Он Мной Одержим Навеки

Глава 33

— Мне нравится, что ты меня возишь, и вообще твоя тачка нравится, — как-то развратно улыбается Влад.

— И чем же? — серьёзно спрашиваю, я сосредоточена на навигаторе, чтобы не запутаться в развилках.

— У меня свободны руки, здесь тесно и пахнет тобой, — снижает голос на несколько тонов.

— Влад, я в аварию сейчас попаду, — начинаю сбрасывать его шаловливую руку с моего бедра.

Ананьевский смеётся, достаёт телефон и начинает меня записывать на видео, судя по звуку. О боже, с ним невозможно ездить, не одно, так другое.

— Когда буду скучать, буду пересматривать, — строго говорит.

Я закатываю глаза и показываю ему язык. Я сейчас просто лопну от счастья. Даже поверить не могу, что меня так накрыло. Бывает же…

— А куда едем-то? Что делать будем? — спрашиваю наконец, выехав на Киевку.

— К нам. Куда ещё?

— К вам домой? К твоим родителям? — удивлённо спрашиваю и переживаю, что надо было уходить на минку, раз к ним.

— К нам с тобой. На Пречистинку, — произносит размеренно, будто до меня не доходят элементарные вещи.

— Почему это к нам с тобой? — не могу сдержать улыбку, мне кажется, у меня сейчас уголки губ треснут, настолько она широкая.

— Потому, зай. Увидел кое-что в аэропорту и понял, что надо тебе подарить, — загадочно улыбается.

Влад достаёт из рюкзака металлическую коробку, долго с ней возится, не может снять защитную плёнку. Я всё это время поглядываю на него. Наконец на светофоре он мне вручает брелок. С самолётом Airbus, тем самым, только с эмблемой авиакомпании.

— А ключи где? — Всё также расплываюсь в улыбке. Хочется забить на дорогу и забраться к нему на колени. Просто отчаянно хочу его поцеловать.

— Дома прицеплю.

— Ты мне съехаться предлагаешь?

— Я бы этого хотел, да. Тем более я сейчас часто буду в разъездах. Но, наверное, мне надо поговорить с твоими родителями, так будет правильнее.

Останавливаюсь на островке безопасности, включаю аварийку, слежу за его замешательством, и оно придаёт мне ещё больше смелости. Медленно отстёгиваю ремень безопасности, не отводя от него взгляд, а потом резко переползаю к нему. Мне даже плевать на свой белоснежный салон, который я сейчас нещадно запачкаю ботинками. Я так накидываюсь на него, что мы стукаемся зубами, лезу руками ему под кофту и мычу от удовольствия. Как же я скучала по этому телу. Влад зарывается в мои волосы и углубляет поцелуй. Он происходит с таким напором, что дыхание сбивается и начинает кружиться голова. Второй рукой вжимает меня в себя, показывая свою эрекцию, и вырывает из меня стон, который тут же глотает.

— Детка, ты плохо учила правила. Здесь нельзя стоять, тебя оштрафуют, — Влад разрывает поцелуй и держит между нами дистанцию, пытаясь привести меня в чувства.

— Плевать. Хочу тебя, — шепчу ему в губы и снова на них набрасываюсь.

— Зай, — Влад отвечает почти не разрывая поцелуй, — полчаса подожди, и ты также сядешь на меня дома на диване, — чувствую, как его губы расплываются в улыбке, — и оседлаешь.

Я с протяжным стоном повинуюсь и возвращаюсь на водительское сидение. Резко выруливаю на Ленинский и ухожу на Вернадского. Вижу, как нарушаю скоростной режим, и втапливаю ещё больше. Я хочу на дурацкий диван. Быстрее. Мне дико некомфортно, трусы мокрые насквозь, джинсы впиваются, я просто сейчас взорвусь от долбаного шва, а не Влада. И когда я стала такой похотливой? Это побочка какая-то?

— За-а-й, ну ты сейчас все камеры соберёшь, — ржёт Влад, понимая моё состояние.

— Я же сказала, мне плевать. Я хочу тебя, Ананьевский!

— Анна Павловна, — улыбается, — Вы забыли про репутацию. Мы же не хотим, чтобы нас выставили развратными мажорами. На дружественных вам каналах.

Он с такой серьёзностью это говорит, не могу сдержать улыбку. Аж зажмуриваюсь, чтобы сбить это наваждение. В итоге останавливаюсь и прошу его пересесть за руль. Я не могу. Просто растеклась, как лужица. Взгляд не фокусируется, огни сливаются в одни сплошные блики.

Отодвигаю кресло до упора назад, откидываюсь и стягиваю ненавистные джинсы. Ничего, пальто потом запахну. Убираю джинсы к себе в сумку и вытягиваю ноги на торпеду. Так полегче. Теперь понятно, в каких обстоятельствах получаются такие фотографии. Влад сразу протягивает руку и ощупывает по-хозяйски голую коленку.

Я не замечаю отрезок пути от Вернадского до Комсомольского, потому что не отлипая любуюсь Владом. Он закатал рукава, и я не могу отвести взгляд от его рук, выпуклых вен, длинных аристократичных пальцев. Я как зачарованная слежу за ним. И это мой мужчина…

Когда мы заходим в квартиру, Влад целует меня и говорит, что мигом сбегает в душ и просит принять заказ от курьера. Я уже со спокойной совестью здесь хозяйничаю и думаю, можно ли заменить потолок. А ещё понимаю, что мне здесь энергетически очень хорошо. Всё пахнет Владом, и это такой кайф. Убираю в пустой холодильник пирожные и иду на звонок. Это не курьер, это, видимо, консьерж или швейцар. Одет он, как швейцар. Передал мне пакеты из Воронежа и букет французских роз. Мама уже жалуется на Влада и сказала, что он нас разорит своими цветами. Я как-то не задумывалась, что эти бесчисленные букеты ещё и выбрасывать надо. И каждый раз к нам приходят рабочие для этого. Но последняя партия потребует целый полк…

Подхожу к большому панорамному окну и любуюсь видом на Москва-реку. Все ругают статую «Петра» Церители, а мне она даже нравится, на Влада похожа. Наверное, он такой же большой и статный, как Пётр.

Чувствую, как мне на талию ложатся большие горячие ладони. В нос бьёт запах ветивера и перца, тело начинает дрожать от эмоций, растекающихся внутри, словно лава. Замираю от предвкушения и запрокидываю шею для поцелуя.

Влад сдирает с меня толстовку. Стягивает топ и сразу спускает трусики до колен, дальше я избавляюсь от них сама и перешагиваю, ощущая острую нехватку воздуха. Как будто кто-то его выкачал отсюда.

— Я мечтал об этом моменте с тех пор, как взглянул на тебя последний раз у теплохода…

Он ласкает низ моего живота и мажет губами по шее. Дышит рвано и громко. Я накрываю его руку своей и веду вниз, намекая на нетерпение, и ещё больше возбуждаюсь от своей смелости.

Одобрительно киваю и поддаюсь навстречу его пальцам. Чувствую, как мне в спину упирается его член, и мне окончательно срывает тормоза. Хочу его немедленно, без остатка. Хочу снова ощущать его в себе. Хочу снова содрогаться в его объятиях и под его поцелуи.

Влад давит ладонью мне на поясницу, заставляя прогнуться, и разводит мне ноги. Мои руки упираются в холодное стекло, запуская табун мурашек от контраста и остроты момента. Когда Влад резко врывается в меня, я вскрикиваю и прикрываю глаза. Вид за окном скручивается в спираль. Его руки властно впиваются в моё тело. Каждая фрикция отдаётся болезненно и остро, но вызывает во мне что-то невероятное, я полностью растворяюсь и концентрируюсь на этих ощущениях.

Бёдра Влада ритмично бьются об меня, а руки требовательно сжимают грудь, даря сладкое удовольствие. Сегодня мы абсолютно одни, и я не сдерживаюсь и громко стону, получая от этого какой-то нереальный кайф.

Пять утра, мчусь по пустому МКАДу в Шереметьево. У Влада ранний рейс в Петрозаводск. Мы не сомкнули глаз ни на секунду этой безумной ночью. Сумасшествие какое-то. Я сбилась со счёта, но уже опять скучаю и не могу дождаться его возвращения.

— Зай, одну ночь потерпи, и послезавтра я уже прилечу. Можешь сразу встречать меня дома, — говорит, целуя мне ладонь и запястье.

Улыбаюсь и закусываю губу, представляя, как буду встречать его дома.

На прощание долго-долго целуемся и не можем расцепиться.

Как только Влад скрывается за дверями терминала, уезжаю. Строю маршрут до Академии и прикидываю, где мне позавтракать. Безумно хочу спать, конечно, но я уже не могу пропускать учёбу, потому что потеряла баллы по каждой дисциплине. Музыка прерывается звонком. Улыбаюсь его вниманию и принимаю звонок. Мимолётный взгляд на экран дисплея, и я понимаю, что это не Влад. Незнакомый номер. Но слишком простой или «блатной».

— Аня, доброе утро! — из динамиков машины доносится голос Константина Юрьевича.

— Доброе утро, Константин Юрьевич, — пытаюсь мило произнести, а ладони тем временем неприятно вспотели.

— Аня. Я сразу к сути. Я рад за вас. Честно. Но если ты помнишь, мне показалось, что Влад с тобой собранный, дерзкий и смелый. А сейчас я больше не вижу хищника, я вижу влюблённого оленя. Мы так не договаривались.

Я ничего не могу ответить. Договоренности с его отцом вылетели из моей головы, а теперь это звучит как-то дико. По щекам текут слёзы отчаяния, и я совершенно не знаю, что ответить. И мне до ужаса страшно услышать продолжение.

— Аня, я не изверг. Тише-тише, — говорит даже ласково, он слышит мои всхлипывания и шмыганье носом, — просто имей это в виду и не вставай у него на пути. Всё, не мучаю. Хорошего дня!

Звонок обрывается, и я даже завываю. Очень дерьмовое предчувствие…