Он Мной Одержим Навеки

Глава 18

Я зажимаю губы и не даю ему проникнуть языком. Влад дёргает меня за пучок, у меня непроизвольно открываются губы, и он добивается своей цели. Пытаюсь отодвинуть от себя эту стальную гору мышц, но ничего не получается. «Если не можешь изменить обстоятельства, прими их», — всегда говорит мой папа, и я принимаю. Даже наслаждаюсь поцелуем, отмечаю, как мурашки пробегают по коже, а потом меня осеняет, и я кусаю его за губу.

Влад отстраняется и обхватывает моё лицо ладонями.

— Хочешь пожёстче, Кузьмина? — Низким голосом спрашивает Ананьевский.

— Я никак не хочу!

Вырываюсь и с вызовом смотрю на него, задрав подбородок. Но на всякий случай держусь за руль, потому что меня непонятно от чего потрясывает. Как будто температура поднимается.

— Вот как, — ухмыляется Влад, — тогда зая должна исполнить котино желание.

— Какое желание? — Произношу максимально безразлично, а сама боюсь услышать ответ.

Что он на этот раз придумает?!

— Котя голодный.

— А выглядит Котя так, как будто банку сметаны только что слизал.

— Я и слизал, — расплывается в улыбке, — и намерен слизать ещё, — взгляд насмешливый, бровь игриво приподнимается.

— Хорошо, сейчас закажу из «Лавки сметаны» тебе, котя, — цежу сквозь зубы.

— Нет, зай, так не пойдёт, приготовь мне ужин.

— Приготовить ужин? — Недоуменно смотрю на него, — я не умею. Совсем.

— Кузьмина, импровизируй. Давай, поехали.

— Мне тебя ещё и везти?

— Предлагаешь отдельное такси вызвать? Я тебя так напрягаю? — Внимательно смотрит.

— А где Борис? Или твои церберы?

— Отпустил. Я же с тобой. Несу службу, — опять произносит с серьёзным видом и смехом в глазах.

Я закатываю глаза, пишу маме, что мне нужна её помощь, и выезжаю с парковки. Сразу еду в «Азбуку Вкуса» за продуктами. У меня созрел план.

— Котя, возьми мне воды, пожалуйста. “Harrogate”.

Специально отправляю его на поиски, чтобы проконсультироваться с мамой, а еще лучше незаметно взять что-то в кулинарии.

Мама включается в процесс, думая, что я сейчас прохожу тест на приём в семью Ананьевских. Естественно, она хочет, чтобы я блестяще его прошла. Я же просто иду на поводу у этого индюка. Но маман даёт мне дельный совет, что стейк я могу испортить, а вот бефстроганов из рибай стейка получатся сто процентов. Беру продукты и нахожу Влада. Он сидит в кафе у кондитерского отдела и лопает мини-пирожные.

— Так что, тебя не кормить, Ананьевский?

— Котя. Я котя. Запомни, зай. И нет, меня кормить. А это аперитив, — запихивает целиком последнее пироженое и встаёт.

Ну, это не мужчина, это питон какой-то. А этот двухсотсантиметровый «котя» подходит и целует меня в макушку. Краем глаза замечаю, как нами умиляются девушки из отдела бакалеи. Знали бы они, что это всего лишь показуха…

— Котя будет бефстроганов? — Раздражённо спрашиваю.

— Ты же не умеешь готовить? — С недоверием спрашивает.

— Я старательная ученица, Ананьевский.

— Я вижу, — смеряет меня взглядом с ног до головы, — ты сегодня красивая.

— А обычно не красивая? — Я аж задыхаюсь от возмущения, какой же грубиян!

— Давай ещё пирожных возьмём? — Влад просто игнорирует мой вопрос и меняет тему.

Он же только что съел коробку, как можно быть таким сладкоежкой и иметь такое сухое тело?

— Ладно, я буду фисташковый эклер, — говорю и ему, и девушке за прилавком.

— Нет, это не твой размер.

— В смысле не мой? — Спрашиваю с недоумением, а девушка смотрит на нас с интересом.

— Беру в рот только такие, — Влад показывает руками отрезок сантиметров двадцать пять, — забыла, как вчера наслаждалась?

Продавщица стыдливо отворачивается, а я заливаюсь румянцем. Вот же козёл! Позорит меня намеренно.

— Он про эклер из ресторана, — поясняю девушке.

Видно, что она пытается показаться невозмутимой, но у неё плохо получается. Я невнятно бросаю, что забыла что-то взять, и убегаю от него. В молочном отделе прохладнее, и я намеренно долго выбираю сливки и масло, чтобы успокоиться и охладить багряные щёки.

Успокоившись, возвращаюсь к Ананьевскому, который в отделе лимонадов опустошает полки. Интересно, секрет его формы в миллиардерском лайфхаке каком-то или просто чтобы прокормить эту двухметровую махину надо столько топлива?

— Вбивай адрес, Ананьевский, — протягиваю ему телефон.

— Какое доверие, Кузьмина! Ты теперь не боишься котю? — Ухмыляется и забивает адрес.

— С тобой я поняла, что есть вещи страшнее, — многозначительно произношу.

Смотрю адрес. Пречистенская набережная. Можно было бы и не спрашивать, а сразу ехать в район золотой мили. Где же ему ещё жить?

— Например? — Спрашивает с явным интересом.

— Забей. Ты один живёшь или к родителям едем?

— Я живу с родителями, это квартира для особых случаев.

— Например? — Спрашиваю, повторяя его вопрос и интонацию.

— Например, когда провинившаяся зая готовит мне ужин.

Я скоро мышцы век накачаю, если это возможно. Постоянно глаза закатываются от его слов.

— А если зая запорит ужин?

— Котя возьмёт всё в свои руки и сам приготовит и накормит заю, — говорит так, что я думаю совсем не о бефстроганов.

— Ты готовить умеешь? — Спрашиваю скорее, чтобы не давать волю своей фантазии.

— Да. Мы ещё лет десять назад переманили повара с двумя звёздами к себе. Он меня постоянно учил. Я могу тебя удивить.

— О, не сомневаюсь! Ты отлично справляешься!

Ананьевский широко улыбается и чмокает меня на светофоре. Может, он просто тактильный? Я вообще не привыкла к такому проявлению чувств, я не привыкла и не люблю, когда меня трогают. Даже брат и родители. Я не могу сказать, что мне неприятно, когда он так делает, скорее даже очень приятно, но непривычно.

Наконец Влад залипает в телефон и занимается своими делами. Я же радуюсь этим минутам спокойствия и особенно тому, что он вообще ничего не комментирует и не даёт советы, как мне ехать. Для меня это в новинку. Папа и брат не могут расслабиться ни на минуту, Влад же себя ведёт, как будто за рулем Борис. И как только я об этом думаю, он кладёт свою лапищу на мою ногу и начинает вычерчивать узоры. С Борисом он явно себя так не ведёт...

Бросаю взгляд на него и понимаю, что с такими длинными конечностями подлокотник вообще не преграда. И он даже не смотрит на меня. Сидит в телефоне и лапает меня.

— Мне превысить скорость? Выехать на полосу для транспорта? — Раздражённо и громко спрашиваю, отрывая его от телефона.

— Зачем? — Он аж трогательно заморгал от непонимания.

— А зачем вот это, — опускаю глаза на его руку, — подумала, что ты хочешь получить штраф и зафиксировать на государственные камеры свои шаловливые ручонки. Поэтому и лапаешь!

— Лапаю? Мне хочется тебя касаться, Аня. И я касаюсь. Тебе не нравится? — На последней фразе он понижает тон и сжимает руку на моей ляжке.

Мне хочется зло ответить, что мне не нравится, но я не могу. Дыхание сбивается, я теряюсь в пространстве и путаюсь в развязке, не могу сконцентрироваться и не нахожу ничего лучше, чем просто внимательно смотреть в навигатор. Когда спустя минуту я нахожу правильный съезд, Влад начинает медленно вести руку наверх. Хорошо, что сейчас дорога прямая и мне нужно просто вести машину, потому что мне настолько страшно и настолько волнительно одновременно, что я больше ни о чём другом думать не могу.

Влад останавливается на пределе допустимого и просто собственнически держит руку на моём бедре. Хорошо, что мы уже почти приехали и он лезет за карточкой для паркинга, поэтому длится это недолго.

Он живёт в жилом комплексе с видом на Москва-реку, парк Музеон и Красный Октябрь. Я люблю здесь кататься на самокате весной. Жилой комплекс очень необычный для Москвы, всего четыре этажа и причудливая изогнутая форма. Интересно, как там внутри? Забавно, но когда я здесь гуляла, я представляла, что здесь живу и выхожу утром гулять на набережную.

В квартире, на мой взгляд, сделан какой-то не самый удачный ремонт, и у меня вырывается это непроизвольно.

Влад смеётся.

— Я уже заметил, что я до тебя не тяну. Самолёт не тот, аурус сомнителен, Кусково есть в Москве, теперь и квартира не нравится.

— Зато хозяин нравится, — ляпаю, опять не подумав, пытаясь спасти своё положение.

— Да? — Игриво уточняет Влад, разворачивается и в пару шагов пересекает большой холл. А потом прижимает меня к стене, — скажи это ещё раз, зай.