Не свой

Глава 38

Ануш

Сердце обливалось кровью, пока собиралась на дежурство. А стоило выйти из квартиры и закрыть за собой дверь, как грудь ошпарило калёным железом от беспокойства за Машеньку. Как можно оставить такую малышку на растерянного отца? И как Ангелина смогла бросить дочь на совершенно посторонних людей?

— Хоть на работе увидимся, — отловила меня на лестнице Люба, но, осмотрев мой внешний вид, обеспокоенно добавила: — Что-то случилось? На тебе лица нет.

— Волнуюсь, как Савелий справится сам, — заправила за ухо выбившуюся прядь волос и сглотнула нервозность, раскорячившуюся в гортани колючим комом. — Он же первый раз видит грудного ребёнка.

— А вообще, как? Я по телефону толком не поняла, — участливо погладила Люба меня по руке.

— До сих пор не верю, что нам так быстро отдали её, — всхлипнула, одновременно кривя губы в безумной улыбке. — Не представляешь, в какой одежонке Машка была.

— Ну почему же, представляю, — посмурнела Любаня. — Я раньше часто выходила в дом малютки на помощь, пока Егор…

Люба не договорила, слегка отвернулась, пытаясь незаметно промокнуть повлажневшие глаза. Ей всё ещё было больно, несмотря на прошедшие годы. И плевать на слова, что время лечит. Ложь. Оно притупляет боль, останавливает гниение, грубо рубцует шрамы, но не излечивает до конца.

— Ты обязательно встретишь своего мужчину, — нежно обняла Любу, поддаваясь её меланхоличному состоянию. — И будешь счастлива. Вот увидишь.

Представляю, как мы выглядели с Любаней. Обнявшиеся и пускающие слёзы, навевающие негативное настроение на персонал и пациентов.

— Слушай, — резко отстранилась от меня подруга, стирая ладонями солёные дорожки с щёк. — Ты же в отпуске не была чёрт знает сколько. Подойди утром к вашей Нонне и поговори с ней по-бабски. Это она с виду тётка с яйцами, а у самой в жизни чего только не было.

— Думаешь, отпустит? — с надеждой воззрилась на Любу.

— Уверена. Особенно, если узнает, что ты забрала Машеньку, — кивнула Устинова и подтолкнула меня ко входу в отделение. Вовремя. Телефон ожил и забился в истерии.

— Ануш, я не знаю, что делать, — прорвался сквозь визг Мани голос Рогова. — Памперс поменял, смесью накормил, торчком поносил, воды дал, на руках покачал, в коляске покатал, а она всё равно не успокаивается. Как ты ушла, так и капризничает.

— Попробуй песенку спой, — посоветовала, внутренне воя от бессилия.

— Чего? — подавился возмущением Савелий. — Какую, нахрен, песенку?

— Такую, — рявкнула, заходя в ординаторскую и стягивая пуховик. — Тихую и мелодичную. Если знаешь колыбельную, то пой её.

— Бред. Как какая-то песня может помочь? — процедил Рогов, скрипя зубами.

— У тебя есть другие варианты? — выслушала образовавшуюся паузу. — Тогда пой.

И сразу отключилась, комкая в панике шарф. Переоделась, снизила звук и понеслась в родблок, чтобы примерно прикинуть насыщенность ночи.

— Сегодня пока спокойно, — поприветствовала меня Нина, кивая на свободный стул. — Одна спит, две учатся дышать. Может ещё с патологии спустят, но пока оттуда тишина.

Сверху никого не перевели. И по скорой рожениц не привезли. Спокойная смена, которую я, в основном, провела на телефоне. Хоть срывайся и несись домой. Судя по затишью со стороны Савелия ближе к пяти, Маня всё же уснула. Петь Рогово не стал, боясь напугать рёвом ребёнка, но хитрец умудрился выйти из положения и нашёл сборник колыбельных в интернете.

Я же еле дожила до утра и с трудом дождалась начальницу. Та уже была не в духе, и мне бы уйти, но Машуня стояла в приоритете, поэтому я громко стукнула в дверь и решительно ворвалась в кабинет.

— Нонна Валентиновна, мне срочно нужен отпуск, — обошлась без прелюдий, вываливая желаемое.

— Так сходу? — вздёрнула тонкую бровь Нонна. — И чего же такое случилось, что у тебя глаза из орбит выпрыгивают?

— Мы забрали девочку, отказницу, которую бросила Малышкина, — выпалила, вцепляясь в край халата, что накинула на плечи. — Няню не успели найти, а отец крохи не справляется.

— И какое отношение ты имеешь к отцу ребёнка? — загорелась любопытством Ромова. — Насколько я помню, ты замужняя женщина, Ануш Вардановна.

— Послезавтра я буду разведённой женщиной, — опустила взгляд на короткие ногти, зацепившиеся за распоротый край. — А с отцом Машеньки мы сблизились на почве усыновления.

— Только не говори, что альтруизм стал причиной развода? — потёрла подбородок Нонна и уткнулась им в сложенные замком ладони. Она ждал от меня щекотливой истории о скромной армянской девочке, погрязшей в пучине порока.

— Причиной развода стали бесконечные измены мужа и рукоприкладство с его стороны, — выпалила на одном дыхание. — В свой последний день семейной жизни я валялась избитая в гостиной и теряла ребёнка пока мой дорогой супруг отрывался в борделе.

— Господи, Ануш, почему ты молчала? — любопытство моментально сползло с лица Ромовой, оставляя вместо себя сожаление и участие. — Тебе же нужна была поддержка, отпуск, скорее всего.

— Без поддержки я не осталась, а отпуск, Нонна Валентиновна, мне очень нужен сейчас, — умоляюще глянула на неё. — Подпишите, пожалуйста. А мои смены на этой неделе перекроет Светлана Сергеевна из гинекологии. Мы с ней договорились.

— Я-то подпишу, — тяжело вздохнула Нонна. — Но как бы после отпуска не пришлось подписывать тебе заявление на увольнение. Не хотела говорить… Сверху пришёл запрос по поводу твоей характеристики. И интересуют их именно косяки, как будто копают под тебя и подводят под увольнение по статье.