Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике

2 дня до свадьбы

Алена проспала. Впервые в жизни сбросила будильник и, вместо того чтобы тут же подняться и пойти в душ, завернулась в одеяло, уткнулась в теплое, удобное плечо Фаркаса и с мыслью «еще пять минут», крепко уснула.

— Пора вставать, спящая красавица! — Дмитрий сидел на корточках у кровати и ласково гладил по щеке кончиками пальцев.

— Сколько времени? — пробормотала девушка, чувствуя усталость в каждой клеточке теле, словно вчера они не подбивали до полуночи расчеты, сидя за компьютером, а как минимум разгружали вагоны.

— Десятый час, — усмехнулся Дмитрий, чмокая в кончик носа.

— Боже! — простонала Орлова. — Мы опаздываем! Почему ты меня не разбудил⁈

— Не опаздываем. До встречи больше двух часов. Документы готовы. Завтрак тоже. Так что, лежебока, даже успеешь навести идеальный марафет.

Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но Алена, сделав шаг, вдруг резко остановилась, схватившись за спинку стула. Комната поплыла перед глазами, а в горле встал противный, кислый ком.

— Аленка, — Дмитрий тут же подхватил под локоть, обеспокоенно прижимаясь губами к прохладному лбу. — Ты в порядке?

— Да, — она сглотнула отстраняясь. — Просто встала резко. Голова закружилась. Видимо, слишком долго спать мой организм не привык.

На кухонном столе уже стояли две тарелки омлета с зеленью и тосты. Запах, обычно такой аппетитный, сегодня вызвал новый приступ тошноты. Алена поморщилась, обеими руками хватаясь за чашку кофе.

— Спасибо, Дим. Но я совсем не хочу есть. Нервничаю из-за встречи.

Фаркас нахмурился, разглядывая девушку с подозрительной проницательностью — слишком бледное, чуть опухшее лицо, мешки под глазами, говорящие об усталости. Они оба работали на износ весь минувший год. Похоже, пора взять заслуженный отпуск и хотя бы две недели провести вдали от «Станции», бюро и городской суеты.

— Кофе на голодный желудок — дорога к язве. Хотя бы тост съешь.

— Не могу, — тихо призналась Алена, отпивая глоток. — Не лезет. Наверно, нервы.

— Принцесса, — он накрыл ее руку ладонью. — Все будет хорошо. Сегодня и всегда. Потому что мы — вместе, и мы — заодно. Помнишь?

Девушка благодарно улыбнулась, но улыбка вышла вымученной. Все-таки зря она не встала в семь — теперь из-за нарушенного режима может весь день покатиться под откос. Дмитрий, видя ее состояние, не отпускал, внимательно и как-то чересчур озабоченно ловя чуть ли не каждый вдох.

— Просто дыши. Все готово: отчеты, цифры, графики. Ты сама сто раз проверила. Ваганыч же не стрелку для разборок забил, а назначил деловую встречу. Мы шли к этому целый год и все будет хорошо.

Действительно, не прошел, а пролетел целый год с того дня, когда мир Алены рухнул, чтобы собраться заново, став прочнее в тысячу раз.

За уходом Георгия Вениаминовича последовал инициированный ее бюро громкий иск против мэрии, которому все пророчили крах, и только Дмитрий поддерживал смелость идти против системы и честность в отстаивании интересов простых собственников. Спартак Татлян тоже не остался в стороне — бизнесмен увидел в запале молодой пары ту энергию, что готова свернуть горы и перекроить реальность на свой лад. Орлова выиграла непростое дело, получившее широкий резонанс в СМИ и поднявшее ее юридическую фирму на одну ступень с лидерами отрасли. Вслед за «Станцией» потянулись и другие, доверившие защищать свои интересы бюро «Орлова и Ко». Внутри Приморского кластера, благодаря ее упорству и связям Татляна, рос целый квартал, обозванный журналистами «Ремесленной артелью». Самобытный центр малого бизнеса и творческих мастерских привлек внимание всей страны неожиданным сочетанием инновационного подхода к сохранению традиций. Дела шли в гору так уверенно, что даже квартиру на Крестовском продавать не пришлось. Правда, Алена и Дмитрий там не жили. Не хотелось тащить в новые отношения старую пыль. Фаркас однажды заикнулся, что сорок пять квадратных метров в «корабле» достаточны для двоих, но семье будет комфортнее на больших площадях, но тогда девушка заткнула его поцелуями, не желая слушать аргументов о том, что ремонт и перепланировка обновят жилье так, что от прошлого не останется даже намека.

Но музея на «Станции» все еще не было. Они просто не успели, отдав на первых этапах все силы более понятным и рентабельным мастерским и музыкальному бару «Легенда», где уже с успехом прошло несколько концертов известных среди ценителей российского рока групп.

Алена с грустью посмотрела на кухонную стену, превращенную за год в карту стратегического наступления:

— Согласно приложению к договору, мы обещали Татляну музей, а там только стены.

— Ну формально там есть экспозиция. Парни создали несколько арт-объектов из старых деталей в духе, прости хоспади, современного искусства. Плюс твоя Аня подарила две картины на автомобильную тему, так что кое-что мы Вагановичу можем предъявить… — успокаивая, сказал Дмитрий.

— Как бы нам за это «прости хоспади кое-что» Ваганыч не предъявил пожизненную каторгу во благо его процветания! — раздраженно вспылила Алена и, сама удивленная столь резкой сменой настроения, виновато поджала губы. — Прости, Дима, я сегодня не в себе…

Мужчина понимающе кивнул. Он и сам переживал не меньше, хоть и старался не подавать вида. Ему снились сны, где «Станция» рушилась, обманутые парни во главе с Серегой исчезали в темноте, а он оставался один среди руин. И самое страшное — в этих кошмарах куда-то пропадала и Аленка. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, первым делом Дмитрий обнимал девушку и, только вдохнув родной запах и поймав ритм спокойного дыхания, засыпал вновь.

«Станция „Легенда“» дышала и росла, три месяца показывая стабильную прибыль, но не так быстро, как бы хотелось. На встречу с Татляном ехали в непривычной тишине. Алена смотрела в окно, а Дмитрий, украдкой наблюдая за ней, ловил себя на мысли, что его волнует уже не столько отчетность перед Татляном, сколько бледность любимой и та тень тревоги, что не сходит с ее лица.

Мастерская встретила не привычным рабочим гулом, а почти карнавальной суетой. Механики, по случаю приезда генерального партнера сменившие промасленные комбинезоны на новые «с иголочки», крепили по периметру двора конструкции с гирляндами, собранными из мотоциклетных фар. Пахло краской, свежеобжаренным кофе и копченым мясом. Серега на самодельном гриле, сваренном из старой бочки, колдовал с завернутыми в фольгу свертками. Увидев Фаркаса, приятель махнул щипцами для барбекю, отвечая на незаданный вопрос:

— На завтра закусон готовлю. Помогаю нашему шеф-повару.

— Интересно, сколько раз уже этот помощничек снимал пробу в процессе жарки? — Дмитрий подмигнул Алене. Девушка в ответ вымучено улыбнулась, прикрывая ладонью рот. На упоминание еды и аппетитные ароматы тело опять отреагировало однозначным неприятием. Неожиданное подозрение заставило сердце биться чаще, а ладонь непроизвольно коснуться низа живота. Орлова почувствовала, как от страха подкашиваются ноги и проступает липкий пот. Они же всегда были осторожными, неужели она?!.

Додумать девушка не успела — из помещения будущего музея яркой птицей выпорхнула Роксана, а за ней спокойной, размеренной походкой хозяина вышел Спартак Татлян. Ярко-голубое платье больше подходило молоденькой девчонке, чем женщине за пятьдесят, пусть и неплохо сохранившейся, но, похоже, ее спутника нисколько не смущал сомнительный вкус. Спартак проводил спешащую к Орловой и Фаркасу Рокси взглядом рыцаря, оберегающего прекрасную даму. Случайная встреча год назад стала подарком свыше для этих двоих — рядом с возвышенной, доброй, немного не от мира сего Роксаной суровый старый волк преображался, смягчаясь, демонстрируя искреннюю заботу и непроходящий интерес, а в ответных взглядах, которыми женщина одаривала своего «гладиатора», сквозило столько откровенной признательности и любви, что находящимся рядом иногда становилось неловко, словно свидетелям интимной сцены.

— Приехали, мои хорошие! — Рокси расцеловала Алену и Дмитрия в обе щеки, и тут же перешла к восторгам от увиденного, перемежающихся советами по улучшению.

— Дима, дорогой, надо обязательно организовать стойку с фотографиями, хронологией стройки, и обязательно добавить акценты золотом. Спартак мою идею не оценил…

— Потому что от золота рябит в глазах, — миролюбиво заметил подошедший Татлян, пожимая руку Фаркасу и кивая Орловой.

— Готовы сдаться? — двусмысленно спросил, с прищуром оглядывая молодую пару.

— Не дождетесь! — Дмитрий улыбнулся, показывая зубы. Алена только покачала головой, отмечая про себя, что такая улыбка в животном мире означает хищный оскал. Фаркас и Татлян оба не планировали уступать и готовы были драться за свое до последнего. От сегодняшнего дня зависело, что ждет их впереди — первая победа и новая гонка на результат, или поражение и война до истощения сил.

— Владимировна, ты получила вчера бумажки по «Артели»? Там товарищи из Смольного никак не хотят отступать, — на фамильярность Спартака Орлова давно закрыла глаза. Несмотря на сомнительное происхождение первых миллионов и темное прошлое, в настоящем Татлян вел дела жестко, в чем-то рисково, но совершенно законно.

— Нет, ничего не было от вас. Я около часа ночи проверяла почту.

— Значит, опять тупая коза саботировать надумала, — олигарх сплюнул.

И без пояснений Алена знала о ком идет речь. Отвергнутая Митрофановыми Вика Мухина вынуждена была работать на Татляна. Теперь искательница богачей и любительница красивой жизни числилась рядовым менеджером в «Спарта-карс».

На заданный как-то между делом вопрос: «Зачем ему такая сотрудница?», Спартак Ваганович ответил:

— Поговорку «держи друзей близко, а врагов еще ближе» слышала? Так вот, идиотов, считающих себя особенно хитрожопыми, надо держать еще ближе, лучше всего на привязи и под колпаком. Ибо поступки умного предсказать можно, а у глупости нет ни логики, ни границ.

При редких встречах Вика обдавала Орлову полным ненависти взглядом и тут же начинала шептаться за ее спиной с кем-нибудь из сотрудников. Они безусловно перемывали кости бывшей невесте Артема Митрофанова, «повинной во всех неудачах прекрасной и непогрешимой Виктории». Но все это теперь казалось Алене мышиной возней. Она даже в соцсети почти не заглядывала, лишь изредка переписываясь с бывшим, который обрел себя в духовных исканиях. Год назад, после несостоявшейся свадьбы Митрофанов младший сбежал в ашрам в предгорьях Гималаев. Теперь его блог о «духовном росте» процветал, спонсируемый родителями, а Алена пару раз в месяц получала от некогда «идеального жениха» то рецепт аюрведического чая, то видео с медитациями на рассвете. Он остался все тем же бездельником, но просветленным и по-своему счастливым.

Спартак Татлян не спешил. Обходя территорию, он молча осмотрел новые мастерские, провел рукой по покрашенной стене, заглянул в сверкающую чистотой душевую. Цепкий взгляд, привыкший выискивать недочеты, скользил по деталям, но лицо оставалось невозмутимым. В баре «Легенда» бизнесмен заказал кофе, уселся за столик и, все также не говоря ни слова, принялся медленно листать папку с годовым отчетом. Воздух густел, заставляя собравшихся нервничать, переминаться с ноги на ногу, обмениваться нетерпеливыми взглядами и молиться про себя всем известным Богам.

Все знали — бумаги Татлян изучил вдоль и поперек еще вчера, вместе с целой армией юристов, экономистов и особо башковитых заместителей. Сейчас опытный делец проверял не цифры, а насколько тонка кишка у стратегических партнеров, хватит ли у молодежи выдержки на уготованные испытания и уверенности в собственных силах.

Именно в этой звенящей тишине, когда ногти Алены уже до боли вонзились в ладонь Дмитрия, из боковых дверей, ведущих в гараж, смачно матерясь, появился Сергей, перекидывая из руки в руку гигантский обернутый почерневшей фольгой сверток, исходящий невообразимым ароматом запеченного мяса. Хмурый, неповоротливый, пытающийся не уронить свежеприготовленное блюдо, он напоминал бурого медведя, потревоженного во время спячки.

— Ну что, товарищ большой начальник, огласишь приговор? На поминки я готовил, или повод отпраздновать есть? А то видишь, как у меня все руки трясутся от волнения за судьбу мирового мотостроения.

Дмитрий хмыкнул, закатив глаза, а Алена закашлялась, одновременно подавляя смешок и очередной приступ тошноты. Но Спартак, ко всеобщему удивлению, лишь отложил папку и с интересом посмотрел на механика.

— Я смотрю, ты не только в моторах ковыряться мастак, да, мастер-ломастер? Судьбу мотостроения, говоришь? А может, скажешь, когда я прибыль увижу?

— Прибыль? — Сергей с откровенно идиотским видом почесал в затылке, наконец сгрузив мясо на барную стойку. — Так, барин, тебе ли не знать, что она как баба — придет, когда ей вздумается.

— Видать я поопытнее твоего буду, раз к тебе бабы, как хотят ходят. Мои рядом держаться. Потому что, пацан, женщина, как и прибыль, с тем остается, кто знает к ней подход и умеет отданное и вложенное преумножить и в десятикратном размере вернуть. Верно я говорю, Рокс?

Роксана ласково улыбнулась из-за углового столика.

— Абсолютно верно, Спартак. Главное, не торопить события. Настоящее чувство, как и мясо для гриля, должно созреть. Все придет вовремя, — мудрый, полный нежности взгляд скользнул по испещренному шрамами и морщинами лицу мужчины, чтобы надолго задержаться на старающейся дышать через рот Алене. Роксана улыбнулась с многозначительным женским пониманием. Девушка инстинктивно сжалась — неужели это действительно правда, и она?!.

Оставив философские замечания без комментариев, Сергей вскрыл фольгу — чесночно-розмариновый аромат заполонил помещение, вынуждая Орлову уткнуться носом в плечо Фаркаса. К счастью, Дмитрий истинную причину не понял, решив, что девушка просто нуждается в поддержке близкого, и обнял ее за плечи, бережно прижимая к себе.

Тем временем, снятым с пояса ножом главный механик «Станции» ловко отрезал щедрый, истекающий жиром и соком шмат мяса, плюхнул его на чайное блюдце, отчего края куска обвисли по периметру и протянул Татляну.

— Отведаешь нашей пищи, боярин, в знак равенства? Или отвернешь рожу высокомерно на правах не ровни, но господина? — с высокомерным пафосом Серега склонился перед сидящим Спартаком, на вытянутых руках держа подношение.

Все замерли. Механик переигрывал, едва балансируя на грани хамства и шутовства. Спартака перекосило кривой ухмылкой, отчего все старые шрамы проступили явственнее, придавая и без того суровому лицу боевой задор пирата, идущего на абордаж.

— До ровни нам с тобой, салага, еще пахать и пахать, — Татлян медленно поднялся, и его тень накрыла Сергея. — Я вложил в вашу ржавую развалюху миллионы и вложу еще. Потому что у тебя и парней золотые руки…

Не заботясь о приличиях, бизнесмен взял мясо с блюдца и откусил больше половины. Медленно с явным наслаждением прожевал.

— В следующий раз перед цирковым выходом убедись, что перед тобой не иудей или мусульманин.

Серый охнул. Видимо, до парня дошло, чем могла закончиться его эскапада.

— Ладно, представление окончено. — Спартак Ваганович вытер руки о протянутую механиком ветошь. — Музей подождет. Но к Рождеству хочу видеть не только арт-объекты из хлама, а полноценную экспозицию для привлечения народных масс, и план развития вместе со сметой и четким графиком. В следующий раз корейкой на гриле не откупитесь. Надеюсь, всем понятно, что мы не в машинки поиграться собрались, а строим будущее?

Дмитрий, не сводя с Татляна глаз, кивнул. Рука на плече Алены сжалась сильнее.

— Понятно, Спартак Ваганович. Это значит — пятьдесят на пятьдесят?

— Шустрый ты, Митрий Юрич. А девяносто на десять не хочешь? В мою пользу.

В прищуренных глазах плясали не черти, но сам дьявол. Фаркас протянул руку, выдерживая цепкий взгляд:

— Время шуток прошло.

Вмиг посерьезнев, Татлян пожал ладонь:

— Поровну. Ваша взяла. Но не расслабляйтесь — про ваш блат в «Стройинвесте» мне отлично известно, и за все отсрочки рано или поздно придется платить. Убытки, как и прибыль, если что разделим так же.

Уходя, кивнул в сторону довольного Сергея:

— А ты с бабами-то потренируйся, чтобы туда-сюда не ходили. У него вон поучись, как завоевывать королев.

Последняя фраза Спартака повисла в воздухе, заставив Алену покраснеть, а Дмитрия расправить плечи. Татлян, не дожидаясь ответа, взял под локоть сияющую Рокси и направился к выходу, бросив на прощание:

— Владимировна, тебе бы отдохнуть. Володька мне не простит, если я его наследницу уморю. Ты в курсе, что твой отец каждую неделю наводит справки, как здесь идут дела?

— Надеется, что прогорим… — процедила Орлова сквозь зубы.

— Молодежь! — рассмеялся Спартак и уже серьезно добавил, — гордится он. Хотя никогда не признается ни тебе, ни себе.

Когда автомобиль Татляна скрылся за воротами, «Станция» взорвалась громогласным: «УРА!». Механики бросились обниматься, хлопать друг друга по спинам, а Сергей, прижав к груди копченую корейку, принялся кружить с ней в танце, как с дамой на балу.

Алена прислонилась к стене, чувствуя, как дрожит все тело. Неопределенность и страх уступили место освобождающему облегчению. Они сделали это. Год труда на пределе сил, бессонных ночей и сомнений — и вот он, триумф.

Дмитрий подошел, отсекая шумную радость команды, обнял, притянул к себе, и его ладонь легла на ее живот — не случайным жестом, а безмолвным вопросом.

— Поехали домой, моя королева. Нам есть что отпраздновать и что обсудить.

— Сначала в аптеку.

— Как скажешь, родная. Как скажешь.