Он Мной Одержим Навеки

Глава 47

Полночи сижу и постоянно обновляю телеграм, чтобы увидеть что-то новое, но больше ничего нет.

Я как одержимая просматриваю страницы гостей показа, их отметки, пытаясь найти зацепки, но тщетно.

Успокаиваюсь, только когда на телефоне зарядка садится, и наконец засыпаю.

— Дань, поставь у папы в кабинете мой телефон на скоростную зарядку, пожалуйста, — протягиваю ему свой айфон за завтраком.

— О-оу, только не говори, что не читала телегу ещё?

Сердце пропускает удар.

— Не читала. Что там? Дай свой телефон!

— Бро, лучше не заходи, — говорит загробным голосом.

— Даня! — Кричу на него и бегу в комнату за айпадом.

Ещё нет девяти утра, а «Курилка», ссылаясь на «Подслушано РАНХИГС», уже объявила о нашем расставании. Доказательством послужили фотографии Влада рядом с этой Кристиной Назимовой на показе и её утренние сторис с огромной корзиной красных роз. Она лаконично подписала их «501».

Якобы они сразу узнали почерк Влада в этом. Плюс меня не было на показе и я три дня ничего не выкладывала.

Я поверить не могу! В душе теплится надежда, что он не мог меня забыть за несколько дней. Что он тоже очень переживает, несмотря на то, что надо посещать мероприятия. Что он просто не мог сразу переключиться на другую. Но ревность разрывает.

Даня видит моё состояние и виновато обнимает. Но он, конечно, не виноват. Я бы увидела это. Некоторые доброжелатели мне и в предложку кинули эти посты.

Насыпает мне огромную тарелку своих хлопьев. Мы всегда в детстве их ели, когда было плохое настроение. Даня и сейчас ест, а мне мама не разрешает.

— Так, ну я тоже в курсе ваших интриг телеграммовских, — заходит мама на кухню со своим айпадом, — Аня, ты видела, как тюльпаны распустились сегодня? Иди видео сними и подпиши: «Фура». А то «501». Смешно.

Я поднимаю на неё глаза и не могу поверить. Мама меня защищает и поддерживает. Утираю слёзы и иду в сад. Глупо, конечно, делать вид, что мы вместе, когда нет, но я не могу признать расставание. Меня просто растопчут все эти сокурсницы. Мне и так невыносимо больно, а когда тебя и лежащую бьют, это вообще за гранью.

А что Влад обо мне подумает, когда увидит эти жалкие попытки? Ему же доложат…

Да плевать мне! Пусть докладывают. Он думает, что может бросать слова на ветер? Нет! Вот пусть и объясняет своей Кристине, что это за фура и по какому поводу. Он же любит у нас разъяснять!

От злости топчу коробки с этими тюльпанами. Но быстро беру себя в руки. Они не виноваты.

Мама заваривает мне мятный чай с лавандой, чтобы я успокоилась. И мы вместе выбираем видео, которое выложить.

Даня подносит свой телефон со сторис этой Кристины, и мы сравниваем. Я бесспорный победитель.

— Ну-ка увеличь, Дань, — говорит мама приказным тоном, — Ань, так это не от Влада цветы у неё. Другой цветочный. Влад присылал всегда цветы из Leto, а у неё букет не от них.

— С чего ты взяла?

— Наверное, с того, что я за ними ухаживала и обратила внимание. Всегда из одного и того же салона. Я уже прекрасно знаю их ленточки, банты, корзины. Столько цветов получить за месяц. Да я эксперт, — уверенно заявляет мама, — да и красные розы он только один раз подарил. Те двухметровые. А у неё, прости господи, кладбищенские. Я думаю, что это не он. Просто сплетни.

Мама захлопывает крышку своего айпада и горделиво покидает кухню. Мы с Даней переглядываемся с непониманием и продолжаем хрустеть хлопьями.

Есть логика в её словах, но внутри всё равно кошки скребут.

В конце концов, это всё предположения.

На улице сегодня жара, и я даже не могу надеть чёрное худи, чтобы от всех спрятаться.

На пары не хочется совершенно, но сегодня очень важный семинар.

— Дань, захватишь меня с собой?

— Канеш, бро, какие вопросы.

Я надеваю джинсы, свободную футболку и Данин бомбер с бейсболкой. Мне кажется, что я сейчас больше похожа на него, чем на себя. Так комфортнее.

— Дань, — спрашиваю в машине, — она намного красивее меня?

— Ань, ты мой бро, я не могу тебя оценить!

— Окей, а она очень красивая без сравнения?

— Зачётная, да. Но слишком затюненная, может, это фейсап, конечно. Но я с такими не мучу и мои чуваки тоже.

— Влад говорил, что я самая красивая! — говорю с обидой и скрещиваю руки на груди. Не могу смириться, не могу поверить!

— Знаешь, когда вы начали встречаться и вы там с мамой что-то с тобой сделали, мои чуваки сказали, что ты топовая…

— Правда? — Не могу сказать, что меня интересует мнение друзей брата, но сейчас мне дико приятно.

У нас совместная лекция с Даней и со всем потоком практически, поэтому мы вместе заходим в огромную аудиторию и под шёпот и переглядывания поднимаемся на самый верх.

Шушуканье не стихает, даже когда в аудиторию заходит преподаватель. Наверное, надо было сесть наоборот на первый ряд, тогда бы я не видела их взгляды.

Даже Даня конспектирует, а я читаю комментарии в «Подслушано». Все просто ликуют. Им-то какое дело? Что я им сделала, что они так злорадствуют?

Я же ни о ком слова плохого не сказала. Со всеми старалась дружелюбно или нейтрально общаться, а они меня полощут на чём свет стоит.

Конечно, там есть и адекватные комментарии. Моё видео утреннее тоже обсуждают. Некоторые, как и моя мама, говорят, что это совпадение и вообще не масштаб Влада.

Кто-то даже мне в личку пишет и поддерживает. Но это такие же аутсайдеры, как и я, по мнению популярных компаний нашей академии.

На семинар я иду одна, и в моей группе все, наоборот, предельно неестественно делают вид, что меня не замечают. Это нисколько не лучше, чем активные перешёптывания. Как же мне хочется сквозь землю провалиться.

Даня пишет, что он уходит со своего семинара и едет с друзьями поесть. Но обещает забрать меня после пар.

Выхожу в конце учебного дня из Академии и жду Даню. Он не отвечает, и я не знаю, пойти ли поесть или дождаться его. Пока я мешкаюсь, замечаю периферийным зрением кого-то сбоку от меня.

— Аня, — обращается ко мне та самая девушка из столовой, — я видела новости, мне так жаль, — произносит с наигранным участием.

— На счёт?

— Ну как… Ананьевский тебя поюзал и бросил. У неё и подписчиков больше, и родители ближе к ним по статусу. Понимаю, как тебе тяжело…

Хочется ей врезать так же, как Влад Ярославу, но я, к сожалению, не умею. Хочется ответить, защититься, но я ничего не могу. Как бы мне сейчас хотелось, чтобы он просто приехал сейчас и расставил все точки над i.

— Свою жалость оставь при себе. Вокруг нас всегда много сплетен. Фейк ньюс, — пытаюсь улыбнуться.

— А это? Тоже фейк ньюс? — ехидно улыбается и показывает мне фотографию. Где эта Полина сфотографировала свои туфли рядом с чьими-то мужскими. Там ничего не понятно. Я не могу узнать Влада по чёрным брюкам и туфлям. И ответить мне нечего.

— И что это доказывает? — Спрашиваю девушку и замечаю, как её взгляд меняется, и она спешно блокирует телефон и опускает глаза в пол.

— Полина, ты чего докапалась до Ани? — Слышу за собой незнакомый голос, отдающий жёстким наездом.

— Я? Докопалась? Просто соболезную Ане. Даже не могу представить, как ей тяжело после такого слива…

— Сливной бачок у тебя вместо мозгов, Поля. Ань, пойдём. Нас Влад ждёт, — парень меня берёт довольно грубо за локоть и тащит на парковку.

— Ты вообще кто? — Поворачиваю голову и спрашиваю у парня, когда отходим от этой Полины на приличное расстояние.

Парень подходит под типаж «Чёрный шкаф», который сейчас в тренде у девочек. Весь в чёрном, несмотря на жару, крепкий, очень высокий, не как Влад, без перебора, но здоровый. Смуглый, хмурый и как будто бы опасный. Хотя объективно красавец, этакий принц из сказок про Восток.

— Эльдар, — отвечает так, как будто мне о чём-то говорит это имя, — Эльдар Авербах.

— Мне это ни о чём не говорит, — жёстко одёргиваю руку и останавливаюсь. Полина точно уже не видит нас.

— Я друг Влада.

— Первый раз слышу твоё имя. Я тоже могу сказать, что я чья-то подруга. Ни о чём, — разворачиваюсь и ухожу прочь.

— Я друг Коти, — парень начинает задорно улыбаться и победоносно смотрит на меня, когда я резко возвращаюсь.

Ладно, теперь верю.

— В любом случае я о тебе не слышала.

— Вообще? — Парень как-то разочарованно смотрит вдаль, — я месяц тебя опекаю, а ты не слышала…

— Это ты докладывал ему о моём настроении?

— Я.

— Он правда ждёт нас? — С надеждой спрашиваю.

— Нет. Просто прочёл подслушку и увидел, как Рябова к тебе пристаёт.

— И решил спасти?

— Котя меня уроет, если Заю расстроят. Так что да.

— Это уже не актуально…

— В смысле? В предложке не чей-то хейт? Есть основания?

— Мы расстались, да. Ты же его друг. Не в курсе?

— Не в курсе. Мы не общались на неделе. Вы же в деревню уехали, не мешал. Что он натворил? Почему ты его бросила? — засыпает вопросами.

— Я? Я его не бросала…

— Он тебя? Да не может быть. Нереально. Не верю. Что у вас случилось?

— Вот сам и спроси у своего друга.

— Ладно. Не лезу. Блин, — этот чёрный шкаф сейчас так искренне расстроен, что у меня в голове вообще ничего не укладывается. — Ань… Не переживай. Я займусь всеми этими постами и комментами, я знаю админа. Не парься. Я уверен, что вы разберётесь. Отвечаю, разберётесь.

Парень так уверенно это говорит, что я ему киваю сквозь пелену слёз на глазах.

— Спасибо, Эльдар.

— Хочешь, я тебя довезу? Ты без машины?

Я звоню Дане, он стоит в пробке на третьем кольце, и я соглашаюсь.

— Я не близко живу. Двадцать километров по Киевке.

— Да я знаю. Без проблем вообще.

Парень подводит меня к чёрному наглухо тонированному «Гелендвагену» на чёрных дисках. Чёрный шкаф ездит на чёрном шкафу. Как оригинально. Но тем не менее он мне нравится.

— А мы можем заскочить на пять минут в фудхолл?

— Любой каприз, — улыбается широкой улыбкой, — за мои деньги. Хычинов себе заодно возьму.

Мы заходим в фудхолл, и я беру нам с Даней еды на вечер, потому что родители улетают в Дубай.

Всю дорогу мы с ним болтаем на отвлечённые темы и обсуждаем учёбу. Он вскользь упоминает, что с Владом дружат ещё с закрытой школы в Англии. Только Влад там недолго проучился, а он только в том году вернулся на родину. Рассказывает, что собирается работать в Минспорта. По фамилии теперь догадываюсь, что он сын владельца футбольного клуба.

— Держи, это тебе, не грусти! Я порешаю с подслушкой!

Прощаюсь с новым знакомым и иду домой. Заглядываю в пакет, там несколько плиток дубайского шоколада.

С грустью убираю обратно. Соскучилась по Владу. Вот бы с ним лежать сейчас и есть сладкое.

Соскучилась по его прикосновениям, вкусу, запаху, по всему. Мне физически его не хватает. Физически плохо без него.

А в душе вообще всё разрывается. И эпизод с этим Авербахом меня путает ещё больше. Все мне твердят, что всё будет хорошо, а он уже цветами кого-то заваливает. А может, не заваливает… А может, и её заваливает...

— Аня, Даня, прошу вас, не забывайте закрывать ворота. Когда уходите из дома, закрывайте все окна, ставьте дом на сигнализацию и на ночь закрывайте ставни на первом этаже. Я буду звонить и напоминать, — повторяет мама одно и то же уже сотый раз.

Мы провожаем родителей и расходимся по своим комнатам. Я решила, что сойду с ума, читая все комментарии, и просто отписалась от всех этих сообществ.

Может, я долго и не выдержу, но впереди праздники, и я постараюсь соблюдать диджитал детокс.

Меня накрывает такой апатией, что я даже не могу смотреть сериал, который давно хотела.

Просто лежу и не знаю, что делать и как быть.

С каждой минутой моя уверенность в том, что у этой Кристины цветы всё-таки от Влада, растёт.

Слова мамы и Авербаха лишь маленькие искры света в моём сознании тьмы.

Настроение меняется со скоростью света, и я не знаю, как с собой совладать. То я скучаю так, что скулю, то злюсь на него и блокирую. Через двадцать минут достаю из блока и опять скучаю.

И каждую долбанную минуту жду звонка или сообщения. Реагирую на каждое уведомление.

Даня зовёт позависать вместе, но я отказываюсь и извожу себя ещё больше.

Прислушиваться к маме и не накручивать не получается. Мне просто надо свыкнуться с новой реальностью.

В часа три ночи я так от себя устаю, что выхожу к себе на балкон и сижу. На ночной прохладе немного легче, я вслушиваюсь в пронзительную тишину и глубоко дышу.

Хотела бы я такой тишины в своей голове. Хотя бы ненадолго. Пытаюсь сконцентрироваться, и мне почти удаётся.

Слышу, как в комнате звонит телефон. Вскакиваю и бегу. Кто может так поздно звонить. Только он…

Подбегаю и разочарованно смотрю на надпись «Мама». Разочарование в ту же секунду сменяется беспокойством. Почему так поздно?!

— Да, мам?

— Донь! Не разбудила?

— Нет. Что случилось, мам?

— Мы не смогли улететь. Папу на таможне задержали. Я не знаю, где он, что он и как. И счета нам заблокировали. У тебя наличные есть? Хотя бы такси мне вызвать.

— Мам, у меня есть моя карточка рабочая. Не переживай, я сейчас вызову тебе, пришли терминал и номер выхода.

— Аня, — мама хнычет, — что теперь будет?

— Мам, успокойся, пожалуйста. Сейчас сброшу тебе всю информацию.

Заказываю такси, сбрасываю маме. Проверяю свою карту от папы. Действительно арестована. Перевожу все свои личные деньги на криптокошелёк и пытаюсь нагуглить что-то про папу. Ничего нет. В телеграм-каналах тоже. На его акционеров тоже ничего.

И только когда мама приезжает, осознаю, что я целый час не думала о Владе и Кристине. Вот таким жестоким способом меня избавили от этих мыслей.