел, как горло сглотнуло, выдавая почти незаметное волнения, которое девушка тут же подавила, подняв подбородок еще выше.

— Я здесь, вообще-то, по ошибке. — Решил прояснить для взаимного успокоения. — Меня ждали на другом девичнике. Для другой невесты.

Её глаза расширились от изумления. Видимо, в её распланированном мире такие оплошности не случались. Идеальные брови поползли вверх.

— Ты…что⁈ — вот теперь голос звучал по-настоящему, не отрепетировано, а растерянно. И это оказалось чертовски привлекательно, настолько, что инстинкты сами повели мужчину, заставляя наклониться ближе, провоцируя девушку отпрянуть, наполняя воздух между ними идущими рука об руку возбуждением и страхом.

— Я не твой стриптизер, — продолжил напирать Фаркас, наслаждаясь эффектом. — Просто мужик, который завтра уезжает из города и напоследок решил развлечься. И знаешь что?

Он приблизился почти вплотную. Голос упал до хриплого шепота.

— Мне не нужно твое спасибо. Мне хочет знать — почему.

— «Почему» что? — выдохнула недотрога, включаясь в диалог уже на его правилах.

— Почему смотрела с такой ненавистью? Почему позволила утащить себя? Почему не зовешь на помощь? — Он внимательно следил за реакцией, за малейшей трещиной в броне. — Что ты скрываешь, принцесса?

По идеальной коже пробежала неконтролируемая дрожь. Взгляд девушки на миг потерял уверенность, устремившись куда-то внутрь, в те темные закоулки души, куда она сама боялась заглядывать. На миг Дмитрию показалось, что он видит не идеальную невесту, а женщину, загнанную в ловушку ожиданий и не знающую, как найти выход. Но в следующую секунду она уже взяла себя в руки и отвела взгляд, а он поймал себя на мысли, что хочет снова вывести ее на эмоции. И Фаркас сказал то, что пришло в голову без всякого плана, как единственное, имеющее смысл в этой абсурдной ситуации.

— Знаешь что? Как насчет сбежать с ярмарки тщеславия вместе? Прямо сейчас.

И она вновь посмотрела по-настоящему — с интересом и диким животным азартом, правда, при этом заявив вслух:

— Я тебя не знаю и никуда с тобой не поеду!

— Зато их ты знаешь, — мужчина кивнул в сторону курятника с кислотными цыпами, — и что, серьезно хочешь с ними остаться?

— Там мой клатч, телефон… — без внезапной уверенности прошептала девушка.

— А вот это уже похоже на ответ! — мужчина довольно ухмыльнулся.

— Стой тут, — бросил он и исчез, чтобы вернуться через мгновение с ее клатчем, крича через плечо недоумевающим подругам, — вашу невесту похитил маньяк-байкер! Если к утру не вернется — вызывайте полицию!

А после уже третий раз за вечер схватил девушку за руку и рванул по коридору мимо недоумевающих официантов, неуспевающих сообразить, что происходит охранников к дверям с табличкой «Выход», за которым ждал верный байк.

— Погнали, принцесса! Ночь коротка, надо все успеть! — и бросив короткий взгляд на бегущую рядом спутницу, Дмитрий Фаркас заметил, как уголки идеальных губ дрогнули в искренней и немного безумной улыбке.