Мой Мармеладный Принц

Рассказ принца

— Мне остаться здесь? — упавшим голосом уточнил он.

Ишь ты, какой проницательный! Сообразил значит, что я пытаюсь от него, хотя по сути вернее сказать — от себя, сбежать. Хреново. Теперь придётся отыгрывать назад.

— С чего бы вдруг? Ты мне вроде как на вопрос ещё не ответил, — стараясь и тоном и видом продемонстрировать этакую беззаботную непринужденность, откликнулась я. — Нет, если, конечно, тебе неприятен сигаретный дым…

— Вовсе нет.

Мы вышли на улицу и расположились на скамейке возле дома. Но прежде чем закурить, я жадно вдохнула свежий воздух. Потом ещё и ещё. Но и это не сильно помогло. Как бы я не хотела думать иначе, а близость Даньки меня будоражила.

И кажется даже его взгляд — тот самый: звёздно-галактический — уже не при чём. Он лишь усиливал эффект.

Ёшкин каравай! Вот это я влипла!

Пользуясь тем, что Данька тоже о чём-то задумался, я покачала головой и достала из пачки сигарету, затем зажигалку, но Данька меня опередил, поднося свою.

Блин! Да что ж ты весь такой… положительный?!

— Спасибо! — так и не сумев до конца справиться с раздражением, буркнула я.

Сделала первую затяжку и с наслаждением выдохнула облако дыма. Данька глянул на меня удивлённо, и я поспешила исправить свою оплошность, сменив тон на нейтральный: — Так что там по поводу обморока?

Он, последовав моему примеру, тоже подкурился, наклонился вперёд, упирая локти в колени, и некоторое время сидел так молча, лишь делая одну за одной жадные затяжки.

— Если простыми словами, Конфетка, то в момент Перехода возникает большая нагрузка на организм, — наконец заговорил он. — Если сложными, то я сам не больно-то разбираюсь, да и не вникал. Обморок — следствие этой нагрузки.

Я кивнула, не особо заботясь о том, видит ли он, и задумалась о чём бы еще таком спросить не сильно важном, чтобы потом, когда вернётся Кристинка, не поднимать вопрос заново.

Почему-то так и подмывало поинтересоваться, каким он представляет наше с ним совместное будущее. Ну он же собрался на мне жениться! Пусть бы тогда рассказал, в чьём мире мы останемся жить.

На что ради «любви ко мне» он готов пойти: на то, чтобы отказаться от собственного титула или на то, чтобы «вознести безродную девушку до своего уровня»? Вопрос, кстати, если Данькину историю принять за истину, вовсе не праздный. И если ситуация будет располагать, я к нему еще непременно вернусь.

Пока я размышляла, Данька успел докурить, но, потушив «бычок» о край ведра, остался сидеть в той же позе.

А вот, кстати, неплохо бы ещё выяснить, какую фамилию носит королевское семейство. А что? Должна же я знать, какой она у меня станет после брака с «Его Высочеством».

Я попробовала прикинуть варианты, но в голову упорно ничего не шло. Моя фантазия, как ни прискорбно признать, позорно капитулировала. Даниэль Мармеладиков?

Я прыснула и сделала вид, что закашлялась, маскируя таким образом рвущийся наружу смех.

— Конфетка, прекрати, пожалуйста, — мрачно произнес Данька, продолжая смотреть перед собой.

От неожиданности я закашлялась уже по-настоящему. И с подозрением уставилась на него. Будем надеяться, что он просто предположил, что я смеюсь над ним, а не способен еще и читать мысли. Получилось бы неловко. Особенно если вспомнить все…

— Что именно? — осторожно уточнила я.

— Болтать ногой у меня перед глазами, — выпалил он и отвернулся вообще в другую сторону.

Вот те раз! Нет, я явно была к себе несправедлива, решив, что у меня проблемы с фантазией. Всё с ней в порядке. Даже чересчур.

А вот про ногу, которая чем-то так не угодила Даньке… Я вовсе и не замечала, что качаю ею, пока он не озвучил. Ну так это ж машинально, что не так-то?

— Тебя это нервирует? — с вызовом спросила я.

— Наоборот, — каким-то напряженным неестественным тоном ответил он.

— Как это?

Нет, правда: как это? Не нервирует, а наоборот. Нравится что ли? А почему тогда «прекрати»? В чём суть претензии-то?

Он наконец повернулся, посмотрел мне в глаза и залился краской. А я вдруг как поняла!

— Ты будишь во мне…

— Не надо, — остановила его я, тут же прекращая качать ногой, и даже отодвинулась на всякий случай.

Он невесело усмехнулся и опустил голову.

— Ты так и не объяснил толком, почему хотел уйти, — я сказала первое, что взбрело в голову, лишь бы не касаться опасной темы.

— Я и сейчас думаю, что так было бы лучше. Но теперь уже по другой причине.

М-да… Чё-т вроде уйти от темы не особо получилось.

— Из-за этого? — осторожно поинтересовалась я.

— Да, — он поднял на меня вымученный взгляд. — Просто рядом с тобой я чувствую, что чем дальше, тем больше теряю над собой контроль.

— А… эм… это может… иметь последствия?

— Не знаю, — покачал головой Данька и, заметив, как я невольно отодвинулась ещё дальше, болезненно поморщился: — Да нет же, Конфетка! Для тебя я не представляю никакой угрозы. Клянусь, что ни при каких обстоятельствах я не причиню тебе вреда и не сделаю ничего против твоей воли.

Он замолчал, а потом улыбнулся. Но, как и взгляд, улыбка вышла вымученной. И чем дольше я на него смотрела, тем отчетливее понимала: сыграть так — невозможно.