Не свой

Глава 37

Савелий

Всё-таки, жизнь странная штука. Всегда предпочитал девиц модельной внешности — ноги от ушей, грудь с силиконом, губы с какой-то хернёй и вывернутые наизнанку, бёдра узкие и жопа как орех. А тут лежал и млел от объёмной мягкости, от природной натуральности и от этих манящих губок, что всегда ускользали от меня в самый интересный момент.

Ануш и Маня давно спали, а меня терзали насущные мысли. Понимал, что не смогу самостоятельно вырастить дочь. Теоретически, конечно, смогу, но в реальности неполноценно, не додав самого важного, материнского. А девочкам, не получившим женскую ласку и не видевшим перед собой ту, с которой можно брать пример, приходилось очень сложно.

Вот здесь и назревал тот заковыристый ответ, что навязчиво лип при вопросе о будущем. Все мои мечты прожить до старческого радикулита в свободном полёте, щипая и топча курочек, куролеся без обязательств, рушились на глазах.

Машеньке нужна была мама, а лучшей кандидатуры чем Ануш найти было невозможно. Да и зачем искать, когда вот она — любящая, заботливая, нежная, готовая на что угодно ради малышки. Дай ей с попечительского совета команду выйти за меня замуж, и врачиха бросится выполнять, не оглядываясь по сторонам. И будет стараться стать самой лучшей женой и самой прекрасной мамой.

За раздумьем не заметил, как провалился в сон. Правда, стоило уснуть, и маленький чертёнок закряхтел, завозился и без предварительной прелюдии сорвался в крик. Подскочил, принялся обнимать Машку, но предыдущий фокус не срабатывал.

— Она есть просит, — хрипло пробубнила Ануш, поднялась и долго-долго совала ноги в тапки.

— Ночью надо спать, а не жрать, — быстро сполз с кровати, чтобы избежать тесного контакта. Всё умиление растворилось без следа, уступая место страху.

— Груднички едят каждые два-три часа, — растёрла Ануш лицо, пытаясь проснуться. — Независимо от времени суток.

— И ты хочешь оставить меня с ней наедине? — взвыл, пятясь к выходу.

— С няней, если найдём, — нагнулась к Машке врачиха и подтянула её к себе ближе. — Наведи, пожалуйста, смесь. А я пока переодену её.

— Но… — с трудом выдавил, и сразу был перебит.

— На столе лежи подробная инструкция. Справится даже ребёнок.

Не знаю, как ребёнок, термометр я окунал в бутылочку несколько раз. То смесь казалась мне очень горячей, то наоборот — холодной. А по факту вышла нужная температура, и я прямо возгордился маленькой победой. Так меня пёрло от гордости лишь после первого выигранного процесса.

— Ты чего так долго? — не оценила моего раздутого вида Ануш, хаотично крутясь и покачивая горлопанящую Маню. — Тебя только за смертью посылать.

— Я первый раз наводил смесь. Знаешь, как разнервничался. Матёрого убийцу защищать проще, — жалобно пожаловался, передал бутылочку и расстелил постель, пока чертёнок притих, занявшись поздним ужином. Хотелось хоть оставшиеся часы поспать комфортно, под одеялом, а не в одежде и поверх покрывала.

— Чем ты там занимаешься? — настороженно поинтересовалась Ануш, заметив, как я расстёгиваю ремень и ширинку.

— Собираюсь как белый человек лечь в кровать, — замер на секунду, а потом продолжил раздеваться. — И тебе советую избавиться от тесных брюк.

— Мне воспитание не позволяет лечь без штанов к постороннему мужчине, — вздёрнула подбородок Ануш, отслеживая мои телодвижения.

— Если Машка заснёт без меня, то я уйду в гостевую спальню, — пообещал ей, забираясь под одеяло.

Уйти не удалось. Кроха отрубилась при кормёжке, но, как только я стал подниматься, тут же скривила недовольную моську. Вернулся обратно и обнял девочек.

— Не понимаю, зачем мы делали детскую комнату, если тусуемся всё равно здесь, — лениво зевнул и закрыл глаза.

— Машенька чуть подрастёт и переберётся к себе, — услышал на грани провала в темноту.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Мы крутились вокруг центра вселенной, подчиняясь капризам и настроению маленького ребёнка. Если вчера она ещё спокойно дремала, лёжа в кроватке, то сегодня не слезала с рук. Как чувствовала, что Ануш собирается бросить нас, променяв на других малышей.

С няней ничего не вышло. Хорошие были на вес золота, а на розыгрыш в лотерею требовалось больше дней. Срочный вариант предполагал что-то временной и неопытное, на которое агентство гарантий не давало.

— Может тебе заболеть? — с надеждой спросил врачиху, замерев с Машей на руках. Пришлось и менять памперсы, и кормить, и держать «столбиком», и укачивать спать. Дочке, в отличие от меня, такой расклад нравился. Она звуковой волной подавала сигал к изменению позы. — Справку я достану.

— Ага, — кивнула она, упаковывая контейнер с едой. — Если найдёшь кого-нибудь, кто заменит меня.

— Ну ты же там не одна, — поморщился, обнаружив отрыжку на своём плече.

— Ночью одна, — мимолётом ответила мне Ануш, суетясь на кухне. Проверила бутылочки, положила на видное место инструкцию, простерилизовала дополнительные пустышки. — Можно, правда, запретить всем женщинам сегодня рожать, но это не в моих силах.

— Ха-ха-ха. Смешно, — прошипел, скосив глаза на Машку. Она, наконец-то, уснула, чего подтверждало сопение в ухо. Не решившись переложить её в самокачающуюся люльку, спешно установленную в гостиной, осторожно сел с ней на диван, слегка расслабляя окаменелые мышцы. — Не падай в обморок, когда завтра вернёшься.

— Всё, я убежала, — натянула сапоги и свой дурацкий пуховик сумасшедшей расцветки «вырви глаз», помахала ладонью. — Если чего, пиши. Буду отвечать по мере свободного времени.

И ушла, послав воздушный поцелуй то ли мне, то ли сопящей и чмокающей Машке. Не прошло и пяти минут, как Мария сморщила моську, хлопнула глазками, скривила ротик и заголосила, учуяв уход кукушки-матери.