Не свой

Глава 40

Ануш

В семь утра я уже не находила себе места. Видимо, моя тревожность передалась Машуне. Кроха вяло сосала бутылочку, куксилась и капризничала. Подкачивая её одной рукой, я обыскала все доступные ящики в поиске хоть каких-нибудь контактов, способных помочь мне выйти на Савелия.

Ничего полезного я там не нашла. Документы, квитанции, дипломы, фотографии и ни одного номера или адреса близкого круга знакомых.

В половине девятого от адвоката пришло напоминание о суде, и вот тут меня осенило, что Шейлер с Роговым старые друзья, а значит Альберт должен быть в курсе возможных контактов на случай беды.

— Решила принять участие в заседание, Ануш Вардановна? — вместо приветствия пропел в динамик Шейлер.

— Савелий пропал, — поделилась своей тревогой, зажимая плечом аппарат. — Должен был вернуться вчера к ужину. Телефон отключён.

— Уверена, что не гульнул? — померкло радужное настроение адвоката. — Хотя, о чём я. Каким бы распиздяем Савка не был, у него всегда было повышенное чувство ответственности.

— Что мне делать? — пошептала, который раз за эти несколько часов представляя степень попадания. Не дай бог с ним чего-нибудь случилось. Маню снова заберут в дом малютки. — Я с ребёнком в его квартире. И у меня нет никаких прав на малышку. Мне даже находиться здесь нельзя.

— Ты это… давай, не паникуй там, — растерянно промямлил Альберт, чертыхаясь почти беззвучно. — Выпей успокоительное и занимайся своими делами, а я позже перезвоню.

Его неуверенное «позже перезвоню» обеспокоило ещё больше. Тоже ощущение, когда перед тем, как сказать что-нибудь неприятное, предупреждают «ты не волнуйся».

Так и не выпуская Маню из рук, распихала в холодильник несъеденный ужин, убрала со стола непригодившуюся посуду, вымыла использованные бутылочки, простерилизовала пустышки. Я готовы была делать что угодно, лишь бы занять своё время и отвлечься от пожирающего внутренности страха.

А самое главное, моё волнение связано было не только с Маней. Я как никогда испугалась, что больше не увижу Савелия, не скажу ему, что он как-то незаметно стал занимать мои мысли, что каким-то чудом проник в разбитое сердце и сумел излечить его.

Звонок с незнакомого номера взорвал густую тишину и заставил меня подскочить на месте. Приняла вызов, динамичнее подкачивая Маню.

— Ануш, меня зовут Юрий. Я друг Савелия, — раздался сиплый, мужской голос.

— С ним всё в порядке? — несдержанно перебила, без сил оседая на диван.

— Тут такое дело… — замялся собеседник. — Саву в бессознательном состояние подобрал ночью патруль. Его хорошо отделали.

— Где он? — прижала Машу к себе сильнее, отчего малышка недовольно крякнула.

— Адрес больницы скину сообщением, — пообещал Юрий. — Сам подъеду туда в течение часа. Тебе надо найти медицинский полис и подвезти туда.

— Поняла, — кивнула, медленно соображая и пытаясь вспомнить где видела карточку.

Руки так сильно тряслись, что пришлось положить Машеньку в люльку, лишь бы не уронить её на пол. Шумно выдохнула, мощно втянула воздух. Повторила дыхательную гимнастику, давая мозгу усиленную порцию кислорода.

Сразу в голове стали всплывать куски информации. С ребёнком в больницу не пустят, значит надо срочно найти няню. Кому я могу доверить Машуню, пока буду у Савелия? Судорожно заклацала по кнопкам телефона, выискивая последний набор Любе.

— В кои-то веки решила в выходной выспаться, — сонно протянула Любаня, зевая в трубку.

— Прости. Нужна твоя помощь, — истерично затараторила в динамик, одновременно шаря по ящикам в поиске полиса. — Рогова избили. Мне надо к нему в больницу, а Машу оставить я могу только на тебя.

— Каренчик? — ахнула подруга, что-то сшибая с глухим звуком.

— Не знаю. Он же защищает уголовников. Может, ответочка прибежала оттуда, — вытянула зеленоватую карточку и сразу всунула её в задний карман джинс.

— Сомневаюсь. Скорее всего прилетело от твоего папаши или от скотиняки-мужа — добавила Люба, разбавляя речь ругательством. — Через пять минут выезжаю. Собирайся пока.

Продиктовав Любке адрес, понеслась наверх сменить застиранную футболку. Выставила на стол бутылочки и смесь, прицепила на холодильник уляпанную инструкцию, что оставляла Рогову, в приложение заказала такси, влезла в сапоги и в куртку, кося глазами на притихшую Маню.

Сообщение от приложения такси и скрябающий звук раздались одновременно. Открыла дверь, запустила Любу, махнула в сторону гостиной, где в люльке покачивалась малышка, и выскочила в длинный коридор. Уже у лифта услышала заливистый плач, набирающий обороты.

Москва стояла в нерассосавшихся пробках. Виной заторов являлись множественные аварии на нечищеных улицах. Как всегда, всю ночь валил снег, что стало неожиданностью для коммунальщиков. До больницы мы добирались долгих сорок минут, в течении которых я сожрала не только губы, но и ногтевые пластины.

В основной корпус вкатилась на остатках скольжения, сшибая своей тушей выходящих из отделения. В справочную протолкнулась, распихивая треплющихся старушек.

— К вам в травму привезли Рогова Савелия Ивановича, — рявкнула в окошко, до боли стискивая ладонями сумочку.

— Вы ему кем приходитесь? — лениво окинула меня взглядом женщина и щелкнула кнопкой мышки.

— Жена, — ляпнула, не задумываясь, и испуганно зыркнула в ответ.

— Паспорт, — запросила дама, не отрываясь от монитора.

Передала ей удостоверение личности, понимая, что сейчас вскроется мой обман и пошлют меня в пешее путешествие.

— Макаелян Ануш Вардановна? Гинеколог? — то ли спросила, то ли констатировала факт женщина. Дальше последовал номер больницы и строгое лицо женщины расплылось в улыбке. — Вы летом принимали роды у моей дочери. Двойня. Мальчик и девочка.

— Поступила с преждевременными родами, — продолжила, вспомнив августовский случай. Не так часто приходилось принимать разнополых двойняшек. — Стояла жара, и мамочке стало плохо в парке. Малыши появились совсем крошечные. Их потом продержали ещё два месяца в боксе, пока они не набрали безопасную массу тела.

— Спасибо вам, Ануш Вардановна, — вернула паспорт и сверху положила пропуск. — Травматология на четвёртом этаже. Палата сто сорок девять.

Кивнула, хватая документ и пряча его в сумку, натянула бахилы и сдала пуховик в гардероб, пробежала мимо охранника, мимолётно показав пропуск, и понеслась по лестнице на нужный этаж. По коридору постаралась пройти в спокойном темпе, отсчитывая белые двери. В нужную протиснулась, пытаясь не шуметь и игнорируя вопрос выглянувшей медсестры из процедурной.

Савелия увидела сразу. Вернее, узнала по массивному телу, перемотанному бинтами. На соседней койке лежал тщедушный мужичок с фингалом под глазом и с поднятой на растяжке ногой, а в углу слишком полный боров с марлевой заплаткой на щеке и с куском ваты в области уха.

Подошла к кровати Рогова и, прикрыв сжатым кулаком рот, оценила повреждения. Загипсованная рука, тугая повязка на рёбрах, шапочка из бинтов на голове, на лице не осталось живого места.

Обессиленно опустилась на стул, сглатывая подступившую тошноту. Аккуратно погладила по ноге, скрытой лёгким одеялом. Зажмурилась до ярких пятен в глазах, не сдержала жалобный всхлип.

— Ты чего это здесь сырость разводишь, Анушка? — скорее догадалась, чем разобрала невнятное бормотание Савелия. — Не так всё плохо.