Не свой

Глава 24

Ануш

«Это не то, что ты думаешь» — первое всплывшее в голове болезненной пульсацией, и следом считывание ситуации, в которой оказалась по вине одного индивидуума, принёсшего водку. Оказалось, у меня полнейшая непереносимость алкоголя, выражающаяся бестолковостью и потерей памяти.

Особенно потерей памяти, потому что я не в состояние была объяснить свой внешний вид и тесные объятия с Савелием. Да что там объятия? Я почти полностью заползла на него, растёкшись по нему всеми своими формами.

Господи! Позор на всю оставшуюся жизнь! И у всего этого кошмара появились неожиданные свидетели в лице вернувшейся с работы Любы и не вовремя проснувшегося Рогова. Нет чтобы припоздниться и тому, и другому, дать мне несколько минут на побег и приведение себя в божеский вид. Потом бы я сдержала умное лицо, ни одним мускулом не выдав то, где и с кем провела эту ночь. А теперь…

— Приготовлю завтрак, а вы приходите на кухню, — пришла в себя Люба, делая с десяток частых вдохов, как после зарядки. — И не советую убегать без носок, — выпад в сторону Савелия. — На улице мороз.

Дверь аккуратно закрылась, и в тоже мгновение загребущая лапа смяла мою ягодицу, намекая на всю серьёзность произошедшего. Ни черта не помню, был ли повод у Рогова щупать моё мягкое место, но на всякий случай, извиваясь неуклюжим питоном, попыталась сползти с его тела.

— Я бы не крутил так интенсивно задницей, — сипло пробормотал Савелий, прижимая мои бёдра к своим сильнее. Кошмар! Его эрегированный член упирался в мой живот, однозначно намекая на утреннюю боеготовность. — А то можешь случайно напороться на моего дружка.

Из уст тридцатитрёхлетнего мужчины словосочетание «мой дружок», относящееся к половому органу, звучало бы до икоты смешно, если бы не общая картина и не рука на моей попе.

— Отпусти, — дёрнулась посильнее, возмущённо сопя. — Мне надо в туалет.

— Фу, совсем не романтично, — поморщился Савелий, но ладонь неохотно убрал. — После всего, что между нами было…

Он не завершил фразу, получив локтем под рёбра, а я вскочила, потянув на себя покрывало. Обмотавшись им и скрыв частичную наготу, осмотрелась по сторонам, мучительно шевеля проржавевшими шестерёнками и просчитывая примерный ход вчерашних событий.

От двери до кровати вперемешку валялись наши вещи, как будто мы слились в порыве страсти и, в помешательстве алкогольного возбуждения, сдирали друг с друга одежду. А в ванной комнате, стоя перед зеркалом, я окончательно убедилась в патовой ситуации. Грудь на выворот, колготы, разодранные между ног, на щеке отпечатанный след от его цепочки, в волосах белели перья, под глазами расползлась тушь.

Весь мой вид кричал о случившемся с Роговым сексе, а внутреннее состояние боролось с тошнотой и с табуном парнокопытных, поселившихся в голове. И никакого дискомфорта и натёртостей там, где они обязательно должны были быть после долгого воздержания.

Быстро сполоснулась под прохладной водой, расчесала шевелюру и скрутила в тугой пучок, стёрла следы потёкшей косметики, укуталась в халат и вышла в коридор. Из кухни раздавались голоса и смех Устиновой с Роговым.

Он рассказывал, как накануне я уплыла с пяти капель и уснула лицом в салате, а вчера побила рекорд и стойко напивалась наравне с ним, отключившись после на самом интересном месте. Что за интересное место Рогов не уточнил, сорвавшись в гогот. При моём появление они вовсе замолчали, обмениваясь многозначительными взглядами.

— Ванна свободна, — ткнула в пустоту над плечом палец, указывая мужчине направление. — Возьмёшь зелёное полотенце.

Рогов встал, натянул повыше брюки, обольстительно улыбнулся дамам и вальяжно поплыл полоскаться. Любка усмехнулась, поставила на стол чашку кофе и кивнула на стул, предлагая позавтракать. Там уже стояли жареные тосты, нарезка из колбасы и сыра, блюдо с ровными кружками аппетитной глазуньи. Правда, мне было настолько стыдно и неловко, что кусок вряд ли бы полез в горло.

— Садись-садись, — пропела Люба, ставя ещё две чашки с кофе. — Допрашивать сейчас не буду. Подожду, пока твой герой-любовник оставит нас в покое.

— Не говори глупости, Люб, — схватила тост, щедро выдавила на него майонез и накидала сверху колбасу с сыром. — Между нами ничего не было. Напились и заснули в одной постели.

— О вреде алкоголя мы тоже поговорим, — понимающе кивнула Люба, размещая на своей тарелке кругляши яичницы. — Это как надо было нажраться, чтобы заснуть на мужике, вывалив на него голые сиськи?

Я почувствовала каждой клеточкой, каждой по́рой, как по коже расползается краснота, ярким пятном семафоря на фоне белого халата. Объяснить свой внешний вид, коротко описанный в одном Любкином предложение, сейчас было невероятно сложно.

Чего я помню о прошедшей ночи? Как Савелий назвал меня горячей штучкой и потянулся за поцелуем? На этом моменте у меня образовался полный провал. Наверное, мы, сплетясь в страстных объятиях, добрались до спальни, по пути к кровати содрали с себя всё, что успели, а дальше я уснула, как сказал Рогов, на самом интересном месте.

— Я не знаю, как оказалась полуголой и со спущенным лифчиком, но уверена, что мы именно спали, а не распечатывали моё длительное воздержание, — поставила точку в нашей беседе, откусывая большой кусок бутерброда и мыча от наигранного удовольствия.

— Не скучали без меня, — материализовался на кухне Рогов, выглядя так, словно сошёл с обложки журнала.

— Нам было чем заняться, — буркнула я, проглатывая «пластилиновую» массу и вгрызаясь зубами в бутер.

— Завтракай и на выход, — мотнула головой Люба, придвигаясь ближе к столу и освобождая проход Савелию. — Надеюсь, это была последняя попытка споить и соблазнить мою подругу.

— И я, — как-то пространно ответил Рогов, то ли имея ввиду «соблазнить», то ли «надеюсь». — На самом деле это получилось случайно. Ануш помогала мне с покупкой детских товаров и мебели в комнату, а за хождением по сайту мы незаметно опустошили пару бутылок водки. Всё остальное произошло по независимым от нас обстоятельствам. Неконтролируемое притяжение, зудящее возбуждение, невозможность держать себя в руках. В общем, алкогольное отравление сделало своё грязное дело.

Боже, чего он нёс? С его слов получалось, что мы всю ночь неудержимо занимались сексом.