Он Мной Одержим Навеки

Глава 39

Ужин Юлия Владимировна организовывает в лесу, хотя вечером достаточно холодно. Я вообще её представляла немного другой. Мне всегда казалось, что она настоящая светская львица. Занятая вечными показами, благотворительными вечерами и светскими раутами, а она просто потрясающая. Невероятно живая, активная. Всех организовывает, на месте не сидит. Предпочитает активный отдых, восхождения в горы, сплавы, труднодоступные и непопулярные места гламурным курортам. Полная противоположность моей мамы. Постоянно шутит, подкалывает по-доброму и танцует. А как она заливисто смеётся, я ей любуюсь весь день. Всё-таки насколько отличается образ на дисплее телефона и реальный живой человек.

Весь остаток дня вся процессия из домашнего персонала под руководством Юлии и Виктора носятся в лес. Там готовится лось по-патагонски. Они мне рассказывают, что так постоянно ели ягнёнка во время похода в Андах, а мама Влада решила так приготовить целого лося. Анды у меня ассоциируются с любимой книгой детства «Дети капитана Гранта», мне её папа перед сном читал. Я всегда мечтала отправиться с ними в путешествие и окунуться в эти приключения. Теперь я понимаю, что с Юлией Владимировной их будет хоть отбавляй.

В лесу у них всё оборудовано для различной готовки, помимо лося, она уговорила садовника приготовить плов, и стол ломится от еды. Правда, к нам еще прилетел один политик с женой и детьми на вертолёте, у него тоже поместье неподалеку, и известный режиссёр с семьёй.

После ужина Мирося со Златой и дети гостей уговорили нас поиграть в прятки в этом самом лесу. К моему удивлению, с радостью согласились даже Диана с Алиной. Влад водил, а мы разбежались по лесу.

Я заметила ёжика, которого тоже никогда до этого не видела, и так им увлеклась, что забралась дальше обычного. Он мне и место хорошее нашёл, под кроной огромной старой ели.

До меня донёсся сладкий синтетический запах ананаса, и я поняла, что это Диана с Алиной курят где-то рядом. Постепенно до меня начали доноситься обрывки фраз: «Да, Яр жмот», «Давай попробуем с Ананьевским», «Я уже работаю над этим, он клюнул», «Весь вечер на меня смотрит», «Он такой секс», «Думаешь, у него большой?», «А давай вдвоём?».

Я с яростью вылезаю из-под ёлки, но их нигде не вижу и не слышу. Забиваю и иду на звуки голосов. Влад подыгрывает детям и всё их не может найти.

— Я устала сидеть под ёлкой, буду тебе помогать.

— Хорошо, зай, — берёт за руку и ведёт на поиски ребят, — ты какая-то напряжённая…

— Нет. Нормально. Я ежа видела!

— Да, у нас тут боевые ежи есть.

— Какие? Я и обычных не видела, а у тебя боевые!

— Они обучены бороться с кротами, чтобы не портить нам газон.

— Ты угораешь?

— Нет. Зай, я серьёзно. Отвечаю. Вам такой не нужен, кстати?

— Ананьевский, подожди, мой мозг загружает информацию. Можно об этом в телеге написать? Пожалу-у-у-йста!

Влад смеётся, притягивает меня к себе и целует. Влажно, напористо, вызывая дикое желание.

— Можно. Но тогда и мне можно. Идёт?

Я понимаю, о чём он, улыбаюсь моей двойной удаче и киваю, закусывая губу. Влад хватает меня за руку, кричит громко, что игра окончена, дети выиграли, и мы убегаем в дом.

— Пошли в душ, я пахну костром, — подталкивает Влад меня к двери в санузел.

Мы ещё не принимали душ вместе, и я стесняюсь, там же совсем светло. С другой стороны, он такой высокий, что, может, ему особо и не видно ничего. Смущаюсь, но начинаю раздеваться, пока он настраивает воду.

Мне нравится этот дом намного больше всех остальных. Он сделан в русском этническом стиле, современный, но с отсылками. Везде какие-то узоры, дерево, красивые печи. И санузел здесь такой же необычный. Душевая выложена как будто изразцами, как в старинных домах, которые нам сегодня показывали. А может, это они и есть. И выступ под тропическим душем сделан, как у печи.

— Зай, помой мне голову и почеши как следует, пожалуйста, — просит Влад, садясь на этот выступ.

Я вступаю под горячие капли, беру у него из рук шампунь и подхожу. Он сидит, поэтому я достаю до его головы, но вот его лицо оказывается ровно у меня под грудью. И я стесняюсь. Влад ловким движением притягивает меня, и мне ничего не остаётся, кроме как намылить ему голову. А он в свою очередь намыливает меня. Это что-то непередаваемое. Он урчит под моими руками, как настоящий котя, а я схожу с ума от его короткого ежика, который мягко царапает кожу, и от его губ и рук, которые уже везде, до куда достают…

После душа он несёт меня на кровать, кидает на упругий матрас и раскрывает полотенце, одновременно сбрасывая и своё. Отползаю к изголовью и любуюсь его телом. Ни одна скульптура в Пушкинском не может сравниться с моим атлантом. Тело, доведённое до совершенства. А его длинные ноги вообще сводят меня с ума, никогда бы не подумала, что буду любоваться его длинными, рельефными квадрицепсами. Выше смотреть пока не осмеливаюсь…

— Ананьевский, у нас уговор, не забывай, — предупреждаю его, когда он неторопливо целует мне ноги, начиная с щиколоток.

Поднимает на меня голову, резко встаёт, разворачивается, демонстрируя мне свою рельефную задницу, и уходит в ванну. Возвращается с моим телефоном.

— Можешь писать пост, а я пока делом займусь, — вручает мне айфон и устраивается между моих бёдер. У него такой дикий и жаждущий взгляд, что я не знаю, куда деться. От неловкости идея писать в этот момент пост уже не кажется такой странной. Моё стеснение смешивается с сильнейшим желанием, отдающим тяжестью внизу живота.

Влад целует мне бёдра, смотрит прям туда… Это очень стыдно. Я не могу отвести от него взгляд, но и выдержать это не могу, напрягаюсь.

— Зай, — говорит низко, — расслабься. Ты такая красивая… Моя… Не думай…

Я зажмуриваюсь и раскрываюсь. Чувствую, как его полные губы касаются меня. Он целует, раскрывает, лижет, дует. Сумасшествие. Это апогей нежности и близости между нами. И при этом я вся наэлектризована. Нежность становится настойчивой, он уверен, чётко знает, что делает.

Моё дыхание сбивается, я не могу сдержать стон, поддаюсь ему навстречу, бёдра ритмично сжимаются, а когда он подключает свои виртуозные пальцы, беззастенчиво на них насаживаюсь, окончательно улетая в астрал.

На часах уже третий час ночи, мы нежимся в объятиях после бессчётного количества моих оргазмов и трёх его.

— Кузьмина, ты помнишь, что я люблю тебя? — Спрашивает, очерчивая узоры на моей спине.

— Помню, — произношу едва слышно, сил уже нет.

— И ничего это не изменит. Никогда. Я тебе обещаю, — говорит твёрдо и уверенно.

Целую его в грудь и прижимаюсь крепче. Вдруг за окнами загорается яркая вспышка света и поднимается громкий шум. Что-то странное. Тут была абсолютная тишина. Только пение птиц.

— Что это?

— Вертушка. Странно. Петровы и Никоновы должны были на ночь остаться. Подожди, я схожу посмотрю.

Я решаю всё-таки сделать наброски про ежей в заметки, пока не забыла. С Владом из головы может вылететь всё. Заодно и погуглю, что за ежи такие. Слышу, что шум начал удаляться. Значит, кто-то улетел.

— Зай, я был прав, — возвращается довольный Влад через десять минут.

— На счёт?

— Дианы и Алины. Вертолёт для них завели.

— Среди ночи? Что случилось?

— Девочки чуть не изнасиловали папу, — ржёт, как конь.

— В смысле?

— Ну, в прямом. Дождались, когда все ушли спать, и припёрлись к нему вдвоём. Голые.

Я вспоминаю их разговор. Так они не Влада имели в виду… Я же хотела его увести, чтобы они его не соблазняли, а он сбил меня с толку своими африканскими ежами, и я забыла…

— Когда мы прятались, я слышала их разговор. Думала, что они о тебе, — поднимаю смущённый взгляд, — и решила тебя караулить.

— Нет, — Влад продолжает смеяться, — они уже пробовали зимой. Я им сказал… Да не суть. Короче, вот так.

— А Яр что?

— Ничего. Дрыхнет пьяный.

— А мама где была? А папа что?

— У них раздельные спальни, как и у твоих. Папа вызвал СБ и отправил их домой, как видишь.

— Я в шоке. Вот это у вас расклады…

— Да это частая тема, на самом деле. До таких, как папа, добраться нереально, а через детей можно. Войти в доверие, а потом попытаться воспользоваться. Поэтому мои родители так и рады тебе, что я под твоим пристальным присмотром, — улыбается и с бесстыжей ухмылкой забирается под одеяло.