Он Мной Одержим Навеки

Бонус. Оман

Оман. Медовый месяц.

Идя по стенам крепости Низвы, у меня складывается стойкое впечатление, что я попала в восточную сказку. В Эмиратах такого ощущения нет. В Дохе тоже нет, а здесь я то ли в гостях у Алладина, то ли перенеслась в Дорн из «Игры престолов». Возможно, это из-за запрета строить небоскрёбы. И я полностью разделяю это видение.

В королевском дворце атмосфера абсолютной роскоши. От неё даже рябит в глазах, а потому не чувствуется аутентичности, здесь же трушно.

Мне безумно нравятся их деревянные резные ставни, двери, арки. Вроде очень просто, но в то же время элегантно и величественно.

Провожу рукой по шероховатой стене крепости и пытаюсь осознать её возраст. Сколько всего видели и застали эти стены за тысячу двести лет.

Хочу позвать Влада, чтобы он тоже потрогал, но он увлечённо болтает с нашим гидом.

Облокачиваюсь на стену и любуюсь им. Такой красивый и мужественный в этом арабском балахоне. Кто бы мог подумать, что русскому богатырю эта рубаха так может пойти.

И тут же ловлю на нём взгляды местных женщин. Они не стесняются пялиться на него. На моего мужа. Мне уже вообще не интересна эта стена.

— Влад, — подхожу к мужу вплотную, — у меня к тебе деликатный вопрос.

— Так, — Ананьевский сразу же перестаёт слушать почётного советника дедушки Халида и разворачивается ко мне с сияющей улыбкой, — я заинтригован, зай.

— Как называется это платье, — показываю Владу на его белое национальное одеяние, как у всех местных мужчин в Омане и арабских странах.

— Диш-да-ша, — проговаривает Влад по слогам.

— Ты что, не надел трусы под свою диш-да-шу? — Строго на него смотрю.

— Заметила? — лыбится Ананьевский.

Я закатываю глаза от его довольной физиономии. Как можно выйти из дома без трусов? Ещё и в белой одежде.

— Все заметили! На тебя пялится каждая женщина! Даже те, что в никабах, Влад!

— Я большой и светлый, вот и пялятся, — пытается успокоить меня Влад, а я от этого ещё больше злиться начинаю.

— Они смотрят прям туда! — Топаю ногой. Меня это бесит жутко. Он мой муж! — Какого хрена вообще?

— Твоего большого хрена, зай.

— Влааад! — Кричу на всю крепость и вообще не могу совладать со своими чувствами, — у тебя что, закончились трусы?

— Нет. Халид с самого моего первого приезда сюда в десять лет сказал, что трусы не нужны, они не дают члену набрать полную силу. Ограничивают его свободу.

— Ты издеваешься надо мной? Халид тебе это в десять лет сказал?

— Да. А что тебя удивляет?

— Ну, я в десять лет «Приключения Паддингтона» любила. А вы свои члены уже обсуждали.

— Паддингтона? Кто это? — Смотрит на меня растерянно муж.

С громким выдохом разворачиваюсь и иду к смотровой площадке, к которой нас вывел советник.

Надо выдохнуть и успокоиться, это просто невозможно. Делаю дыхательную практику, которой меня научила Юлия Владимировна, но Влад не даёт закончить. Заключает в свои жаркие объятия, да ещё и бугорком своим впивается в поясницу.

— Зай, ну чего ты кипишуешь. Они здесь не нужны. Жарко. Хочется свободы.

— Как не нужны? Ты видел вот этот выступ? — Указываю ему на его причинное место, — Куда я только при выезде из дворца смотрела?

— На коз, как всегда, — ржёт Влад над моей любовью к местным горным козам, — да что тебе не нравится, зай?

— Ты мой! И я не хочу, чтобы на тебя смотрели! Только я могу смотреть! Понятно?

— Была бы моя воля, — склоняется и шепчет мне на ухо, — я бы его спрятал в тебе навечно. Вообще из тебя выходить не хочу, — делает движения бёдрами мне навстречу, явно демонстрируя свои намерения.

— Твою энергию бы, да в правильное русло, Ананьевский.

— Моя энергия и стремится в твоё русло, женщина.

— Влад! — Разворачиваюсь к нему и смеюсь, — ты невыносим.

В это время я замечаю озабоченное лицо советника и понимаю, в чём дело. Здесь нельзя демонстрировать свои чувства на людях. А мы слишком увлеклись.

Вспоминаю слова Дани о том, что наши брачные игры всем заметны, и беру себя в руки. Шепчу Владу, что надо вести себя прилично, и мы стараемся изо всех сил дальше слушать истории этого чудесного султаната.

К своему стыду, до приезда сюда я об Омане ничего не знала. Только что государство существует в принципе. А оказывается, была даже Оманская империя, и Оман практически всю свою историю был независимым, в отличие от своих соседей.

— Знаешь что? — Шепчет Влад, вновь вставая слишком плотно ко мне и нарушая протокол.

— Что?

— Мы сегодня не поедем в Каньон Вади-Гул, в другой раз. Я слишком хочу тебя.

— Вернёмся во дворец? — Представляю вновь долгую дорогу по палящей пустыне и мысленно схожу с ума. Мне очень тяжело здесь физически. Оттого я нервная, раздражённая и вечно уставшая. Да, здесь не чувствуются пятьдесят пять градусов, но мне и в тридцать жарко. На Путорано мне было куда комфортнее.

— Нет. Нас ждёт яхта в порту, — Влад кивает головой, и я замечаю белоснежную красавицу.

— Скажи этому Ибрагиму, что мне плохо. Поехали прямо сейчас, — решительно заявляю Владу.

Мы объясняемся с королевским советником, и их кортеж подвозит нас в порт.

На борту яхты нас встречает капитан судна с экипажем. Они нас поздравляют, обсуждают что-то с Владом и, к моему шоку, покидают нас.

— Да ладно? Мы останемся одни? — Спрашиваю у Влада и не могу поверить в своё счастье.

Один из очень жирных минусов нашего положения — люди. Нас постоянно окружают люди, обслуживающий персонал, охрана и ассистенты. И остаться вдвоём на борту — мечта и практически непозволительная роскошь.

— Да, зай. Абсолютно одни на сутки.

Мы переглядываемся, всё понимаем и забегаем в кают-компанию. Оказавшись в прохладном помещении, накидываемся друг на друга и заваливаемся на диван.

— Знаешь, о чём я фантазировал в Низве? — отрывается от моих губ Влад, — пока ты ходила и трогала стены?

— Боюсь представить.

— О том, что ты заберёшься под мою диш-да-шу и отсосёшь мне среди этой древности, — широко улыбается и смотрит на меня с надеждой, как на джина, который вот-вот исполнит его желание.

— Что? Какой же ты перверт!

— Ну так что? Верхняя палуба тоже подойдёт. Зая порадует котю?

— С одним условием.

— Любое, — Влад вскакивает и тащит меня наверх, — что ты хочешь?

— Ты всегда будешь носить трусы!

— Развела меня, сучка! — шлёпает меня по попе и толкает наверх.

Влад отошёл в открытое море, и мы отдыхаем на корме в предзакатный час. Здесь свежо из-за бриза и очень умиротворённо. Как же мне хорошо. Как я счастлива. Порой даже страшно от силы испытываемых чувств. Как же я благодарна судьбе за встречу с ним. Словами не передать.

— О чём ты сейчас думаешь, Зай? — Спрашивает Влад, лёжа на моей попе.

— О том, что если бы поступила в Вышку, а не Ранхигс, не встретила бы тебя. Так грустно стало, когда представила. Я не представляю своей жизни без тебя. Влад, — не могу больше контролировать свои эмоции и начинаю плакать, — ты моя жизнь. Спасибо тебе за всё. За каждый миг, за всё-всё-всё. Там, где ты, там любовь и счастье. Я так тебя люблю.

Влад встаёт с меня, поднимает меня к себе, обхватывает лицо в руки и начинает зацеловывать слёзы.

— Зай, зай, зай! Я бы тебя везде нашёл. По-любому встретил, — шепчет, — не плачь, моя милая.

— Дай мне поплакать нормально, — смеюсь сквозь слёзы счастья.

— Мне кажется, я сейчас понял, что ты меня любишь также сильно, как я тебя.

— А ты сомневался?

— Нет. Я знал, что любишь, но думал, что я намного больше.

— Нет. У тебя много родных, друзей. Увлечений. А у меня только родители и Даня. А ты моё всё. Все говорят, что связь с близнецом неразрывна, а мне кажется, что с тобой я ещё ближе, — крепко его обнимаю и обхватываю ногами.

— Наверное, у нас высокая вероятность родить близнецов, да?

— Ну, выше, да.

— Назовём их Вова и Вася.

— Мне не нравится. Вообще. Зачем так?

— Ну, В — моя буква, это во-первых. Вова в честь Вэвэпэ, Вася в честь Пантелеева. Мы же к нему в Норильск летели.

— А почему в честь Вэвэпэ?

— А он сказал папе, где мне учиться. Прям настоял на президентской академии. А я там одну заю встретил.

— Ты гонишь? — Всматриваюсь в его лицо и пытаюсь понять, разводит он меня в очередной раз или нет.

— Нет. Но первенца всё равно Александром назовём.

— Почему? — Я уже вообще его логику не понимаю.

— Я Локманову обещал. Он наш купидон.

Да уж. Только Влад может преподу сначала угрожать, потом позвать его на свадьбу, да ещё и ребёнка в честь него назвать. Вспоминаю всю эту ситуацию и громко смеюсь.

— А если родятся девочки?

— Девочка будет Аней. Это моё любимое имя.

— А если их много будет, — начинаю смеяться ещё больше.

— Ничего. Всё равно Ани.