Мой Мармеладный Принц

Согласна!

Ну ладно, ладно. Это был спойлер. А если по факту — хотя в тот момент до каких уж фактов мне было?! — то его рука юркнула под мою пижамку и легла на грудь, словно желая послушать предательски зачастившее под его ладонью сердце, а моя обвила его широкие плечи. Нежно коснувшись моего, тотчас затвердевшего, сосочка, Данька наклонился и принялся целовать мне шею, отчего по телу мгновенно растеклась жаркая и такая сладкая волна, что мне даже показалось: ещё чуть-чуть и я потеряю сознание. Рука, только что судорожно цеплявшаяся за его плечо, обмякла, что — я уже знала по опыту, — происходит, когда вся кровь приливает к куда более интересным местам.

Дыхание сбилось, а из груди непроизвольно вырвался не то стон, не то сдавленный всхлип. Боги! Да Данька просто не представляет, какое «оружие» сейчас в его распоряжении! Ведь если умеючи — прямо как он в эту минуту — целовать мою шею, то параллельно со мной можно делать всё, что угодно — настолько в эти моменты я не в состоянии себя контролировать. Вторая рука, которую мне отчаянно хотелось запустить в Данькину шевелюру, уже полностью утратила чувствительность, а все ощущения, которые я была способна испытывать, казалось, сосредоточились в двух участках моего тела: шее и низу живота.

— Дань, а что означают твои татуировки? — с трудом пролепетала я, желая получить хотя бы небольшую передышку.

И он действительно оторвался от своего занятия и в недоумении посмотрел на меня потемневшими от страсти глазами.

— Какие татуировки, Конфетка?

По-моему, в это мгновение он даже не понимал значения произнесённых мной слов.

— Вот эти, — я потянулась к нему и коснулась губами шеи в том месте, где располагалась татуировка. Сначала с одной стороны, потом — с другой.

Данька прикрыл глаза и, тяжело дыша, замер. Затем, видимо, не в силах сдержать себя, зарычал и его глаза широко распахнулись.

— Я тебе потом расскажу. И называй меня Мармеладиком, мне так больше нравится.

Ответить он мне не дал, накрыв мои губы жадным поцелуем, а его рука одновременно с этим пробралась в штаны моей пижамки, а следом и в трусики. Да уж, получила отсрочку! Когда пальцы, пройдясь по влажным губкам, скользнули внутрь меня, я, не сдержав громкого стона, выгнулась, прижимаясь к нему всем телом.

Как я избавлялась от одежды, в памяти не отложилось. Кажется штаны вместе с трусиками с меня срывал Данька, а я тем временем скинула мешающийся верх и нашла рукой его член. Помню ещё снова успела поразиться его огромному размеру. Но Данькины пальцы, губы и язык творили такие вещи, что зародившийся было страх снесло волной наслаждения, и через некоторое время я сама уже готова была умолять его, чтобы он поскорее вошёл в меня. И всё же, когда дело дошло до этого, я невольно напряглась.

— Расслабься, Конфетка, — слегка прикусывая мочку моего уха, прошептал Данька. — Я буду аккуратен.

И он действительно вошёл в меня так нежно, что я не ощутила никакого дискомфорта.

— Ты такая узенькая и такая сладкая! Моя Конфетка, — выдохнул Данька вместе с первым толчком. А я обхватив его бедра ногами, подалась навстречу и простонала:

— Боже, Мармеладик, что ты со мной делаешь!

Нужно ли уточнять, что хватило нас в первый раз ненадолго?

— Конфетка, ты так классно сжимаешь его мышцами! — когда я уже была недалека от оргазма, неожиданно признался Данька.

Да я вроде ничего такого… Боги! Мощная волна наслаждения накрыла резко и смела все соображения к чёртовой матери. Причём кончали мы с Данькой одновременно, чего у меня ни с одним другим мужчиной не бывало. А некоторое время спустя, когда способность мыслить стала потихоньку возвращаться, пришло осознание. Приподнявшись на локте, и, ощутив, как руку начинают «покусывать» иголочки постепенно возвращающейся чувствительности, я с тревогой взглянула на растянувшегося рядом Даньку. Его мечтательный взор был обращён к потолку, а на губах застыла блаженная улыбка.

— Да-ань, — позвала я и запнулась, не зная, как продолжить, но вопрос задать было необходимо, поэтому я взяла себя в руки и потерянно закончила: — А контрацепция?

Ну да, вот прям очень своевременно! Теперь придётся срочно ехать в город и принимать экстренные меры. Данька повернул голову, всё с той же улыбкой одной рукой привлёк меня к себе, а другую запустил мне в волосы и, посмеиваясь, сказал:

— Как же я люблю тебя, Конфетка, ты не представляешь!

Вообще-то я и впрямь не представляю, как можно любить человека, которого знаешь три дня. Ну разве что этот человек — я. И всё равно непонятно, какое отношение его любовь имеет к тому, о чём я спросила? Надеюсь, дальше не последуют заверения в том, что он будет рад, если я забеременею? Но хрен я там угадала, что Данька сказал дальше.

— Как думаешь, может твоя поразительная невнимательность в данном случае считаться подтверждением моей неимоверной крутизны? — по-прежнему посмеиваясь, поинтересовался он и, подмигнув, добавил: — Ты реально не заметила, что я был в презике?