Не свой

Глава 25

Савелий

В меня будто что-то вселилось, требуя нести чушь и всё больше выводить из себя армянскую недотрогу, краснеющую без причины. Не помню, чтобы кто-нибудь из моих приходящих барышень умел краснеть. Наигранно надуть губы, кокетливо поиграть глазами, изобразить несуществующую скромность — это пожалуйста… Только все кривляния быстро слетали, оставляя отсутствие комплексов, похоть и разврат.

Отвечая двусмысленно хозяйке квартиры Любе, я внезапно понял, что сам не могу определиться с желаемым. Отстать и не тянуть на тропу порока и удовольствия, или продолжить подлавливать Ануш и подталкивать скромницу к закрытой двери.

— Глазунья удалась на славу, — промычал, сворачивая кругляш конвертиком и засовывая целиком в рот. Прожевал под ошарашенными девичьими взглядами, проглотил и протянул руку к следующему. — Давно мне девушка не готовила завтрак. Всё больше пустой кофе и кусок сыра на ходу.

— Ануш, не советую, — после пятого отправленного мной к собратьям яйца подала голос Люба. — Не прокормишь. Вместо наслаждения семейной жизнью будешь носиться по продуктовым магазинам и стоять у жаровни. Дай бог, если удастся поспать часов пять ночью.

Напрягся, замер, не донеся ладонь до поредевшего блюда. Провернул в голове слова Любы и вспомнил, что пора и честь знать. Оставалось найти носки, которые вечно куда-то девались в этом доме, влезть в верхнюю одежду и бежать от перспектив оказаться окольцованным.

— Кофе тоже замечательный, — допил остатки, вытер салфеткой руки и поднялся со своего места, слегка кланяясь дамам. — Девушки, вынужден проститься. Дела-дела.

— Я провожу, — подорвалась Ануш, отодвигая чашку.

Прошла следом за мной в спальню, суетливо заправила постель, зардевшись от воспоминаний. Я в этот момент искал второй носок, опустившись на четвереньки и заглядывая под кровать.

— Не это потерял? — скрипнула осипло Макаелян, указывая в угол комнаты, где с грустью на меня взирал потеряшкин.

— Всю жизнь так, — хохотнул, выпрямляясь и отряхивая брюки. — Один там, куда перед сном складываю одежду, а второй умудряется сбежать, словно у него есть ноги.

— Мойдодыр, — улыбнулась в ответ Ануш, а я залип на её забавных ямочках на щеках. У неё была такая тёплая улыбка. Немного растерянная, слегка стеснительная, как будто ей нечасто приходилась чему-то без повода радоваться. Или любое малейшее проявление эмоций поддавалось критике со стороны урода мужа.

— Ты сегодня опять в ночь? — поинтересовался, прыгая на одной ноге и натягивая носок.

— Нет, — мотнула головой Ануш. — Завтра утром заступаю на сутки.

— Тогда приглашаю вечером к себе. Посмотришь женским взглядом на будущую детскую и подскажешь, куда и как лучше расставить заказанную мебель?

— Хорошо, —кивнула она, разглаживая ладошками складку на покрывале. — Если пообещаешь, что мы обойдёмся без увеселительных напитков. Никакого алкоголя, пока я буду у тебя.

— Договорились, — протянул к ней руку для рукопожатия. — Заеду за тобой как освобожусь.

Сжал её хрупкие, прохладные пальчики, прислушиваясь к ощущениям, потряс для приличия и отпустил, салютуя. Пришло время испариться и прочистить поплывшие мозги, пока не лишился помощи с ребёнком.

То, что Ануш станет ангелом хранителем малышки, я почему-то не сомневался. А действующий врач, хоть и гинеколог, в ангелах будет не лишним. Всегда можно оставить её на ночь, а самому навестить кого-нибудь из подружек.

Сев в машину, подтвердил доставку ко времени и поехал к Граблину. Юрка должен был передать мне копию дела по новому клиенту, обвиняемому в вымогательстве крупной суммы и в нанесение средней тяжести повреждений.

Юрка встретил меня с упаковкой пива и с жирнющей воблой. Но я кремень. Обещал же Макаелян обойтись без спиртного. Воблу пощипал, о жизни перетёр, пролистал папку и поделился своими подвигами ночью.

— Мне кажется, Ануш до сих пор гадает трахнул я её или нет, — со смехом добавил ржущему другу. — Она мучается, краснеет, а я подбрасываю дрова в костёр. Спецом двусмысленно отвечаю и наблюдаю за ней.

— Открыл охоту? — усмехнулся Граблин, чокаясь с воздухом бутылкой. — И через сколько раскрутишь на секс?

— Я не собираюсь. Она не в моём вкусе, — ответил на его сарказм. — А вот тебе, женоненавистник, подошла бы. Этакая домашняя наседка, готовящая так вкусно, что на твои кости мясо с жирком быстро нарастут.

— Мне не нравятся жгучие брюнетки и кавказские черты в лице. Я предпочитаю более светлую масть, — отбил подачу Юрик, с шипением вскрывая новую бутылку.

— Тогда могу предложить её подружку. Баба огонь. Даже я смутился от Любкиных претензий и воспитательных намёков, — сказал и сам задумался. А ведь Юрке как раз и нужна такая женщина, чтобы держала его в стальном кулаке. Он одичал уже без женской ласки и любви. Приходит с работы в пустую квартиру и заливает одиночество алкоголем.

— Обойдусь, — буркнул друг, стирая пальцем испарину со стекла. — Лучше расскажи, как там с брошенкой? Удалось найти Малышкину?

— С Гелькой глухо, а девочка действительно оказалась моей. Сейчас занимаюсь усыновлением. Такой геморрой. Мне её ещё не отдали, а требований выкатили воз и маленькую тележку.

— Ну ты попал, дружище, — протянул Юрка, вгрызаясь в воблу. — Теперь не выпить нормально, не футбол посмотреть. Отец-одиночка похуже матери-наседки будет. Давай быстрее нажрёмся напоследок. Заодно и отметим обретение дочери.

— Не могу, — отмахнулся. — У меня вечерний променад с Ануш. Поедем ко мне мебель детскую расставлять.

— Всё же включил режим охотника, — констатировал Граблин, поднимая тощий зад с дивана и вытаскивая из бара пузырь водки.