Не свой

Глава 29

Савелий

— Не стоит разбрасывать это в свободном доступе, — проговорила Ануш, собравшись и взяв себя в руки. О её смущение напоминали лишь пунцовые щёки и испарина над губой. — Не дай бог, проверяющие из опеки найдут пакет. Они вряд ли посчитают остроумным предложение поиграть.

Уела. Оказывается, у скромной, армянской девочки есть зубки. Ухмыльнулся, сделал шаг назад, чтобы не спалиться со шлагбаумом, тыкающимся в мясистые ягодицы.

Странно. Раньше на её объёмные телеса член вставал только спьяну, словно наказание за излишнее излияние, а сейчас торчал по трезвяку, находясь под впечатлением голых сисек. И ведь не объяснишь, чего меня потянуло на экзотику. То ли пережрал костей, то ли у старого пса стесались зубы.

— Они же придут смотреть детскую комнату, а не изучать мои пристрастия в сексе, — поддел Ануш, забирая у неё пакет и искусственную вагину.

— Поверь мне, тётки из опеки полазят везде. И в холодильник заглянут, и в шкафчики, и в помойку, и в технические помещения, — со знанием дела заявила Макаелян, как будто сама ходила с ними. — Клининг накануне не помешает. Квартира должна блестеть.

— Чёрт, у меня в баре и в винном шкафчике столько бухла стоит, — потёр область сердца, стараясь разогнать распирающее состояние в грудине. Сколько осталось всего не выпитого. — Выбрасывать что ли?

— Просто закрой на ключ. Спросят, скажешь, что личные документы, — ретировалась на кухню Ануш и закопошилась у кофемашины. — Но ты бы заканчивал пить. До добра эта пагубная привычка не доведёт.

— Боюсь, совсем скоро у меня и возможности не будет, — тяжело вздохнул, убирая непопользованные игрушки в самый дальний угол антресоли. — Вообще ни на что не будет.

— Пей кофе и наверх, — поставила на журнальный столик чашку, и вернулась за своей. — Через три дня проверка, а у нас ничего не готово.

С час мы разбирали вещи, протирали мебель, складывали памперсы, крема, присыпки. Загрузили две стиральные машинки, разместили ванночку и мелочёвку по уходу. Для коляски выделили парковочное место, а для конвертов и комбинезонов освободили большую полку.

В общем, ребёнок ещё не переехал, а вещей заимел больше, чем я за десять лет. И места отжал почти полквартиры.

Ануш отправил на такси в районе двенадцати, развесил детское бельё, пелёнки, ползунки и завалился спать, не чуя конечностей. А утром всё по новому кругу — полиция, сизо, офис, глажка вещей, потому что обещал врачихе, генеральная уборка клининговой компанией.

В пятницу отменил все встречи, забрал утром с работы Ануш и ходил за ней по квартире, пока она проверяла жилище на компромат.

— Кроватку застелил?

— Да. И закрепил балдахин.

— Одежду перегладил?

— Я же обещал.

— Стерилизатор, бутылки и соски достал?

— Поставил в отдельный шкафчик рядом с питанием.

— Спиртное и взрослые игрушки закрыл?

— Лучше. Перенёс к соседу от греха подальше. А в бар положил архивные дела.

— Зачем?

— Пусть видят, с кем связываются, если обуяет любопытство.

— Холодильник забил? — открыла дверцу и ахнула. Полки ломились от контейнеров ресторанной еды и от пакетов с соком. — А где кастрюля с супом, отварная картошка, парные котлетки? Где молоко, творог, фрукты?

— Я такое не ем, — поморщился, не понимая, от чего расстроилась докторица.

— Можешь потом выбросить, но комиссия должна видеть, что в этом доме нормально питаются, а не выживают на суши и пицце.

— Давай закажем срочную доставку, — активировал телефон и открыл приложение ближайшего магазина.

— Дай сюда, — рявкнула Ануш и на десять минут пропала с радара. — Через полчаса привезут, а я займусь пока супом.

В морозилке нашлась куриная грудка, в холодильнике яйца и огурцы — единственное, что случайно завалялось не в готовом виде. Грудка отправилась в воду и на плиту, огурцы с варёными яйцами на салат. Пока Макаелян обследовала кухонные шкафчики и полки, курьер привёз четыре большие сумки.

— Почисть картошку и морковь, — командовала Ануш, носясь электровеником по кухне. — Поточи нож. Мясо совсем не рубит.

Через час по квартире летали провокационные ароматы, вызывающие неконтролируемое слюноотделение и очень громкие спазмы желудка.

— Ануш, это всё для комиссии или мне тоже можно? — не выдержал и сунул нос в кастрюлю с супом. Прозрачный бульон, фигурная нарезка моркови, сочные кусочки курицы, домашняя лапша, много свежей зелени.

— Садись, будем проверять, как ты не ешь такое, — улыбнулась Макаелян, доставая тарелки и откуда-то взявшийся половник.

Скажу честно. Я не ел. Я жрал, как будто меня не кормили неделю. Сметелив две тарелки супа, набросился на картофельное пюре с котлеткой и салат. За этим приятным делом меня и застали проверяющие. Две женщины неопределённого возраста с одинаковыми короткими стрижками и с планшетками в руках.

— Мы вас оторвали от обеда? — поинтересовалась одна, сглатывая слюнотечение.

— Аромат стоит, как в детстве у бабушки, — закатила глаза вторая, ведя носом по воздуху.

— Это моя Анушка, — сам не знаю, зачем так сказал. — Очень душевно готовит.

— Попьёте с нами чай? — скромно улыбнулась «хозяюшка». — Пирог с яблоками как раз поспел.

— Вообще не положено, — неуверенно отозвалась первая, вытягивая шею. Но стоило Ануш достать выпечку из духового шкафа, как соблазн пересилил запреты.

— Волшебно, потрясающе, необыкновенно, — щебетали тётеньки, вкушая вкуснющий пирог. — Рецептом поделитесь. Приготовлю в выходной детям.

Это был ход конём. Получив вожделенный рецепт и пропустив по две чашки чая, женщины поверхностно прошлись по квартире и засобирались восвояси.

— У вас замечательная жена, — с добротой улыбнулась Марина – старшая и более строгая в паре. — Девочке очень повезло.

— Мы не женаты, — зарделась Ануш, прикусывая нижнюю губу.

— Пока, — поспешил исправить её правдолюбие. — Собираемся подавать заявление. Машенька должна расти в полной семье.

— Очень хорошо. Решение оформить отношения пойдёт большим плюсом для положительного решения комиссии.

— Может быть отказ? — побледнела Ануш, схватившись за стену.

— Если посчитают, что приёмная семья справится лучше биологического отца, то могут отказать в усыновление, — кивнула Марина, застёгивая пальто.