Мой Мармеладный Принц

Ревность

Я закурила и полезла в телефон: менять музыку: играющая композиция внезапно стала раздражать своим весёлым мотивчиком.

Мир, конечно, не рухнул, и жизнь не закончилась: не в том я уже возрасте, чтобы из очередного разочарования в делах сердечных устраивать драму. Но! Вот на такой случай, как сейчас, в мой плейлист добавлена специальная песня, напоминающая мне, что чаще всего причина моих разочарований во мне же самой и кроется. Просто не надо очаровываться. Ведь уяснила уже вроде, а с Данькой раз — и на те же грабли.

А вот и она, кстати. Песня полилась в наушники, а я не сдержалась и грустно покачала головой: текст, блин, давно уже наизусть знаю — часто слушать доводилось.

“Ты себя влюбляться не просила”, - вторила я исполнителю мысленно. Да кто ж спорит-то?

Но вот это вот “Скучает о нём. Дура потому что. Ты — его игрушка. Скучает о нём. Дура потому что. Опять в эту ловушку” — ещё лучше. Прям точно про меня.

Пока слушала, не отказала себе в «удовольствии» наблюдать за Данькой. С трудом верится, но может хоть эта боль убережет меня в будущем от повторения прежних ошибок. Эх, а ведь я и так уже думала, что больше ни за что и никогда ни на кого не поведусь.

Перед мысленным взором, как издевка, возник проникающий прямо в душу Данькин взгляд. Не было, не было у меня шансов.

Это мне показалось, что мы с ним знакомы тысячу лет, что не просто так он на меня смотрит, но ключевое слово здесь — показалось.

Одного не пойму: если уж он все равно обжимается с другой прямо на территории больницы, нисколько не таясь, то на черта сменил свои привычные «Адидасики» на джинсы? Маскировка, прямо скажем, не ахти.

Не без злорадства отметила, что спортивки, да и чёрный цвет в целом, идут ему больше.

Сидела долго. Данька со своей пассией уже давно покинул парк. А я всё никак не могла определиться, как поступить дальше.

Самой первой мыслью было не возвращаться в посёлок. Нет, не в качестве мести. Уверена, Данька себе жильё там при необходимости найдёт без проблем. Просто на фига этот мазохизм: жить и дальше бок о бок с тем, кто не оправдал моих… Чего, кстати? Очередных иллюзий? Дура потому что, ага.

Немного поразмышляв, решила: а с какой стати я должна менять свои планы на отдых? Это ведь не я морочу ему голову, так с чего бы мне себя ещё дополнительно наказывать, проведя остаток отпуска в душном городе?

Но и сделать вид, что ничего не произошло, у меня не выйдет. Да, он мне ничего не обещал, однако из-за своих собственных чувств общаться с ним как ни в чём не бывало я не сумею. И что тогда остаётся?

Может всё-таки перекантоваться пару дней в городе? Успокоиться, взять себя в руки…

Одно знаю точно: предъявлять Даньке претензии я точно не стану. Он свой выбор сделал, и это его право. Хотя с чего я взяла, что мне будет кому предъявить? Он ведь не в больницу ушёл, и я не вижу причин ему в неё вернуться. Впрочем, это уже не моё дело. Моё — обеспечить себе душевный покой. Тогда и правда, пока возьму тайм-аут.

Теперь, когда я наконец определилась, нужно было вставать и тоже уходить. Но сил не нашлось. Меня вдруг охватило пугающее своей нелогичностью безразличие.

Ладно, сейчас ещё немного посижу и поковыляю домой. Я прикрыла глаза и почти тотчас ощутила, как сзади на плечи легли мужские руки. Практически одновременно с этим услышала Данькин взволнованный голос:

— Конфетка, ты куда пропала? Я здесь всю округу оббегать успел.

Да, я заметила.

Как же не хочется открывать глаза! Может если посидеть так подольше, он опять исчезнет?

— Конфетка, ты в порядке?

Ясно. Не исчезнет.

Данька обогнул скамейку и предстал передо мной. Я вынула наушники и взглянула на него исподлобья.

Вид у него был встревоженный. И надо отдать ему должное — играл он весьма искусно. Если бы своими глазами не видела его с другой, реально бы поверила, что он обо мне переживает. Хотя… может это и не игра? Зачем-то же он вернулся. Значит для чего-то я ему всё-таки нужна.

— Где твои покупки? — мрачно уставившись на знакомые «Адидасики», поинтересовалась я.

Ни черта не понимаю: зачем он опять переоделся?!

— В машине, — не переставая тревожно в меня вглядываться, ответил Данька.

В машине? То есть я час уже здесь торчу? Я сверилась с часами. Ого! Пятьдесят минут — Игнатьич, видимо, освободился пораньше, — ну, тоже весьма прилично.

Следующий вопрос я не должна была задавать. Каюсь, не удержалась.

— Как хоть магазин-то зовут?