Он Мной Одержим Навеки

Глава 59

— Влад! Влад! — слышу сквозь сон встревоженный голос Ани и сразу же вскакиваю, — зай, что случилось?

Стоит у окна в моей футболке. Нежная. Заспанная. Растрёпанная. Нереальная.

— Влад, они просто раскрылись, — со злостью показывает Аня на шторы и пытается их закрыть, — половина шестого утра! Я спать хочу!

Сколько в этой девочке экспрессии с утра...

— Любимая, они автоматически открываются, вместо будильника, сейчас закрою, иди ко мне, — зову обратно в постель.

— Влад, кто встаёт в такую рань? — залезает в постель всё ещё злая.

— Мы встаём, — сразу подминаю её под себя и зацеловываю, схема рабочая, она сразу смягчается, — чтобы к восьми потренироваться и спокойно всем вместе позавтракать и пообщаться.

— Я к тебе не перееду, я люблю спать, — всё ещё бурчит.

— Спи, зай, — продолжаю целовать, не могу от неё оторваться, но надо входить в режим, — я пойду тренироваться, а ты поспи ещё час.

— Тренироваться? — Голос оживляется, — Нет, я с тобой.

Смотрю, как Аня шарится в моей гардеробной, как полноправная хозяйка, и понимаю, что она также шарится в моей голове.

Полностью завладела ей.

Пиздец влюбился.

— Так норм? — Спрашивает, нацепив мои шорты.

Это не норм. Это разрыв. Когда она в моих вещах, она буквально моя. С ума сводит.

— Пошли, зай, — улыбаюсь, если сейчас же не спущусь в зал, будет кардио, а не силовая.

Аня минут десять за мной внимательно следит, не знает, чем заняться, то на степпер встанет, то на дорожку, то на гравитоне подтянется.

Не даёт сосредоточиться, отвлекает.

Стараюсь настроиться и сфокусироваться на мышцах, но слежу, как она ложится на коврик, качает пресс и в итоге благополучно засыпает.

— Малыш, — голос мамы вырывает из раздумий. Залип на ней и не заметил, — не жалеешь девочку…

Мама по-доброму улыбается и показывает своему тренеру, чтобы не шумел, кивая на Аню.

— Она соня. Да и дни тяжелые выдались, устала.

— Но у вас всё хорошо? Разобрались?

— Да, мам, всё хорошо. Более чем, — не хочу вдаваться в подробности, а тем более раскрывать планы и продолжаю выполнять жимы.

Занимаюсь почти час, спящая красавица даже не шевелится. Натурально отрубилась.

Мама, меняя тренажёры, постоянно умиляется и еле сдерживает смех, впрочем, как и я.

— Физкульт-привет! — Заходит в зал отец после бассейна и громко нас приветствует.

Мы с мамой и Колей уже не сдерживаемся и разрываемся смехом, когда Аня от папиного голоса вскакивает и с ужасом осознаёт, что в зале полно людей, а она спала на коврике.

— Ой… доброе утро! Простите!

Детка сама не своя, жутко стесняется. Подхожу и обнимаю её. Ничего страшного не произошло.

— Доброе утро, дорогая! Прости, что побеспокоили, — смягчает мама.

— Аня, давай подключайся! В здоровом теле — здоровый дух! Влад, приобщай! — Отец снова лозунгами пропагандирует свои убеждения.

— Всё, мы пошли собираться, во сколько выезд? В половину восьмого? Восемь?

— Лучше перестраховаться. В половину.

Киваю и увожу всё еще смущённую Аню.

Окидываю её взглядом, ощущение, что она всё ещё спит.

Бредёт за мной, но явно не проснулась.

За завтраком её не смогли растормошить даже Мирося со Златой.

Одевается на автомате и в машине снова засыпает.

Но как только подъезжаем к Васильевскому Спуску, наконец просыпается.

Она не может сдержать улыбку даже при строгой проверке фсошников. Паспорта сверяют три раза.

Сумку и все личные вещи проверяют, сканируют. То ли она после меня непуганная, то ли реально в эйфории.

Какое-то непередаваемое удовольствие испытываю, когда вижу Анин счастливый взгляд.

Когда она аж замирает от восторга и только кристальные глаза всё жадно осматривают.

Такая красивая идёт вдоль парадных расчётов, радуется всему, как ребёнок.

Люблю её непосредственность и абсолютно чистые эмоции.

Подходим к нашей трибуне, опять предъявляем документы, и я вижу на наших местах Яра, который уже вовсю болтает с отцом.

Громко выдыхаю. Он же на севере должен быть.

Сжимаю Анину руку сильнее, заземляя себя.

Она его тоже замечает и прижимается ко мне. Не то защиты хочет, не то успокоить меня.

— Не обращай на него внимания, не сейчас, — шепчет мягко.

Её голос добирается до разума, и мы проходим на наши места.

Сажусь рядом с братом и замечаю у него лангетку на носу. Даже руку не подаю, сухо киваю. И это ему жирно. Еблан.

— Влад, Влад, — вырывает от тёмных раздумий Аня, — смотри, Сергей Семёнович! — Восторженно шепчет и глядит на него с обожанием.

Не знал бы, как она фанатеет от нашего мэра, приревновал бы. Смешная…

Смотрю на неё, закуталась от холода в плед, с блеском в глазах смотрит на площадь, на присутствующих и последние приготовления. Она светится от счастья, и я сам невольно начинаю светиться.

Нестерпимо хочу поцеловать её. Вместо этого крепко обнимаю.

Теплая, вкусная, моя.

К началу отпускаю её. Надо соблюдать приличия.

В десять утра звучит голос диктора, и замечаю у себя мурашки. Так всегда. Сколько бы не ходил, всегда как в первый раз. Здесь мощно. Очень мощно.

Идёт проход наших. Всматриваюсь, чтобы узнать кого-то, и вдруг чувствую руку у себя на спине.

— Надо бы тебя обратно на службу отправить. Или в армию. Для бизнеса ты слишком тупой, мелкий, — слышу подленький голос братца.

В этом весь он. Исподтишка. Гадливо.

С самого детства такой. Как он ставил подножки.

Как издевался в школе или на сборах над самыми слабыми.

Реально недоумеваю, какого у нас в семье выросло это чмо.

Вроде отец, дед, даже мама, все пытались вложить в него максимум, вообще бесполезно. Гниль.

— Сам закапываешь себя глубже, — отвечаю нейтрально, даже не смотря на него.

Не свожу взгляда с площади. Он меня не выведет, не здесь.

— С днём рождения, кстати, мелкий. Как тебе мой подарок? — не унимается.

— Оценил. Отблагодарю обязательно.

Чувствую, как закипаю. Бесит, что отец после вчерашнего его допустил. Бесит, что в очередной раз спускает ему подлость.

Ушлёпок хотел опозорить отца, сделать больно моей маме, рассорить нас. Над Аней систематически целенаправленно издевался. И сидит как ни в чём не бывало.

Ещё его синяки не прошли. У меня до сих пор его запах крови стоит, а он опять нарывается.

— На этом подарки не заканчиваются, братец!

Молчу. Я знаю, на что он намекает. Значит, отец с ним главной новостью не поделился.

Оборачиваюсь и осматриваю трибуны. Дорошенко тут. Встречаюсь с ним взглядом. Сдержанно киваю.

Начинается проезд техники. Отвлекаюсь. Смотрю.

Яр с отцом что-то активно обсуждают. Подмазывается. Бесполезно. Я его выведу из игры.

Пролетает авиация. Парад завершают, и теперь уже я похлопываю Яра и привлекаю внимание, пока все не начали расходиться.

— Извини. Техника — моя слабость. Так о каких ты подарках? О слиянии с «Русталом»?

Глазки забегали. Быстро берёт себя в руки.

— Беги к Игорю, Яр. Инсайд для тебя: отец не передаёт пакеты, — вот теперь он не может держать марку, — что? Отец не сказал?

Лобная вена набухла. Нервничает.

— Тебе не передаёт, мелкий. С моим пакетом всё в силе.

Он ещё и храбрится. Дурак.

Все начинают вставать с мест, но ждут прохода первых лиц. Нам пока нельзя покидать трибуну, но все разбиваются в группы пообщаться.

Показываю Ане, чтобы посидела и подождала, и оттягиваю Яра к краю, якобы давая всем пройти.

— Яр, скажи честно. За что ты так борешься? Для чего собственную семью предаёшь? Отца?

— Честно? Ты говоришь о честности, Влад? О преданности ему? — Кивает на отца. — По честному половина «Севрустали» принадлежит моей матери. По честному я должен унаследовать не двадцать процентов, а шестьдесят два. И я заберу своё. Мы. Заберём своё.

Я попал в цель. Кидаю взгляд на главную трибуну и понимаю, что пора.

— Яр, может, твоей матери просто не следовало ебаться с Дорошенко за спиной отца?

Не успеваю про себя досчитать до трёх, как Яр кидается на меня и хватает за грудки.

Все оборачиваются. Все, кто надо.

— Ты ничего не знаешь, — шипит на меня и резко отпускает.

— Да похуй, Яр. Поздравляю, тебя никогда не допустят до правления, потому что ты только что показал свою неадекватность на глазах у верховного.

Улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой и похлопываю братца по спине.

— Да он сдохнет скоро, — выплёвывает. Красный, как кремлёвские стены.

— Ничего. Младший тоже тут. И тоже видел, я проследил. Знаешь, этому учат тупых силовиков. Отслеживать и контролировать всё. Я отслеживаю всё. Они отслеживают всё. А ты обосрался.

Разворачиваюсь, встречаюсь с холодным взглядом отца. Он старается выглядеть безразличным, но я-то знаю. И он знает.

Подхожу к Ане и забираю её.

Хотел за каждую её слезу выбить Яру зуб, но этого достаточно.