Мой Мармеладный Принц

Свидание

— …заставляли женихов со всех королевств искать её благосклонности, — не подозревая о том, что успел своим бездействием передо мной «провиниться», вещал тем временем Данька. — И среди бессчетного количества кандидатов нашёлся тот, что с первого же взгляда пришелся нашей принцессе по сердцу. Был он красив, смел и горяч. И принцесса при встрече с ним поймала себя на мысли о том, что ей так и хочется запустить свою нежную ручку в его чёрную, как душа колдуна, шевелюру.

— И она не смогла себе отказать в этом маленьком желании, — подхватила я, и впрямь запуская руку в Данькины волосы.

Сам виноват! Нечего было приплетать, что у принца они, как и у него, были чёрные.

— Как и принц, чьим давним желанием было попробовать сладкие губы принцессы на вкус, — усмехнулся он и всё-таки поцеловал меня.

Откуда принц знал, что они — сладкие, если только мечтал их попробовать, и как это могло быть его давним желанием, если он только увидел принцессу? Эти два вопроса — последние, что успели мелькнуть по краешку сознания, а потом мне стало не до рассуждений.

Данькины нежные губы, требовательный язык и горячие сильные руки, заскользившие по моему телу, разбудили в последнем такое простое и понятное, и в то же время такое острое желание, что для всего остального попросту не осталось места. Волнами накатывающее жаркое томление, особенно ярко ощущавшееся внизу живота, прошлось, казалось, от макушки до кончиков пальцев на ногах, заставляя выгибаться тело, подаваясь навстречу ласковым настойчивым рукам и сметая на пути последние сомнения.

Лишь когда Данька с явным сожалением прервал поцелуй и отстранился от меня, тяжело дыша, я осознала, что владею собой… я бы сказала однозначно хуже, чем он, но это было бы неправдой. Вернее было бы сказать — вообще не владею. Он вот хотя бы остановился, а я, кажется, готова была идти до конца, наплевав и на не самое подходящее для первого раза место, и на свои же собственные заверения в том, что мне нужно больше времени.

— Мы немного отвлеклись, — тяжело сглотнув, зачем-то озвучил очевидное Данька, почесал переносицу и, уткнувшись взглядом в песок под ногами, закончил: — А ты ведь, наверное, хочешь узнать, что там было дальше…

Где? Ах, да. Судьба дракона — это прям то, что сейчас меня волнует больше всего на свете! И, кстати, если у принца с принцессой там не только поцелуй случился, а Данька снова решит «иллюстрировать» свой рассказ на практике, то, боюсь, до дракона мы так и не доберёмся. Усмехнувшись, я поправила платье, сделала парочку размеренных вдохов, чтобы выровнять сбившееся дыхание, но от сарказма всё же не удержалась:

— Сгораю от нетерпения.

— На чём я остановился? — пробормотал он, но взглянуть на меня так и не решился.

Хотелось невинно похлопать глазками и сказать «На поцелуе». Страстном, пьянящем и требующем немедленного продолжения. И именно поэтому я промолчала. Что-то мне подсказывало, что во второй раз Данька уже не остановится. А сейчас, когда способность думать снова ко мне вернулась, идея заняться с ним сексом в столь мало подходящих к этому условиях уже не казалась мне приемлемой.

— На том, что в принцессу были влюблены многие, но она отдала предпочтение черноволосому принцу, — вздохнув, подсказала я и снова не удержалась: — Или нет? Ты ничего не сказал: принцессе-то поцелуй понравился?

Данька поднял-таки на меня глаза, и, прочитав в них то же желание, которое с большим трудом только что подавила в себе самой, я на миг даже запаниковала. Вот кой чёрт меня за язык дёрнул? А если он в ответ решит снова проверить это на практике? Не знаю, может что-то такое отразилось в моём взгляде, потому что с места он так и не двинулся. Лишь покачал головой и тихо произнёс:

— В самой легенде об этом не говорилось, но думаю, что да, иначе вряд ли бы она в него влюбилась.

Ну влюбиться можно и не только за поцелуи или даже вопреки им, но спорить я дипломатично не стала. Покивала с пониманием.

— А она значит тоже влюбилась. Потом явился дракон?

Данька покачал головой.

— Колдун. Злой. Драконов тогда ещё в принципе не было. Ты же помнишь, что это легенда о первом из них? — и не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — Он, как и прочие, был очарован красотой принцессы, но в отличие от остальных принять ее отказ не пожелала, а вступать в честную схватку с соперником было не в его правилах. Вот тогда-то он и задумал обратить принца в какое-нибудь чудище. Однако обычного ему показалось мало. Он хотел, чтобы зверь получился максимально страшным. Как ему в голову пришла мысль создать такого, который будет изрыгать пламя, история умалчивает, но заклинание было создано, и принц стал тем самым Первым драконом. Тут, надо сказать, что он, ещё будучи человеком, увлекался игрой на гитаре.

Я взглянула на Даньку недоверчиво. Принц? На гитаре? Нет, ну какие-то струнные инструменты в те времена, когда складывались все эти сказки да легенды, наверное, имелись, но именно гитара отчего-то представлялась с трудом. Ладно, будем считать, что это современная интерпретация. Тем более, что Данька моего скептического выражения лица всё равно не заметил.