Он Мной Одержим Навеки

Глава 49

Мне сразу приходит сообщение с адресом. Ленинский проспект, мне близко, недалеко от нашей Академии. Но времени в обрез.

Идёт дождь, настроения и так нет. Быстро переодеваюсь просто в черные брюки и черный лонгслив, показываюсь маме, она лишь кивает и продолжает отстукивать ногтями по каменной столешнице. Даня сидит в наушниках на диване и кивает головой в такт своей музыке. Переживают оба, каждый по-своему.

Накидываю кожаный тренч и выхожу на улицу. Закрываю глаза и втягиваю влажный свежий воздух, насыщенный озоном. Все ароматы в саду насыщенны, пахнет пихтой, шишками и мхом. Вспоминаю парфюм Влада и закусываю до боли губу, чтобы не расплакаться. Невыносимая тоска.

Еду до офиса в полной тишине. Даже навигатор не включаю, я знаю, куда ехать, не хочу слышать никаких звуков. В голове прокручиваю предстоящий разговор с Константином Юрьевичем.

Когда я подъезжаю к офису «Севрусталя», я теряю дар речи. Почему я никогда не обращала внимания на это здание? Оно поражает меня своими масштабами. Да, в Москве огромное количество офисов, в том числе целые небоскрёбы у государственных корпораций, но здание Ананьевских оказывает на меня какое-то особое впечатление.

Пишу Владимиру, что я подъехала, заезжаю на территорию, паркуюсь, выхожу, поднимаю голову и несколько минут стою и смотрю задрав голову на эту махину. Я не видела их заводов, компаний и воочию до конца не представляла этот размах.

Теперь перепалки Влада и Яра кажутся какими-то даже забавными. Тут офис, как у мировых гигантов, хотя «Севрусталь» и есть мировой гигант, а они дерутся на лодочке и обзываются.

С каждым шагом моя уверенность и раскованность испаряются. Понимаю слова Влада о том, что к Константину Юрьевичу просто так заходить неуместно и удивленный взгляд мамы, когда я сказала, что позвоню Ананьевскому.

А где-то на отблесках сознания всплывает чувство нереальной крутости. Я не испугалась выложить о них пост, я встречалась с наследником этой махины, а сам Константин Юрьевич прислушивался ко мне и хвалил.

В стеклянные двери вхожу уже снова уверенная в себе и полная решительности. Я думала, что Воронов крутой, но его активы и близко не шли ни в какое сравнение с этим. А значит, Ананьевский намного выше.

Девушка у турникетов здоровается со мной и просит подождать. Буквально через минуту спускается Владимир, проводит меня через охрану и провожает к Ананьевскому. Предупреждает, что у меня двадцать пять минут.

Почему не тридцать? Ладно, мне и пяти хватит.

Секретарь говорит, что нас ожидают, и мы заходим с Владимиром вместе в огромный кабинет.

Здесь сразу и переговорный стол у панорамного окна, и зона отдыха, и рабочий стол. Всё очень современное и идёт Константину Юрьевичу. Как будто подбирали под него, под его стиль, каждую деталь.

— Анюта, привет! Заходи! — Улыбается широко Ананьевский, а у меня сердце замирает, как их улыбки похожи. — Володь, спасибо, пока свободен!

— Добрый вечер, Константин Юрьевич! — Смущенно улыбаюсь и подхожу к креслу, на которое он меня приглашает.

— Не знал, захочешь ты что-то или нет. Кофе тебе вот с чем-то принесли.

Я опускаю взгляд на журнальный стол и замечаю там раф и моти. Мой любимый кофе и десерт.

— Моти? Откуда вы знаете?

— Я много чего знаю, Аня. Рассказывай. Не будем терять времени.

Даже немного жутковато. Надеюсь, ему Влад сказал, что я моти люблю, а не в досье нарыли.

— Константин Юрьевич, мои родители вчера вылетали из Шереметьево в Эмираты, и папу на таможне задержали.

Константин Юрьевич жестом меня затыкает, встаёт и подходит к своему столу.

— Марин, Володю обратно позови, — обращается Ананьевский через селектор, — сейчас всё сразу ему расскажешь.

Я киваю и тянусь за кофе. Теплый стакан согревает онемевшие от нервоза пальцы, а нежный вкус успокаивает и бодрит. Понимаю, что так ничего не ела за день и быстро уплетаю моти со вкусом личи. Всё-таки есть прикол в этом, пусть и через досье.

В кабинет возвращается Владимир, и я рассказываю всё, что знаю, и передаю ему номер нашего Алексея.

— Спасибо, Константин Юрьевич!

— Пока не за что, Анют. Но мы как минимум выясним, что там происходит. Но знаешь, не нравится мне этот Фёдоров. Слышал о нём.

— Я не знаю, честно. Папа нас никогда не посвящал в дела.

— Понимаю. И об управлении твоего отца я тоже слышал. Он хороший специалист, я бы его взял к себе. Мне такие люди лишними не будут.

Я пожимаю плечами и опускаю глаза. Не знаю, что сказать. И не знаю, пора ли мне. Нужно самой попрощаться или дождаться, когда он меня проводит. В воздухе летает какая-то недосказанность…

— Константин Юрьевич, — всё-таки решаюсь спросить и робко поднимаю взгляд, — как дела у Влада?

— Я не знаю, Аня, — тяжело вздыхает, — мы так и не поговорили. Юля строго-настрого запретила мне лезть к нему, к вам. Держу слово перед своей женщиной, — его губы трогает кривая усмешка.

— Понятно, — выходит таким загробным тоном, что я сама пугаюсь своего голоса, — в телеграме пишут, что у него уже новая девушка…

— Исключено, — строго отрезает.

— Я видела фотографии с показа…

— Расковаловой? Ань, да он в Москву на пару часов заехал. Я не смог пойти, а у нас было шесть пригласительных. Неудобно было вообще проигнорировать. Юля попросила Влада вернуться и сопроводить её. Он там был полчаса и улетел в Оман.

— В Оман? — жадно внимаю любую информацию о нём.

— Да. Передал мне через мать, что ему отныне от меня ничего не нужно, и улетел на подписание контракта по своей газировке.

Противоречивые чувства. Меня тоже цветами заваливал, когда улетал…

С другой стороны, всё равно горжусь им. Он очень надеялся на эту сделку.

И при этом расстраиваюсь, что стала причиной его разлада с отцом.

И где-то совсем глубоко теплится надежда, что он далеко и ничего не знает, а это лишь недоразумение.

— А когда вернётся, не знаете?

— Не знаю. Султан ему самолёт предоставил. Поэтому без понятия. Всё, упорхнул птенец от меня, — делает паузу и твёрже говорит, — красавец! Ещё меня кредитовать будет.

Внимательно смотрю на него и понимаю, что он добился своего. Именно такого Влада он хотел видеть, и теперь его глаза горят гордостью. А меня перемололи и всё…

В стакан кофе капает слеза за слезой. Ставлю его на стол и быстро смахиваю свой признак слабости. Хватаюсь руками за кресло и дышу тяжело, взгляд не поднимаю. Явно ощущаю, что на этом всё. У него сделки, он реализовывается, ему не до меня. Это я дома сижу, ем мороженое и, как дура, не вылезаю со странички его новой, а он делом занят.

— Извините, Константин Юрьевич, я пойду, ещё раз спасибо!

— Подожди, я с тобой выйду. Ань, — Константин Юрьевич как-то теряется, как будто не знает, как ко мне подход найти, — знаешь, я когда Юлю увидел впервые, не поверил, что такие существуют. Снималась у нас в рекламе. Была уже известной. Я попросил её агента позволения зайти к ней после съёмок. И вот захожу в гримёрку, а она тощая такая, уставшая сидит, и в одной руке у неё куриная ножка, а во второй чизбургер. И я пропал в тот момент. Понял, что моя. Больше её не отпускал… И Влад так же пропал. Я же вижу.

— В том-то и дело, что буквально пропал…

— Ань, я, конечно, обещал не лезть. Но я тебе сейчас не как его папа говорю, а как мужчина. Любимой женщине стоит только на пороге появиться у мужчины и всё. В этом своём, — кивает на меня, — плаще как войдёшь. Сама понимаешь. Дело молодое…

Поднимаю на него глаза и смотрю не веря. Я с ума сошла или он мне предложил заявиться к Владу в тренче? Он то самое имеет в виду? Охренеть…

Хотя…

Я даже не думала в этом ключе…

А почему нет?!

— Спасибо за поддержку, Константин Юрьевич.

Он кивает, что-то читает в телефоне и встаёт.

— Пойдём, — быстро собирается и открывает мне массивную дверь, — кстати, экспертиза пришла, — рассказывает по пути.

— Аварии? Что там?

— Я видел видео, чуть не поседел, если честно. Владислав тебе жизнь спас. Реакция и просчитывание ситуации впечатляющие. Я, наверное, сотни раз пересмотрел. Настоящий герой. Молниеносно сработал. А экспертиза. Это не Ярослав. Он не виноват. Точнее, виноват, что не изучил поведение плавсредства на воде и нюансы, но он не наезжал на вас.

— Да? И Вы его вернули?

— Нет. И не собираюсь.

— А почему так произошло?

— Нельзя идти в кильватере, то есть позади другого судна на такой скорости. Он попал в резонанс с волной и потерял управление. Плюс этот корабль волну дал. Опасное вождение, да, но не покушение.

— Хорошо. Аж груз с души упал. А Влад не знает?

— Пока не знает.

Мы выходим из офиса, у входа Владислава Юрьевича уже ожидает машина и водитель. Он открывает ему дверь и передаёт крафтовый пакет, как из фастфуда.

— Аня, возьми, пригодится. Как только что-то будет известно, мы дадим тебе знать. Не переживай, обещаю сделать всё, что могу.

Я раскрываю пакет и вижу там наличку. Много налички. Пачки пятитысячных купюр. Наверное, несколько миллионов.

— Константин Юрьевич, не стоило, — поднимаю на него взгляд и встречаюсь с его строгим взглядом, — я вам всё верну.

— Аня, — улыбается снисходительно, — я в долг никогда и никому не даю. Если могу помочь, я помогаю. И тебе советую придерживаться этого принципа. Пока!

— Поняла. Спасибо! До свидания!

Дожидаюсь, когда его минивэн отъедет и иду к своей машине.

Сажусь и долго не могу сдвинуться с места. Теперь всегда это здание будет мне напоминать о нём. Долго-долго смотрю на бесконечные окна, прежде чем уехать.

На светофоре открываю подлокотник и нахожу ключи с самолётиком. Не разворачиваюсь в сторону области, а еду в центр. К нам. К нему…

Прежде чем заехать в паркинг делаю круг по набережной и проверяю, не горит ли свет в окнах. Я уверена, что сегодня он не вернётся в Москву, поэтому не могу ответить себе на вопрос, зачем я вообще сюда приехала.

Отпираю дверь, и в нос сразу же бьёт его запах. Как же хорошо…

Снимаю сапоги и осторожно прохожу вглубь квартиры. Воспоминания накрывают. Веду рукой по стене. Мы здесь провели так мало времени, но оно было самое счастливое…

Прохожу к нему в спальню и откидываю покрывало. Новое белье. Им не пахнет. Ложусь на кровать. Им пахнет покрывало и декоративные подушки. Обнимаю их и надышаться не могу. Идиотка. У себя всю комнату залила слезами, теперь к нему приехала заливать.

А позвонить или написать гордость не позволяет. Понимаю, что надо просто сделать шаг. Все говорят. А не могу.

Открываю окно, слушаю город и лежу. Голова наконец-то перестала болеть. Так хочется рассказать ему про аварию, обсудить. Хочется погладить, обнять. Хочу услышать его смех, увидеть улыбку. Сумасшествие какое-то. Он в каждой моей мысли…

Настойчиво звонит телефон. Я не могу понять, откуда доносится звук. Где я.

Достаю телефон из кармана, половина третьего ночи. Мама звонит. Волнуется жутко, наверное. Вспоминаю, что приехала к Владу и, судя по всему, уснула. Впервые за несколько дней. Как я безмятежно спала.

— Аня, где ты? Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает.

— Да, мам, прости, я уснула. Сейчас приеду.

— Давай быстрее! — Говорит мама очень взволнованно. — Аня, папа дома!