Не свой

Глава 49

Савелий

Был уверен, что Каренчик приложил усилия к нападению на меня. Удивило лишь то, что мелкий засранец не поучаствовал в избиение. Не приложил свой ботинок к моим рёбрам или к почкам. То ли побоялся огрести по морде, то ли привык всё делать чужими руками. А скорее всего и то, и другое.

— В принципе, по фирмам грамотный учёт ведут. Основные работники из мигрантов, но прямой договор заключён с обслуживающими компаниями, зарегистрированными в соседней стране. Догадываешься в какой именно? — отчитывался Альбертик, воспользовавшись отсутствием Ануш. — Денежный поток идёт туда же. Вроде, всё чисто, а копнёшь поглубже, и там аж хлюпает от дерьма.

— Странное решение так подставить собственную дочь, — задумчиво потёр заросший подбородок и уставился на лист бумаги, рябившего цифрами. — Ничего святого в Аганесяне не осталось. Одно бабло в приоритете.

— Думаешь его партнёр лучше? Они как два удальца одинаковы с лица, — зло хохотнул Алик, выдёргивая у меня бумагу и убирая её в портфель. — Просто Давид побоялся на сыночка оформлять, вот и взяли Ануш в оборот. Там нехилые суммы проходят. Им государство господряды отслюнявливает, а эти хитрецы от налогов уходят и деньги выводят.

— Не пыхти, — тормознул разглагольствования друга. — Не в наших силах бороться за справедливость против них. Не наш уровень.

— В курсе, — поставил Альберт портфель на пол и расстегнул пуговицу пиджака. — Я позвонил в офис Макаеляна и записался к нему на приём. Послезавтра иду сыпать угрозами и договариваться.

— Чёрт! Не вовремя я загремел в больничку, — с досадой бахнул кулаком по матрасу, отчего резануло острой болью в груди. — Собственную женщину защитить не могу.

— Успеешь ещё латы примерить, — успокоил меня Шейлер. — После сговора с Давидом война с Аганесяном начнётся. Вот тогда и повоюешь. А мне бежать пора. Совсем все с ума посходили. Развод за разводом. И причина у всех одна. Седина в бороду и бес в ребро. Охреневшие мужики даже не пытаются скрыть молодых любовниц. Зато потом стараются оставить супружниц с голым задом.

— С тобой оставишь, — не без гордости порадел за друга. Из нас троих Альбертик единственный имел бульдожью хватку, хоть и выглядел этаким мягкотелым ангелочком, неспособным постоять не то что за кого-то, но даже за себя. — У обиженных дам ты нарасхват.

— И платят они проценты от отсуженного имущества, поэтому рыть приходится и руками, и мордой, чтобы отыскать все активы, — подмигнул мне Шейлер, взмахнул рукой, кивнул Серёге и побежал зарабатывать свои миллионы.

— Правда что ли, женщины в очередь встают за его услугами? — крякнул из угла сосед, сдёргивая бинт с предплечья и рассматривая повреждения.

Врач, сделав МРТ, обещал выписать его, как только тот встанет на ноги и перестанет походить на мумию, вот Сергей и сбрасывал с себя потихоньку обмотку. Она сковывала движения и не давала нормально сгибать конечности.

— Ещё и дерутся в процессе ожидания, — утвердительно кивнул, с завистью наблюдая, как Серёга избавляется от пожелтевшей марли и осторожно почёсывает кожу. Мне тоже зверски хотелось почесать скованную в гипс руку.

— Эх, не на того я учился, — вздохнул сосед, обдумывая, чего ещё можно размотать.

— Тут дар специфический нужен, — повторил тяжкий вдох за Серым. — Мы на одном курсе учились. Только я уголовников защищаю, а Юрик нищим следаком работает.

— А я архитектор. Мосты проектирую. В моём родном городе невостребованная профессия. Пришлось переквалифицироваться на загородную недвижимость. Лена говорила, что здесь мне точно найдётся место. Что здесь много проектных и строительных организаций.

— Она права, — поддержал слова Лены. — Выйдешь отсюда, заберёшь жену с сыном, и обязательно устроишься на достойную работу. А мы поможем чем сможем. Будем дружить семьями.

На этом и договорились.

Серёга продолжил день за днём оголять кожу, покрытую порезами, гематомами и ожоговыми проплешинами, Ануш и Юрка привычно приезжали утром и вечером, привозя с собой по две сытные порции чего-нибудь вкусного, Игорь Владленович качал головой, видя упёртое движение к выписке Сергея. Жизнь, на удивление, даже в стенах больницы не стояла на месте, а топталась по кругу мелкими шагами.

Офис Макаеляна два дня спустя

— Ты посмел меня шантажировать, щенок! — грозно раздувал щёки хозяин кабинета и стучал металлическим набалдашником на трости по лакированному, тяжеловесному столу. — Еврейское отродье, недобитое фашистами!

— Только из-за вашего почтенного возраста, Давид Гурамович, я сделаю вид, что забыл антисемитские высказывания в мой адрес, и не стану вбивать кулаками любовь к своей нации, — выдержал покер-фейс Шейлер, невозмутимо поправляя запонки на французских манжетах, выглядывающих из-под пиджака на правильные три сантиметра. — Запись я продемонстрировал для того, чтобы вы осадили своего сына. Не стоит привлекать внимание правоохранительных органов, нападая на человека, задействованного в системе. Привлечь, конечно, не привлекут, но нервы помотают по полной. Не уверен, что Карену Давидовичу понравится ночь в изоляторе.

— Я услышал тебя. Выход найдёшь самостоятельно, — приоткрыл невидимую крышечку Макаелян и приспустил пар.

Последнее время внутри черепной коробки постоянно кипело и рвалось наружу. Сын-долбоёб, совсем съехавший с катушек. Надо же умудриться наградить жену блядской болячкой, а потом ещё и избить её. Но перед партнёром и старинным другом пришлось держать лицо, прикрыв дебила и свалив вину на Ануш.

Давид знал, что Вардан скорее схавает их версию, чем рискнёт пошатнуть семейное благосостояние. Одного делец не учёл — проснувшуюся упёртость невестки. Оказалось, что у неё внутри обнаружился стержень, не дающий прогнуть гордость.

— Найду, но чуть позже, — недобро улыбнулся Альберт, сверля оппонента горящим взглядом. — Я представляю интересы Ануш Вардановны. У моей клиентки к вам деловое предложение, Давид Гурамович.