Мой Мармеладный Принц

Спасение

Неуместно вырвавшийся смешок пришлось срочно маскировать уже проверенным способом — под кашель. В Данькином взгляде не без оснований мелькнуло подозрение, и я, поспешив взять себя в руки, с жаром заверила:

— Меня всё устраивает. Ты очень вкусно готовишь. Просто подумала, что ты, возможно, хотел бы немного отдохнуть. Сначала работа, потом эта история с Ванькой…

— Конфетка, — он взглянул на меня строго: — мы заранее договаривались, на каких условиях я остаюсь у тебя. Это раз. И два: в отпуске из нас двоих сейчас — именно ты. Вот и наслаждайся отдыхом на полную катушку, пока есть такая возможность.

Ишь ты, про условия мне напоминает. Не то, чтобы я была против. Я очень даже за! Только как сочетается столь неукоснительное выполнение одного из них с полным несоблюдением второго? Я ведь ещё требовала рассказать мне правдивую историю его появления, где ключевое слово — правдивую! Но я-то на это уже давно мысленно махнула рукой. А его что — совесть мучает? И, поэтому он так ревностно пытается выполнить хотя бы первое? Или вспомнил моё признание, что готовить я не умею? А, да какая разница?

Поймав Данькин требовательный взгляд, я ответила вопросительным. Не понимаю: мне что — нужно подтвердить, что я не возражаю? Мне показалось, или он едва заметно вздохнул?

— Ты так и не ответила, что хочешь на ужин.

Ах, вон оно что! А вот тут надо подумать.

Ждать пока он приготовит что-нибудь сложное, нет никаких сил. И вовсе не потому, что я так голодна. Как ни странно — несмотря на пропущенный обед, есть почти совсем не хочется. Наверное, пережитый стресс сказывается. Да и будоражащая близость Даньки способствует возникновению голода совершенно иного рода. А если сюда ещё добавить моё неутоленное любопытство по поводу обещанного Данькой сюрприза, то, думаю, понятно, что предстоящий ужин — это последнее, что меня интересует в эту минуту.

— Я бы вареников поела, но для мужчины это поди несерьёзно? — без особой надежды «закинула удочку» я.

Но не терпелось, видимо, не мне одной.

— Вареники? — на лице Даньки появилась задумчивость, которую я уже было успела интерпретировать неверно, но после некоторой паузы он весьма осторожно закончил: — А покупные пойдут?

И он посмотрел на меня со смесью надежды и… вины что ли? Я ответила ему удивлённый взглядом.

— Конечно. А ты что сам лепить их собрался?

Данька с заметным облегчением выдохнул:

— Да, но если ты не против — в другой раз.

— Вообще нет, — поспешила подтвердить я, но, заметив, как надежда на его лице сменяется смирением уточнила: — не против.

— Отлично! — кивнул тут же повеселевший Данька.

В итоге наш незамысловатый ужин, как и хотелось, занял совсем немного времени, но радовалась я рано. Едва он подошёл к концу, как явилась Афанасьевна и прямо с порога чуть не бухнулась Даньке в ноги. Нам стоило немалых усилий сдержать её искренние порывы. И то удалось только после того, как Данька позволил себя обнять.

— Даниэль, — плача сказала она, — я по гроб жизни буду благодарна вам за спасение сына. И если хоть что-то могу для вас сделать, только скажите. — Она отстранилась от Даньки, смахнула слёзы и с надеждой заглянула ему в глаза.

— Анна Афанасьевна, я поступил так, как должен был, — твёрдо ответил он, но растерянность в украдкой брошенном на меня взгляде ясно давала понять, что эта твердость далась ему непросто и он вовсе предпочел бы избежать возникшей сцены. Но несмотря на это тем же тоном закончил: — И никак иначе не смог бы.

— То, что вы — хороший и благородный человек, я поняла ещё в первый день, — неожиданно заявила она. — Вы всё-таки подумайте. Может хоть чем-то я могла бы вам оказаться полезной?

Данька задумался.

— Анна Афанасьевна, не знаю в ваших ли силах мне посодействовать.., - он сделал паузу, но, увидев, как воспряла духом соседка, всё же решился: — Я ищу брата. Задача осложняется тем, что он может быть зарегистрирован не под тем именем, которое получил при рождении. Мы не виделись три года, и мне лишь известно, что свои документы он утратил. А вот взял ли он своё настоящее имя при их восстановлении? Оно у него достаточно редкое: Дарион — и я не исключаю, что он мог захотеть его сменить.

— Дарион — красивое имя, — кивнула Афанасьевна. — И действительно редкое. Если ваш брат не сменил его, думаю, найти его не составит большого труда. И у меня есть старый друг, которому эта задача должна быть по силам.