Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

6 дней до свадьбы. Дмитрий

«Харлей» влетел на грунтовку, ведущую к садоводству. Занесло. Пришлось сбавлять скорость и выравнивать. Из-за Аленки он терял контроль — домчал за час, хотя в спокойном темпе потребовалось бы раза в полтора больше. Принцесса врывалась в душу ураганом, сметающим мысли и даже чувство самосохранения — оставалось только желание и тяга близости. Контракт с Татляном? Кабала на всю жизнь? К черту в пекло! Гоня байк по проселочной дороге, Фаркас думал не о работе, а о той, чей голос звонкий, резкий еще звучал в ушах и требовал ответа за совершенное безрассудство.

«Ох, Аленка, знала бы ты, что мне еще хочется совершить!» — мужчина усмехнулся, сворачивая по указанным координатам и выхватывая взглядом за невысоким свежевыкрашенным забором небольшой коттедж и обвитую диким виноградом беседку.

Дмитрий не успел заглушить мотор, когда входная дверь дачного домика распахнулась, давая дорогу худенькой растрепанной девчонке в потертых джинсах и наспех накинутой слишком большой вязаной кофте. Алена!

Небрежная, в простой одежде, без макияжа и прически, она не шла — мчалась по тропинке, и русые волосы облаком взметались над раскрасневшимся то ли от ярости, то ли от негодования лицом. И было в этой летящей навстречу «богине возмездия» в тысячу раз больше жизни и красоты, чем во всех гламурных куклах вместе взятых.

Не дожидаясь, пока он заглушит мотор, Алена подскочила почти вплотную, вместо приветствия нападая выговором:

— Совсем спятил⁈ Этот контракт — самоубийство! Ты вообще хоть что-то просчитывал…

Дмитрий соскочил с байка, повесил шлем на руль и понял, что не слушает гневный поток слов. Просто смотрит в не ледяные, а горящие ярче звезд глаза, на алые губы, выносящие ему приговор, на едва заметную россыпь забавных веснушек на чуть вздернутом носу, на вздымающуюся в вырезе футболки грудь… На живую, настоящую, не идеальную, но такую притягательную принцессу, что рука сама взметнулась, убирая упавшую на высокий девичий лоб прядь, а ладонь замерла на внезапно задрожавшей щеке.

Алена попробовала отшатнуться, избежать касания, возразить:

— Не трогай! Я тебя не за этим звала!

— А я именно для этого приехал, — усмехнулся Фаркас и, наклонившись, поймал упрямый рот в захватнический поцелуй. Отчаянно и безумно, не спрашивая разрешения и понимая, что раз и навсегда нарушает границу деловых отношений, но не имея больше ни сил, ни желания держаться на расстоянии, Дмитрий вбирал сладость упругих, не спешащих поддаваться губ.

Он ждал этого с той самой ночи в клубе, мечтал повторить с рассвета у фортов, представлял чуть ли не каждый час с мучительного расставания в «Кабинете». Требовательный, впивающийся поцелуй вымогал ответ, неважно — будь то отпор или покорность.

Аленка предпочла пощечину. Звонкий шлепок вспугнул стайку синиц, сидящих на ближайшей яблоне. Щека вспыхнула огнем. Но не успел мужчина отреагировать, как хрупкие ладони с неожиданной силой вцепились в воротник толстовки, а голубые глаза, от гнева и чувств ставшие почти синими, буквально пронзили негодующим взглядом.

— Больше никогда не смей! — прошипела Алена, разрывая поцелуй.

— Целовать без спроса? — Дмитрий усмехнулся, ощущая одновременно горечь возможного поражения и готовность идти до конца, даже если эта злобная, но прекрасная фурия, решит использовать его как боксерскую грушу.

— Обсуждать контракт без юриста! — выплюнула девушка и притянула, помечая болезненным укусом свою победу. Алена больше не вырывалась и не отталкивала, наоборот — теперь целовала она со всей дикой, невысказанной страстью, которая копилась в них обоих с первой встречи.

Взаимная победа и обоюдная капитуляция. Яростная, безрассудная, отчаянная жажда обладания. Страсть, стирающая в порошок, чтобы тут же воскресить подобно фениксам из пепла. Язык, забывший о словах, сорвавшийся в танец безудержной ласки. Сердца, передающие ритм из груди в грудь.

В поцелуе принцессы выплеснулась вся злость, вся боль, вся скопленная за годы пустота и безумная надежда на понимание и взаимность. Фаркас ответил встречным напором, подхватывая под бедра и прижимая к калитке, не обращая внимания на хлопнувшую где-то вдалеке дверь и чье-то несдержанное «Ах!». Мир сжался до вкуса губ, до дрожи тел, до оглушительного гула крови в висках. Была только Алена — одновременно своевольная, требовательная, диктующая свое даже в страстном движении губ и тут же податливая, принимающая его мир и желания, обвивающая руками, скрестившая ноги на его бедрах, раскрывающаяся навстречу чувству, которое, казалось, разрывало грудь изнутри.

Когда целующимся, наконец, потребовался кислород, они разом оторвались друг от друга, тяжело и прерывисто дыша.

— Контракт — полная хрень, — выдохнула Орлова, глядя прямо в глаза, все еще вцепившись в ворот косухи.

— И что предлагаешь? — голос хрипел, а губы хотели продолжения совсем не разговора.

— Биться!

— Со мной? — Дмитрий саркастично усмехнулся. Щека, клейменная девичьей ладонью, все еще горела.

— Нет. За тебя! — во взгляде Аленки не было сомнения, только решимость человека, принимающего бой.

В этот момент, сжимая в объятиях ту, кто в один миг подчинила его тело и душу, Фаркас понял — дальше только вместе. В огонь, в воду, к черту на рога и через медные трубы — куда угодно вместе с королевой, в чьей власти отныне и навсегда было его сердце и вся жизнь.

И он снова поцеловал горячие, припухшие от ласки губы, и на этот раз ее ответ был еще более откровенным и не оставляющим сомнения во взаимности.

Резкий звук хлопнувшей двери вернул Алену и Дмитрия в реальность. Нехотя отпустив девушке, Фаркас перевел затуманенный страстью взгляд на появившуюся на крыльце пару. Он знал их: высокого мужчину средних лет с резким, точно высеченным из камня лицом, и светловолосую улыбчивую девушку, похожую на Алену комплекцией и цветом глаз. Бывший шеф — Александр Шувалов, директор «Стройинвеста» и младшая из сестер Орловых, по неразделенным чувствам к которой он страдал еще неделю назад! Вот так встреча!

Хотя, признаться по правде, ничего неожиданного не произошло — вполне логично было встретить на семейной даче не только обеих девушек, но и мужчину, которого одна из них выбрала в спутники жизни. Но Фаркас все равно напрягся, собираясь, как перед неприятным разговором. Давно загнанная внутрь и казавшаяся излеченной язва самолюбия кольнула под ребрами.

В начале лета, когда он впервые увидел Аню на собеседовании, ее бунтарская улыбка, легкость ироничного общения и стойкость стали для Дмитрия глотком свежего воздуха в удушливом мире корпоративных интриг. Он приносил ей кофе, говорил о музыке и путешествиях, наслаждался непосредственной искренностью коротких бесед, пока однажды не понял, что не имеет ни малейшего шанса — целиком и полностью Анна Орлова принадлежала другому. Именно тогда он и уволился. Не из-за несчастной любви — черт, это даже любовью назвать было нельзя. Из-за горького осадка и проигрыша в соревновании, где его просто не приняли в расчет. Из-за молчаливого унижения, которое он сам себе нанес, позволив чувствам вмешаться в работу. И потому, что именно Аня стала той последней каплей, переполнившей долго набиравшуюся чашу понимания — ему чужд офисный мир и надоела игра по чужим правилам.

И вот теперь они четверо стоят по разные стороны низкого дачного забора, внезапно став не семьей, но странной общностью людей, объединенных самой судьбой.

— Добрый день, Александр Александрович. Аня. — Фаркас кивнул, протягивая руку для приветствия. Шувалов коротко улыбнулся, шагнув навстречу:

— Не ожидал тебя здесь встретить, Дмитрий.

Рукопожатие было сильным и долгим, точно мужчины, проверяя друг друга на прочность, одновременно пытались понять — можно ли доверять другому.

— Так это он растопил твое сердце? — громче, чем требовала приватность, прошептала Аня, подмигивая старшей, внезапно густо покрасневшей сестре. К чести Аленки, отрицать она не стала — как минимум глупо отнекиваться, если только что на глазах у всего садоводства практически пустилась во все тяжкие. Ситуация выглядела, мягко говоря, сюрреалистично. Фаркас не сдержал ироничный смешок: он только что целовал чужую невесту на глазах человека, от которого еще неделю назад зависела его карьера, и девушки, в которую думал, что влюблен буквально в прошлом месяце. Нда, жизнь иногда развивается очень стремительно, перетасовывая события и взгляды так, что мы вчерашние себе сегодняшним кажется наивными идиотами, ничего не понимающими в простых вещах.

Мужчина мельком взглянул на старшую из сестер. Алена, все еще раскрасневшаяся от внезапного проявления страсти, покусывала и без того алые губы и то и дело поглядывала в его, Дмитрия, сторону. И в глазах всегда сдержанной и контролирующей себя девушки читалась такая буря чувств, что он чуть не послал куда подальше и бывшего шефа, и несостоявшуюся возлюбленную. Притяжение ощущалось физической спайкой: хотелось обнимать, целовать, держать за руку, просто касаться — все что угодно, лишь бы не расставаться и еще лучше не думать ближайшую вечность. Пожалуй, только неожиданные соглядатаи останавливали байкера, от воплощения желания — схватить принцессу в охапку, вдарить по газам и свалить в какое-нибудь менее людное, более располагающее к продолжительным ласкам место.

— Раз церемонию знакомства можно упустить, перейдем к делу! — резким тоном принцесса попыталась вернуть контроль и сгладить неловкость. Вышло так себе, но прозвучало призывом совсем не к рабочей беседе — Дмитрий усмехнулся, двигаясь следом за девушкой, спешащей покинуть место проявления чувств. «Теперь не сбежишь!» — усмехнулся, догоняя и успевая открыть дверь, в которую Аленка чуть не врезалась, слишком высоко вздернув нос и попытавшись опять выглядеть сильной и независимой. Даже среди своих принцесса не могла полностью расслабиться и дать слабину. Привычка, въевшаяся под кожу, ставшая одновременно точкой опоры и ахиллесовой пятой. Мужчина невесело улыбнулся собственным мыслям: «Каково это — быть всегда начеку, вечно ждать подвоха, скрывать чувства?» Там у калитки они сделали навстречу друг к другу первый шаг, но, судя по тому, с какой яростью Аленка впечатывала подошвы в дощатый пол и куталась в вязаную кофту — дорога к доверию предстояла долгая, и не сказать, чтобы простая.

Через десять минут сестры Орловы и двое мужчин сидели за круглым столом на небольшой кухне, а Ольга Алексеевна на правах хозяйки дома суетливо хлопотала, пытаясь угодить всем гостям.

— Дмитрий, вы с дороги проголодались наверно? Блинчики или сырники? А может картошки с грибами погреть?

— Мам! — Алена одернула и не думающую реагировать на замечание женщину. Фаркас коротко улыбнулся: все мамы на кухне одинаково привечают гостей.

— Спасибо, Ольга Алексеевна, я не голодный.

— Как так? Из Питера же долго ехать. Дима, вы не стесняйтесь — берите бутерброд, печенье. Ален, что ты своему гостю даже сахар не предложила? Не все как ты могут пить черный кофе без всего. Да и тебе не помешало бы поесть нормально — похудела, одни глаза остались!

Теперь уже обе сестры переглянулись, ища спасения от материнской заботы. Шувалов усмехнулся, неожиданно принимая огонь на себя:

— Ольга Алексеевна, я, пожалуй, от ваших сырников не откажусь. А если еще с липовым медом и сметаной…

— Ой, Сашенька, конечно, сейчас организуем. Мед у Михалыча должен был остаться… — женщина всплеснула руками и выскочила за дверь.

— Хитро, — одобрила Алена.

— Сырники действительно отличные, — пожал плечами мужчина и, откинувшись на стуле, откровенно уставился на Дмитрия. — Вот только мы здесь не только и не столько завтракать собрались, да, Фаркас?

Бывший шеф умел выбить почву из-под ног и не особо заботился о психологическом комфорте собеседников. Таким тоном Александр Шувалов начинал планерки по понедельникам, и у Дмитрия возникло стойкое чувство дежавю — точно все это уже происходило с ним однажды.

Переключение беседы с уютно-домашнего на деловой лад ощутили все собравшиеся. Даже Аня отложила блокнот, перестав улыбаться.

— Вообще-то, это наша с Дмитрием проблема, как юриста и клиента… — попыталась «съехать с темы» Алена, но осеклась под спокойным взглядом директора «Стройинвеста».

— Не знал, что деловой этикет расширили до французских поцелуев, — Шувалов саркастично выгнул бровь, а младшая Орлова хихикнула.

— Ну вас! — беззлобно фыркнула Лена и, поняв, что избежать расспросов не получится, кратко пересказала ситуацию со «Станцией». Речь профессионального юриста была краткой, четкой и почти безэмоциональной, пока не добралась до деталей предлагаемого Татляном договора. Тут Алена уже не скупилась в эпитетах. «Выходка идиота» и «приговор здравому смыслу» оказались еще самыми мягкими. Дмитрий слушал, не возражая, изредка отвечая на уточняющие вопросы Шувалова.

— Классика от Вагановича, — спокойно заметил Александр, когда девушка замолчала. — Поставить невыполнимые условия, чтобы потом забрать все.

Бизнесмен выдержал задумчивую паузу, изучая Дмитрия.

— Авантюристом и смельчаком ты был всегда, но в самоубийственном дебилизме раньше не замечался. Что изменилось? В вашем случае я бы согласился на компромисс.

— Научился разделять трусливые компромиссы и необходимую борьбу. «Станция» — тот случай. — Дмитрий ответил резко, точно пытаясь доказать бывшему шефу свое право на бой.

— Спартак — серьезный игрок. — Шувалов даже бровью не повел на провокационный тон собеседника.

— Слишком серьезный, — поддакнула Алена. — Он предлагает партнерство, но это сделка с дьяволом. Год на выход в ноль при полной модернизации — неосуществимо. Только если среди нас есть волшебники.

Аня, до сих пор наблюдавшая со стороны, подала голос:

— Но ведь на правах совладельца ты можешь выбирать подрядчиков, да, Дим?

Фаркас кивнул, а младшая сестра уже ласково тронула Шувалова за локоть:

— Саш, у тебя ведь строительный холдинг…

Больше девушка не сказала ни слова — неозвученное предложение одновременно дошло до всех четверых. Дмитрий замер — судьба неожиданно подарила не только благосклонность принцессы, но и союзника, равного, а, возможно, и превосходящего Спартака по силе.

— Можно отсрочить платежи, поставив затраты на будущие периоды… — осторожно начала Алена.

— Слишком банально, — Александр Шувалов задумчиво потер переносицу. — Мы составим план реновации с поэтапными расчетами. Как минимум половину работ придется оплатить в текущем году — «Стройинвест» не благотворительная организация, да и выступать против Татляна из-за какой-то автомастерской я себе позволить не могу. Без обид, Дмитрий.

Байкер понимающе кивнул, а Шувалов продолжил.

— Но мы можем взяться за твой проект с минимальной для себя прибылью и сэкономить издержки. Привлечем толковую молодежь, найдем не алчных, но башковитых инженеров, благо ресурс позволяет. Амбиции Спартака сделают хорошую рекламу, в итоге все окажутся в выигрыше. И, Дмитрий Юрьевич, избегая вопросов, сразу обозначу — это не дружеская подачка. Ты меня знаешь: мы составим четкий график работ, выплат, в том числе и включающих инфляцию процентов. В вашу сделку с Татляном ни я, ни другие учредители холдинга не полезем. Сам заварил кашу, сам и будешь ее расхлебывать. «Стройинвест» выступит подрядчиком реконструкции и строительства — не более. Если готов — давай обсуждать детали.

Фаркас почувствовал, как внутреннее напряжение отступает, и заметил краткую улыбку на Аленкиных губах. У них появился шанс выиграть.

Следующие несколько часов они продумывали и отвергали схемы сотрудничества и варианты развития. Поглощали литрами кофе и, к радости Ольги, поедали без счета сырники. Спорили, почти ссорились до повышенных тонов, находили компромиссы и снова спорили. Но в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении, в каждой молчаливой, подаренной вскользь улыбке, Дмитрий чувствовал — Аленка не просто рядом. Они думают синхронно, как союзники и соратники, и чувствуют в унисон, как любовники, которыми еще только предстоит стать. Мысли о близости, скорой, как он надеялся, то и дело вмешивались в деловой ход переговоров, побуждали взгляды — слишком продолжительные и откровенные, отзывались однозначными желаниями в теле, которое уже устало терпеть.

Когда, наконец, родился первый, черновой, но жизнеспособный план действий, Дмитрий посмотрел на Алену — растрепанную, уставшую, с росчерком синей ручки на щеке. Принцесса довольно улыбалась, глядя только на него. Не заботясь, что скажут остальные, Фаркас обнял девушку за плечи, до болезненности остро понимая: ни за какие сокровища мира он не променяет общую борьбу и этого человека рядом на спокойную, предсказуемую жизнь.

Война только начиналась. Впереди был Татлян, мэрия и целый мир, не готовый принять их единство. Но руки Аленки сомкнулись на его спине, и одно это уже сильно увеличивало шансы на победу.