Он Мной Одержим Навеки

Глава 34

Паркуюсь у какого-то сомнительного кафе в Химках и даю волю слезам. Мне так страшно его потерять, я так не хочу, чтобы прекращалось то, что есть. Я не могу представить больше себя без него. Я больше не одна. Теперь есть мы. Слёзы льются и льются и как будто не собираются прекращаться. Из динамиков опять вместо новостей начинает раздаваться рингтон телефона. Ну кто ещё в такую рань? Смотрю на экран, это уже Влад.

— Да?

— Зай, помоги. Я первый раз здесь, где мне позавтракать?

Он такой спокойный, даже трогательный. Не знает, где позавтракать. В перерывах он мне рассказал, что никогда не был в Шереметьево. Никогда не летал обычными рейсами. Даже в Аргентину на своём самолёте. С ним море по колено, но он не знает, как вести себя в аэропорту. Звонит мне посоветоваться.

— Я не знаю, — сбиваюсь, потому что мой голос звучит очень простуженно, — «Кофемания» там есть?

— Ань, ты что плачешь? Моя хорошая…

От его тона я не выдерживаю и начинаю реветь ещё больше и ничего не могу с собой сделать.

— Ань, всё, стой, где стоишь, нахер Петрозаводск, сейчас приеду, — говорит тем самым властным тоном.

Я понимаю, что если он сейчас вернётся и никуда не полетит, то он будет тем самым влюблённым оленем, про которого говорил Константин Юрьевич. Нельзя этого допустить, никак нельзя.

— Нет, Влад! Нет! Я не из-за тебя!

— А из-за кого?

— Не из-за кого. Взяла хот-дог с халапеньо на заправке. Очень острый, — нелепо вру и даже зажмуриваюсь от осознания этого провала.

— Хот-дог? А почему разрыдалась? — с подозрением спрашивает.

— Потому что ты очень нежно спросил. У меня ПМС. Не обращай внимания.

— Ладно, женщина. Допустим, верю. Ты точно в порядке?

— В абсолютном. Ты сам сказал, что тебе интересно посмотреть новое оборудование. Вот и смотри.

— Хорошо, женщина. Но я прилечу вечером. Завтра без меня обойдутся.

— Влад, мне надо готовиться к семинару. А ещё поспать. Ты же уже завтра вернешься, не ломай из-за меня планы, хорошо?

— Я уже скучаю.

Его слова действуют как бальзам на душу, мне бы больше всего сейчас хотелось забрать его из шарика и вернуться обратно в его квартиру, но я должна быть мудрой. Константин Юрьевич был бы мной доволен.

— Позвонишь по «Фейстайму» вечером?

— Наденешь свою розовую пижаму?

— Что? Нет, она ужасная!

— Тогда никакого «Фейстайма».

— Ладно, Ананьевский, будет тебе розовая пижама…

Мы говорим до самого его отлёта, а я успеваю спокойно доехать до академии за это время. От моей утренней истерики не осталось ни следа. И Константин Юрьевич был бы мной доволен.

Захожу в супермаркет, чтобы позавтракать, улыбаюсь, смотря на полки с мясом, вспоминаю, как здесь закупалась для нашего первого ужина. А теперь у меня ключи от его квартиры. Неужели скоро я буду регулярно ему готовить? Надо учиться…

Прохожу в кафетерий и выбираю столик, за которым он уплетал пирожные. Влюблённая дурочка, даже в супермаркете накрывают воспоминания. Беру себе раф без сахара, пшённую кашу на кокосовом молоке и листаю журнал, которые издаёт эта торговая сеть. Здесь много рецептов и по описанию вроде не сложно. Я же могу завтра приехать к Владу заранее и что-то попробовать приготовить. Наверное, он будет счастлив…

— Бро, привет! А ты что здесь делаешь? — вырывает меня из размышлений голос брата.

— Даня? Привет! А ты что здесь делаешь?

— Замечталась о своём олигархе? Я первый спросил. Заехал позавтракать.

— Аналогично, Дань. А почему дома не поел?

— Я не ночевал дома. А ты?

— И я не ночевала, — улыбаюсь, лезу в сумку за ключами и кладу перед братом. Мне не терпится поделиться, — Влад дал мне ключи от своей квартиры!

— С брелком от самолёта, в котором тебя трахнул? Пиздец вы романтики… А что, где хата у него?

— Ой, заткнись. На Пречистенской набережной у него хата.

— Я всё время путаю. Это где «Ударник» или напротив Музеона?

— Напротив Музеона. «Ударник» на Софийской.

— Точняк. Слушай, а он же где-то на Камчатке сейчас?

— В Карелии, Дань!

Проблемы с географией у нас явно семейное. Видимо, от мамы, поэтому она и ограничена модными европейскими городами.

— Слу-у-у-шай, — закадычно тянет Даня, — а может, вписку у него замутим, пока его нет?

— Дань! — повышаю голос так, что даже бариста на меня оборачивается. — Ты с дуба рухнул?

— Ань, ну по-братски, дай ключи!

— Видимо, когда наша зигота делилась, весь мозг ушёл мне. Сорян, по-братски!

Даня забирает у меня раф, выдувает половину стакана и корчит рожу. Ну что за человек такой?!

— У тебя сейчас тоже экономика?

— Да, у нас общая лекция.

— Может, не пойдём? У мамы сегодня пилатес, она до обеда не приедет. Го домой спать?

— Поехали. Хоть что-то стоящее ты смог выдать.

Мне надо на пары, даже очень. Но мои ресурсы исчерпаны. Даня носится по дорогам, как сумасшедший, но гонки с ним хоть как-то меня бодрят, и я не засыпаю за рулём. Три ночи подряд я плодотворно занималась и нагоняла материал, а вчера просто добила свой организм окончательно.

«Будешь наказана!» — единственное сообщение от Влада, когда я просыпаюсь под вечер. Открываю полное сообщение, а там три штрафа за нарушение скорости и один за выезд на полосу общественного транспорта, а также бальный рейтинг академии. Сегодня все нули. Злюсь на себя за слабость. Ну что я не могла на лекции поспать? И гонки эти. Ещё от папы за ужином получу. Стоп. А откуда он знает?

«Прекрати меня сталкерить!» «Псих!» отправляю ему и зло колочу ногами по кровати. Этот человек Excel не мог освоить и за что-то меня наказывать ещё собрался! Интересно, каким способом…

«Умница, зай. Плюс три».

Хорошо, что папу сегодня опять в следственный комитет вызывали и ему не до моих штрафов. Все разговоры за столом были с Даней по поводу того, как он должен себя вести и не подводить его. А ещё предупредил, что у нас может быть повтор обыска. Я сразу вспомнила Влада в маске и к своему стыду заёрзала на стуле. И кто теперь из нас перверт?

— Зай, ты почему прогуляла? — строго спрашивает Влад, держа телефон на вытянутой руке. Лежит на кровати в одних своих трениках без футболки. Блестящий от пота и еще более прорисованный после нагрузки.

— Ананьевский, оденься, потом я смогу ответить!

— А что тебе не нравится? — Влад начинает медленно спускать резинку штанов, оголяя ещё больше свой пресс с разветлёнными венами.

— Стой! Ты же сказал, что нельзя!

— Я что-то говорил про фейстайм? — игриво улыбается и ведёт руку ниже. На самом интересном месте у него, видимо, падает телефон, и я слышу посторонние звуки. — Прости, Георгий пришёл незаметно. Весь настрой сбил.

— И хорошо, — радостно смеюсь, — я на такое не подписывалась. Влад, я могу спросить?

— Конечно.

— А ты часто в ночных клубах бываешь?

— Бываю. А что?

— Девочки в столовой, — голос становится тише от стеснения, — сказали, что видели тебя во Флаве с какими-то девицами. Красивыми.

— Ань. Это когда было? С момента нашего уговора в Карелии я никуда не ходил. А во Флаву я водил парней-сослуживцев. Они же в основном из регионов. Устроил им экскурсию по ночной Москве. Не бери в голову. Девочки будут всю жизнь что-то говорить.

— С сослуживцами ходил? — в голове пытаюсь представить этих ниндзя в клубе в качестве гостей, — а что за красивые девушки были с вами?

Влад молчит и улыбается. Встаёт с кровати, делает несколько шагов и переключает камеру. Сначала изображение тёмное и непонятное, а потом наконец проясняется.

— Ань, смотри, — на экране телефона появляется тёмное небо с фиолетовыми и зелёными переливами, волшебство какое-то, — это северное сияние, Зай. И это самое красивое явление в природе, на мой взгляд. После твоей улыбки. Какое мне дело до других?

Я чувствую, как мои глаза застилает пелена слёз, и изображение на дисплее начинает расплываться.