Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

7 дней до свадьбы. Алена

След от кольца белел на пальце, подводя черту под тремя годами помолвки и единственными серьезными отношениями в жизни Орловой. Впрочем, сейчас, сидя за столом, где из еды и посуды остывала только полупустая чашка кофе, Алена с горечью осознавала глубину собственной фальшивости. Все это время со дня, когда Артем Митрофанов сделал ей предложение, поднявшись на воздушном шаре в небо над Солнечным и до вчерашнего вечера, когда кольцо раскаленным клеймом воззвало к совести, не дав поцеловать другого, она просто играла роль. Успешной, вызывающей всеобщую зависть и восторги, идеальной невесты с безупречно сложившейся личной жизнью. Три года она откладывала свадьбу. Сначала потому, что якобы мечтала о самом лучшем торжестве, на организацию которого требовалось время. Потом под предлогом карьеры, плохо сказывающейся на цвете лица и требующей много внимания и сил. А после открытия фирмы оказалось, что зима и весна не годятся — холодно, слякотно и дождливо. Идеальная свадьба должна проходить в сентябре — зазвенеть хрусталем раннего утра, бросить к ногам золото листвы и согреть близким, манящим теплом солнца.

До выбранной даты оставалась неделя, и Алена знала четко: свадьбы не будет. Не мигая, девушка смотрела на помолвочное кольцо, перекочевавшее с пальца в бархатную коробочку. Бриллиант холодно поблескивал в первых лучах солнца, не вызывая никаких эмоций, кроме чувства глубокой усталости от долгой, изматывающей лжи.

Спектакль подошел к концу, и никаких оваций и наград за исполнение роли не предусмотрено. Только тонкая полоска на пальце и горькое послевкусие на языке — надо иметь смелость или безрассудство начинать, но еще большая сила духа требуется заканчивать.

Алена взглянула в глаза отражению, подсматривающему за ней из стеклянной столешницы — так выглядит идиотка, сознательно отказывающаяся от самого дорогого приза в жизни ради… А, собственно, ради чего? Любви? Но чувство, занозой засевшее в душе, пока не имело названия, только щемящую тягу и желание близости. Страсти? Но позывы тела в жизни Елены Орловой всегда подчинялись разуму. Перспектив? Совсем смешно — жизнь, без связей и денег отца и Митрофановых выглядела вызовом себе и обществу, и уж точно не обещала легкости и простоты. И этот вызов, эта проверка на прочность будоражила и заводила, заставляя распрямлять спину и с вызовом смотреть в глаза сомневающихся. А еще оставалось слово, сказанное Фаркасом в их первую встречу за мгновение до поцелуя. Честность.

Вернуть кольцо было честно по отношению ко всем. К Артему, чья избалованная, но по-детски наивная натура не ожидала предательства. К Дмитрию, вызывающему в душе настоящую бурю отнюдь не безобидных эмоций. К Митрофановым, рассчитывающим на нее, как на гаранта стабильности для непутевого сына. К отцу, все еще надеющемуся с помощью дочери закрепиться во власти. И к себе самой — прекрасно понимающей, что переросла эти отношения, как ставшую узкой и неудобной обувь. Каких бы чудес и благ ни обещало замужество, Алена знала: золотая клетка потускнела, потеряв блеск. Пора понять, чего стоит Елена Владимировна Орлова без статусных подпорок и имиджевой шелухи.

Она надела строгое черное платье, вместо туфель на каблуке выбрала замшевые лоферы, накинула мягкое пальто из кашемирового лодена. Небрежно подобрала волосы и подвела губы помадой цвета «зимняя вишня». Официально, удобно, сдержанно. Сгодится для финальной битвы. Бархатный футляр с кольцом упал на дно сумки. Она вернет данное обещание, глядя в глаза. Каким бы ни был Артем Митрофанов— он заслуживает уважения за четыре года, пусть и иллюзорного, счастья.

Машина мягко катила по пустынному утреннему шоссе в сторону Солнечного. Алена не стала предупреждать о визите. Меньше всего ей хотелось светских бесед и показной вежливости, что неизменно последовало бы, узнай Ксения о ее приезде. Мысленно Орлова оттачивала прощальную речь, с неожиданной улыбкой поняв, что уделяет ей значительно больше внимания, чем брачной клятве.

«Артем, я возвращаю твое кольцо. Продолжать отношения — значит обманывать тебя и себя. Мы слишком разные, и наши пути расходятся. Так будет правильнее и честнее. Никого не вини и не ищи причин вовне. Просто я поняла, что не могу и не хочу быть твоей женой. Желаю тебе счастья», — в голове текст звучал ровно, без эмоций и упреков, точно она не подписывала вердикт длительным отношениям, а разрывала деловой контракт. Хотя, если задуматься, так и было — их совместная жизнь и грядущая свадьба, не более чем проект, оказавшийся нежизнеспособным.

Припарковавшись у фонтана, Алена почти убедила себя, что все может пройти гладко, но едва поднявшись по мраморным ступеням, поняла — у судьбы свои планы. Ксения Митрофанова завтракала на веранде в компании Миланы, настраиваясь на новый день не только живительной энергией осеннего солнца, но и пузырьками холодного шампанского, которое молчаливый слуга разливал по запотевшим бокалам.

— Лена, какой приятный сюрприз! — будущая несостоявшаяся свекровь умело скрыла удивление за широкой дежурной улыбкой и, не дав раскрыть рот недоумевающей племяннице, радушно поманила рукой:

— Присоединяйся, дорогая! Отпразднуй вместе с нами. Миланочка запускает собственную линию эксклюзивной одежды, и мы как раз обсуждаем детали пиар-кампании. Советы опытного юриста и взгляд со стороны нам не помешают.

Орлова замедлила шаг и с нескрываемой иронией спросила:

— Мила, ты скрывала таланты? Не знала, что ты умеешь шить или рисовать!

Кузина Артема слегка покраснела, но тут же гордо вздернула подбородок:

— Это совсем необязательно. Главное — деловая хватка и творческий подход, а это у нас в крови, правда, Ксения Владленовна?

Мать Артема покровительственно погладила девушку по ладони:

— Конечно, милая. Шить может любая пэтэушница, а художники и вообще вымирают как профессия при нынешнем уровне развития нейросетей. Главное, почувствовать потребности клиента и оказаться в финансовом потоке.

— Ну с последним у вас точно проблем не возникнет, — буркнула Алена.

— Именно! — подхватила светская львица. — Так что половина успеха уже у нас в кармане. Дело осталось за фотосессией и рекламой. Думаю, Темина свадьба — лучший инфоповод для появления в новом наряде. Ты ведь уже уговорила нашего кутюрье создать что-то незабываемое?

Ксения томно рассмеялась, а Милана тут же подхватила фальшивый отрепетированный смех. Они синхронно пригубили бокалы, поправили длинные волосы и одинаково откинулись на спинки стула. Алену передернуло — даже сейчас, наедине друг с другом эти красивые куклы продолжали играть роли, словно кто-то из-за угла документировал каждое их слово и жест.

— А где Артем? Хочу обсудить с ним свадьбу. — Орлова больше ни секунды не могла оставаться на празднике жизни, где внешнее важнее сути вещей.

— Сынок в спа, на сеансе релаксации и массажа, — лениво протянула Митрофанова. — Присядь, подожди с нами, выпей шампанского…

— Спасибо, но я за рулем. — Отрезала Алена, разворачиваясь и уже собираясь уходить.

— Лен, подожди! К нему нельзя, у него там… режим тишины! — выкрикнула вслед отчего-то густо покрасневшая Милана. Но Алена отмахнулась, лишь ускоряя шаг, не слушая шепота за спиной и не реагируя на уговоры.

Дорогу до банного комплекса она знала — жених любил скрываться от проблем в парах хамама и смывать негативную энергию в гидромассаже с чистейшей минеральной водой.

Спа-комплекс начинался зимним садом — в теплом и важном микроклимате отлично чувствовали себя тропические растения, а вот вошедшей из осенней прохлады девушке сразу стало слишком жарко и душно. Пожалуй, место для серьезной беседы подходило так себе, но Орлова больше не хотела откладывать разговор.

На шезлонгах под искусственным солнцем лежало два махровых халата. Алена удивленно замедлилась прислушиваясь. Со стороны массажного салона доносились приглушенные голоса и стоны боли. Видимо, новый массажист всерьез взялся за проработку застарелых блоков в молодом ухоженном теле жениха.

Алена бесшумно отворила тяжелую дубовую дверь и замерла на пороге. На высоком массажном столе на спине лежал блаженно зажмурившийся Артем. А над ним, с поистине профессиональным усердием, трудилась Мухина. Обнаженное загорелое тело «лучшей подруги» поднималось и опускалось в четком, отточенном ритме ритуала подчинения и отчаяния. Вика трахала Алениного жениха истово, жадно, ловя каждый вдох и реакцию.

— Темочка, расслабься полностью, отпусти все проблемы далеко-далеко — сладострастно тянула наездница, склоняясь вперед, проводя длинным ногтем по гладкой безволосой груди. — Я знаю, как сделать мужчине очень хорошо. Чувствуешь, я вся горю для тебя. Не то что твоя ледяная стерва…

— Да… — застонал Артем, не открывая глаз. — Так, Викусь… Только ты меня понимаешь…

— Конечно, понимаю, — вкрадчивый голос Мухиной стал деловым. — Ты такой молодец, Темочка. Лучший из мужчин, и только полная дура этого не увидит. А я все для тебя сделаю, ты же знаешь?

Девушка потерлась грудью о мужской торс, ускоряя ритм. Митрофанов выгнулся навстречу, шумно дыша:

— Да… Да, не останавливайся…

— Ты же поговоришь с папой, Тем? Насчет моих маленьких проблем. Для него это пара пустяков. А я буду для тебя самой лучшей, самой послушной девочкой. Выполню любой каприз и всегда-всегда буду рядом, не то, что эта фригидная…

Алена застыла ледяным изваянием, наблюдая за соитием жениха и подруги без лишних нервов. Аналитический ум мгновенно разложил увиденное по полочкам: Вика решила использовать Артема, чтобы погасить долги Татляну, а младший Митрофанов нашел утешение в объятиях женщины, не обремененной совестью и мозгами. И эта измена оказалась лучшим подарком судьбы, на который можно было рассчитывать. Увиденное освобождало от последних сомнений. Орлова сделала шаг вперед:

— Спасибо за финал этого фарса. Лучше я и представить не могла.

Вика взвизгнула и попыталась прикрыться, чуть не падая на пол. Артем резко сел, скидывая Мухину, от смеси ужаса и вины, едва не впадая в истерику.

— Лена! Это не то, что ты подумала! — залепетал Митрофанов. — Это сеанс релаксации! Мы снимали… блоки!

— А заодно и одежду, — усмехнулась Алена, наблюдая, как Вика ползает по полу, собирая разбросанное в порыве «релаксации» белье.

— Это тантрическая терапия. Она открывает нижнюю чакру… — продолжал оправдываться жених.

— И отключает верхнюю, если, конечно, там было что отключать. — Сарказм прорывался сам собой.

— Видишь⁈ Видишь, Тема! — внезапно завизжала Мухина. — Она бессердечная тварь, которой всегда были нужны только твои деньги! А я… я тебя люблю!

Вика попыталась обнять Артема, но тот отстранился, умоляюще глядя на Орлову.

— Леночек, мы же можем поговорить, обсудить…

— Не продолжай, — Алена устало покачала головой. — Ты только усугубляешь ситуацию.

Она медленно достала бархатный футляр и положила его на табурет у массажного стола.

— Есть две новости: хорошая и плохая. Плохая — я приехала вернуть кольцо и расторгнуть помолвку. Зато хорошая — ты нашел мне отличную замену. Так что не придется извиняться перед гостями, платить неустойку и отменять договоренности. Разве что заказать новое платье — в мое Виктория не влезет.

Губы бывшей невесты скривились в усмешке:

— Примите искренние поздравления: вы — идеальная пара. Только будь осторожен, дружок, твоя новая девушка играет грязно — устраивает аварии и подставляет людей под уголовные преступления.

— А ты… Ты! — Мухина плюнула на неудачные попытки соблюсти приличия и хоть как-то прикрыть срам. — Ты — надменная бессердечная сука с манией величия! Думаешь, что лучше всех, а на самом деле просто используешь людей. Как вот его!

Вика ткнула пальцем в Митрофанова.

— И меня! Ты чертова вампирша, которая высасывает друзей! Думаешь, почему мне не везет с мужчинами? Потому что ты всегда забираешь все самое лучшее. Как в школе, так и здесь! Но только тебе они не нужны, тебе вообще никто не нужен, кроме одного человека — великой и непогрешимой Елены Владимировны Орловой! Смотри — смотри, Артем! Она нашла другого и сразу бросает тебя, потому что теперь у нее связи с Татляном! Это она все подстроила за твоей спиной, чтобы получить землю и деньги! Использовала тебя, чтобы подобраться к твоему отцу, а теперь бросает из-за ерунды…

— Тебя на его член тоже я усадила? — слушать дальше поток бреда настроения не было. Алена помедлила секунду, запечатлевая в памяти всю нелепость прощальной сцены: кольцо на табурете, брызжущая агрессией, скрюченная злобной судорогой голая Мухина, вцепившийся в массажный стол, едва не рыдающий от бессилия, трясущийся Артем.

— Что ты собираешься делать? — просипел Митрофанов, дрожа так, что зубы клацали на каждом слоге.

Алена взглянула удивленно, но причина была не в вопросе. Она поражалась самой себе — как можно было прожить четыре года с этим жалким, безвольным слабаком?

— Ничего, — ответила просто. — Абсолютно ничего. Вы все сделали за меня. Спасибо, что упростил эту задачу, и желаю удачи. Она вам, определенно, пригодится. И прикрой уже нижнюю чакру — она работает, в отличие от отвечающей за мозги.

Алена развернулась и пошла, не оглядываясь, не обращая внимания на сыплющиеся вслед проклятия от Вики и умоляющие всхлипывающие увещевания Артема. Они становились все тише, пока не превратились в докучливое гудение, сродни комариному писку, а потом и вовсе затихли, уступив тишине соснового бора и свежей легкости воздуха, еще тронутого утренней прохладой.

Девушка миновала особняк, где допивали шампанское светские львицы, не повернула головы на их заинтересованные окрики и, спокойно сев в машину, навсегда покинула территорию имения Митрофановых. Душу заполняла не окрыляющая свобода, а требующая действий и достижений пустота.

Мосты сожжены. Долги отданы. Но перед началом новой жизни осталось сказать последнее «прости» и молиться, чтобы оно не опоздало на годы. Алена нажала кнопку вызова:

— Мам, ты не занята? Можно я приеду?