Он Мной Одержим Навеки

Глава 38

Встаю и крепко прижимаюсь к нему. Поднимаю голову и смотрю на него и просто не могу поверить. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Даже отдалённо похожего не было на то счастье, которое сейчас разливается внутри. Эйфория, восторг. Чистый восторг. Одно его предложение, а я как будто вспархнула над землёй. Я даже не смела надеяться, совершенно не ожидала.

— Я так долго репетировал, — обнимает и приговаривает в макушку, — хотел всё сделать очень красиво и памятно, но не сдержался, прости.

— За что прости? Влад, я самая счастливая, ты себе представить не можешь, словами описать не могу, — поднимаю на него голову и любуюсь. Влад сияет, такой большой и такой сладкий. Обожаю. Просто обожаю.

— И камень не подарил…

— Кстати, я за этим и шла к тебе.

— За камнем? — Влад сжимает меня сильнее и гладит по щеке.

— За деньгами. Девочки спросили, сколько ты мне даёшь в месяц, прикинь, — подсмеиваюсь и слежу за его реакцией, — и я решила потребовать перевод.

— Так у нас натуральный обмен, — ухмыляется, — ты мне ещё и должна будешь!

— Эй, — ржу и пихаю его в стальной пресс!

— Ну, а если серьёзно, я не подумал, сделаю тебе дополнительную карту. Без вопросов, женщина, — берёт меня за руку и ведёт к эллингу.

— Да я же шучу, Влад. Не надо. У меня и так реклама стала дороже в десять раз после наших отношений. Просто я очень удивилась их вопросам.

— Ничего удивительного. Они эскортницы. Что им ещё спрашивать?

— Как эскортницы? Прям вот настоящие?

— Да. Диана ездила на тему с моими друзьями.

— Какую тему?

— Заказ…

— И твой брат встречается с проституткой? — Шепчу ему ошарашенно, мы уже подходим к Ярославу.

— Он влюблён в неё и не знает. Но у меня есть одно предположение на счёт неё. Потом скажу. Не при нём, зай.

Влад показывает мне два каких-то нереальных катера, рассказывает про моторы от AMG, конструкторское бюро от оборонной компании и их самую современную сталь.

— А, они прям из вашей сделаны, да?

— А что тебя так удивляет, зай?

— Ну, можно подойти и потрогать твоё наследие, меня это радует, — улыбаюсь смущённо.

Не успеваю отреагировать, как оказываюсь прижата к стене эллинга. Осматриваюсь, Ярослава нет. Это немного успокаивает.

— Моё наследие? — Усмехается и поднимает меня на уровень к себе и целует шею, — а что, если я тебе скажу, что моё наследие примерно в каждой третьей вещи, которую ты держишь в руках?

— Ты про металлические? — отстраняюсь от поцелуя, чтобы спросить.

— Я про все, — мажет губами за ухом, по шее, руками уже забрался под толстовку, — ты ездишь на машине из моей стали, по дороге, которая построена благодаря моей стали, ешь еду, которая делается на станках из нашей стали и готовится с помощью инструментов из моей стали. Я могу продолжать до бесконечности. Детка, буквально всё, что тебя окружает, скорее всего произведено из моего металла. Я везде.

Я не меркантильная эскортница, но я готова кончить от одного этого самодовольного и властного тона. Я и представить себе не могла этот масштаб, и у меня сейчас кружится от этого голова. Дайенерис Бурерождённая? Королева Андалов и первых людей? Пф. Влад Ананьевский круче. И он меня любит. И жёстко обламывает, когда вытаскивает резко руку из моих трусов и ставит меня на пол.

— Ликбез окончен, — улыбается, — продолжу попозже.

— Это жестоко!

— А кто тебе сказал, что будет легко? — Шлёпает по попе и подталкивает обратно к катерам.

Возвращается Ярослав и говорит, что сегодня их не спустят, потому что волна поднялась. Гонки переносятся на завтра.

— Кстати, Дос, там дед приехал, пойдём.

— Я надеюсь, ты своих девочек не собираешься с дедом знакомить, брат? Пусть в комнате посидят, — категорично заявляет Влад.

— А ты свою девочку тоже в комнате оставишь?

Я смотрю на них, и мне страшно. Между ними такое напряжение, мне с Даней такое и в страшном сне не представить. Я заметила в Норильске, что они особо не разговаривают, но сейчас от них искрит. И если от Яра какая-то задиристость исходит, то от Влада ледяная парализующая ненависть. Как ко мне раньше, только умноженная на миллиард. Минуту назад был нежным Котей, а сейчас даже страшно.

— Моя девочка будет со мной везде и всегда, — чеканит металлическим голосом, — ты меня слышал. Притащил шлюх в семью, к моим маленьким сёстрам. Ты в своём уме?

— А ты не охерел? Это и мои сёстры, Влад. Не забывай! — Ярослав остервенело крутит в руках какую-то верёвку, — ты забылся, — выплёвывает. — Ты не единственный сын. Даже не старший. Прекрати из себя главу семьи строить. А то так и своей пятнашки лишишься!

— За своей долей следи. Внимательно!

Влад дёргает меня за руку, сильнее, намного сильнее, чем следует, и в бешенстве уводит меня. Идёт к дому так быстро, что мне приходится бежать за ним. Но мне и слова сказать страшно.

— Прости, зай, — наклоняется и нежно целует на террасе, — меня уже кроет от этого придурка.

— Не переживай, — нежно провожу по щеке, — у меня тоже с братом бывают расприи.

— Зай, он не брат, он конкурент. Пойдём, с дедом познакомлю.

Это они из-за долей своих что ли? Мне становится жутко неудобно, потому что я спровоцировала это всё. Им же изначально равные доли полагались. То есть Влад так за своё «наследие» бьётся. Наверное, его можно понять. У меня просто эти цифры даже после сегодняшнего рассказа не укладываются в голове. Точнее, после него ещё больше не укладываются. Это же немыслимое какое-то состояние.

Дедушка как-то очень быстро уравновесил Влада. Ярослав вообще как будто супер отходчивый, ведёт себя как ни в чём не бывало. И за обедом у нас очень дружная атмосфера. А потом мы идём гулять всей компанией в их село. И со стороны мы кажемся одной большой дружной семьёй, а внутри, как я уже поняла, своя «Игра престолов».

Я поражена, всё фотографирую и снимаю на видео. Константин Юрьевич стал ещё круче в моих глазах, хотя, казалось бы, куда ещё. Он сам обо всём рассказывает. С невероятной любовью и уважением к родным местам, населению, природе и архитектуре. Вспоминаю свои слова «Константину Ананьевскому стоило больше внимания уделять воспитанию сына, а не освоению недр нашей Великой и Могучей» и планирую перед ним ещё раз извиниться. Он и сына вырастил достойнее не сыскать, и к стране относится с огромной любовью.

— Ань, — ко мне подходит Диана, когда я одна фотографирую храм, — можно тебя кое о чём попросить?

— О чём?

— Я так понимаю, что ты не подписывала NDA?

— Что? Ты о чём?

— Соглашение о неразглашении. Мне просто, находясь с Ананьевскими, запрещено фотографировать, видео записывать, что-либо рассказывать. Да и вообще телефоны у нас забрали перед поездкой.

Я поверить не могу. Сначала мне хочется пойти и разнести всех за рабское отношение к девочкам, потом вспоминаю слова Влада и думаю, что, наверное, так надо. В конце концов, я тоже в Карелию без телефона ездила.

— Ты хочешь позвонить? — Пытаюсь предугадать.

— Да не, можешь нас всех сфотографировать, ну так, чтобы меня видно было, и выложить в сторис. Ну типа гуляем с семьёй? И всё, — смотрит на меня заискивающе и хлопает глазками с опахалами на них.

— Хорошо. Найду момент, — отсылаю её подальше и иду к Владу.

— Влад, Диана просит выложить семейное фото в сторис, — тихо говорю.

— Не надо. Вообще ничего не выкладывай, пожалуйста. Только природу.

— А почему я не подписала NDA?

— Потому что ты моя любимая девочка, — улыбается, — и я тебе безусловно доверяю. И папа тоже, несмотря на твою выходку.

— Но я же не сразу стала твоей любимой девочкой, — расплываюсь в улыбке от этого прозвища. Сразу хочется домой, а не осматривать достопримечательности.

— Сразу, зай, сразу!