Он Мной Одержим Навеки

Глава 52

Я поверить не могу. Мне кажется, это всё мираж. Он здесь. Пришёл. Он не с кем-то там тусуется, он со мной.

Бегу по лестнице вниз, ничего на себя не накинув, кажется, что если я промедлю, он исчезнет. Ноги подворачиваются, ставня невыносимо долго открывается.

Секунды длятся, как часы, пульс запредельный. Неужели я сейчас дотронусь до него, он обнимет меня, поцелует.

Мне так много хочется ему сказать и так много сделать.

Когда преград нет и я смотрю на него через стекло, по его потемневшему взгляду понимаю, что мой фокус бы сработал. Его ярко-голубых глаз не видно из-за расширенных зрачков, челюсти напряжены, сам он напряжён. Дотронься — и вспыхнет.

Открываю дверь.

— Аня, — Влад звучит строго и делает паузу. Как же я соскучилась даже по этому его безотлагательному тону, — что за вид? Ты куда-то собиралась?

— Да… Собиралась, — думаю, как ему сказать, что хотела к нему сегодня. Хочу, чтобы он знал, что я только о нём и думала, и решаю больше не таить ничего, — поздравить тебя с днём рождения!

— Меня? — Спрашивает так трепетно, что я ему всё прощаю в этот момент. Я всё вижу по нему. Уверена, что на всё есть объяснение.

— Да! С днём рождения, Котя! — Произношу, смотрю, как он растерян, не теряю ни секунды, подхожу и целую его.

Голова кружится от эйфории, которая мощным потоком заполняет каждый миллиметр моего тела и души. Все рецепторы забиты моим любимым вкусом и запахом. Я даже не прикрываю глаза, боюсь, что закрою их и он испарится.

Влад как будто мешкается мгновение, но потом отмирает, резко захлопывает дверь, подхватывает меня ледяными руками, делает пару шагов и бросает на диван. Накидывается в яростном поцелуе. Мы сталкиваемся зубами, притягиваю его за шею и кажется, что вот-вот сожру.

Как же я скучала. Только сейчас понимаю насколько. До невозможного.

— Зай, — расцепляет поцелуй, — дома кто-то есть?

— Нет, мы одни, — притягиваю его к себе за шиворот футболки и снова целую.

— Зай, зай, подожди, — отстраняется от меня, — я по лесу бегал, мне надо руки помыть. А то я забуду и, — улыбается, — сама понимаешь.

Киваю. Влад встаёт, застывает в холле и идёт на кухню, видимо выбрав ближайшую точку. Я настолько соскучилась, что даже минуту не могу без него, встаю и иду за ним.

Прижимаюсь к нему и обнимаю со спины. Он похудел. Трогаю пресс, ощупываю спину, руки. Точно похудел.

Влад разворачивается ко мне, и я всматриваюсь в его лицо. Скулы стали ещё острее. Он как будто повзрослел на несколько лет за эти дни.

— Аня, любимая, — обхватывает моё лицо руками и притягивает к себе, — мне сегодня рассказали про какую-то девушку, с которой у меня якобы что-то. Я её вообще не знаю, Ань. Это случайная фотография. Я не отправлял ей цветов. Мы не знакомы.

— Ты бы не купил такую стрёмную корзину и бордовые цветы, — улыбаюсь. Я знала, конечно, знала, но не могла справиться с этой ревностью и обидой.

— Не купил бы, — улыбается и нежно целует, — не стрёмные, не красивые. Только своей девочке. Прости, зай!

— И ты меня прости! Я больше никогда не буду тебя обманывать или что-то недоговаривать! Обещаю! Ты мой любимый, ты мой лучший друг! Ты лучший человек из всех, кого я знаю!

Влад просто смотрит на меня и улыбается. Я никогда в жизни его таким мягким и нежным не видела.

— Мама мне сказала, что у женщины должны быть секреты, — улыбается и снова целует, — делай, что хочешь, моя женщина! Вообще всё! Просто будь со мной.

— Буду, — обнимаю его и целую уже не украдкой. Глубоко. Влажно. Наслаждаясь каждой секундой обладания им.

Влад скользит руками по моему телу, требовательно наминает, быстро оставляет в покое бока и опускается на попу.

— Анна Павловна, — тут же отстраняется, когда ощупывает мои новые слипы и резко разворачивает меня к себе спиной и скручивает. Отходит на шаг назад, — охренеть, это ты мне на день рождение купила?

— Да… И не только это.

— Покажешь всё? Точно никто не вернётся?

— Точно. Родители в Дубае, — говорю и понимаю, что как бы мне не хотелось продолжить, надо всё рассказать. — Влад, они улетели только утром. На вашем самолёте.

— На нашем? — Улыбается лукаво и играет бровью, — я вообще от жизни отстал. Почему?

— Папу задержали пару дней назад на таможне. У нас не было никакой информации о нём. Я не знала, что делать, и обратилась к твоему папе, — отвожу взгляд. Мне страшно, что сейчас снова будет взрывная реакция.

— Порешал?

— Порешал…

— И правильно сделала, — Влад толкает меня к столешнице, укладывая животом на холодный камень.

— А ещё мой папа будет работать на твоего! — Поворачиваю голову и говорю дрожащим голосом, потому что Влад уже медленно стягивает с меня слипы.

— Отлично, — наклоняется и целует мне спину, поднимаясь выше, оглаживая ягодицы и подбираясь своими холодными длинными пальцами дальше. Я так жажду его ощутить в себе, что уже подрагиваю от нетерпения. — Знаешь, что это значит? — шепчет на ухо.

— Что? — шепчу охрипшим от возбуждения голосом. Его пальцы скользят по мне, утопая в горячем возбуждении.

Воздух кажется перегретым до предела, тело горит, и лишь холодная каменная поверхность и его прохладные пальцы меня ещё держат в сознании.

— Что ты теперь часть семьи, моей семьи, — произносит почти у моих губ и проникает своими ледяными пальцами в меня, вырывая из меня стон возбуждения и тут же его глотая в требовательном поцелуе.

С каждым виражом наших языков и толчков его пальцев сознание затуманивается сильнее. Мне кажется, что я сейчас просто растаю на этом острове. Как же я ждала этого…

— Влад, — отрываюсь от его губ, — трахни уже меня, наконец!

— Анна Павловна, — с удивлением произносит, — ты мой лучший подарок, — сияет и начинает резко стаскивать с себя футболку.

Шея затекает от того, как я её выгибаю, чтобы смотреть на него. Поднимаюсь со столешницы, облокачиваюсь на неё и не свожу с него глаз. Еле держусь на ногах. Они дрожат, и я совсем неустойчива на таких каблуках.

Каждая его мышца стала более прорисованной. Тело суше, вены ещё более выпуклые.

До чего же красивый. Совершенный.

Достаю из корсета припрятанный презерватив и кладу рядом с собой. В моих представлениях всё должно было случиться в его прихожей, и я предусмотрела каждую мелочь.

Тяну его за резинку трусов, он тут же подхватывает меня под ягодицы и сажает на холодную столешницу.

— Влад, хватит копаться! — Не могу смотреть, как он трясущимися пальцами разрывает упаковку и теряет драгоценные секунды.

Влад расправляется с защитой, хватает меня грубо за шею и входит одним резким толчком до упора. Вскрикиваю от неожиданности и выгибаюсь ему навстречу.

— Я хотел тебя трахнуть здесь с самого начала, — шепчет в губы и буквально зажевывает меня.

Наши поцелуи, объятия, его толчки прерывисты и резки. Он дышит громко, как хищник. А я чувствую к нему какую-то животную страсть, сама себя не узнаю.

Он упирается лбом в мой лоб и двигается мощно и быстро. Вколачивается в меня, а я двигаюсь бёдрами к нему навстречу, сталкивая нас ещё сильнее.

Безумие. Атмосфера разряжена, как летом перед грозой. Чувствую, как по спине струится пот, и между грудей, и по всей линии волос. Никогда в жизни ещё я не была в таком возбуждённом состоянии.

Чёрт, каждая минута ожидания и страдания стоила этого сумасшествия. Меня накрывает таким мощным и внезапным оргазмом, что мне кажется, что я вся сейчас взорвусь.

Сокращаюсь на нём, чувствуя его ещё мощнее. Влад срывается на совсем бешеный ритм, хватает меня сильнее, рычит как зверь и финиширует за мной.

— Я люблю тебя, Ананьевский! — Говорю севшим голосом, когда замечаю, что он возвращает себе концентрацию.

— Милая моя, — целует нежно и смущённо улыбается, — и я тебя люблю! Аня, пиздец как люблю!

Обвиваю его ногами и прижимаюсь к любимому и липкому телу. Закрываю глаза и вдыхаю его запах.

— Я так по тебе соскучилась, что вчера поехала на Пречистенку понюхать твои вещи.

— Ты была у нас вчера?

— Ночью… Я очень скучала, — признаюсь и не могу сдержать слёз. Размызываю их о его плечи.

— Ну ты и фальсификаторша, Кузьмина, — смеётся.

— Почему? — поднимаю на него мутные глаза.

— Потому что я сегодня с ума там сходил от твоего запаха. Думал, свехнусь без тебя.

— Значит, я всё правильно сделала…

— Правильно, зай, — целует в макушку и громко вдыхает, — зай, можешь меня покормить, я очень голодный…

— Сейчас посмотрим. Может, пустишь?

Влад разъединяет нас и бережно ставит меня на пол. Протягиваю ему салфетницу. Привожу себя в порядок, споласкиваю руки и иду к холодильнику. В отражении духовки понимаю, как я сейчас смотрюсь. В корсете, бра и без трусов.

Смущаюсь такой откровенности. Заглядываю в холодильник. Кроме моих пироженых и котлет, которые мама сделала Дане, ничего нет.

Достаю контейнер с котлетами, с пюре и пирожные в виде женской груди и ставлю перед голым Владом на остров. Наверное, это не очень гигиенично…

— Сколько тебе подогреть?

— Все, — отвечает Влад так непосредственно, как будто там всего пару штук.

— Точно. Это же ты, — улыбаюсь и ставлю в микроволновку, — ты похудел очень.

— Я ничего не ел, Аня. И совсем не занимался. Больше десяти килограмм сбросил. А ты поправилась.

— Да… Я ела очень много мороженого, — смущаюсь своим изменениям и что он их заметил, — я начну бегать. Всё сброшу.

— Не надо, — подходит и обнимает сзади, — ты охуенная! Тебе очень идёт! Я всегда боялся, что тебя сломаю, теперь мне хочется тебя разъебать!

— Влад! Фу! Какой ты грубый! — Возмущаюсь, а сама чувствую, как тело мгновенно реагирует на его слова, желая проверить, что это значит.

— Прошу прощения, Анна Павловна! Буду Вас совокуплять до изнеможения!

— Дурак! — Ржу и иду к столу. Перекладываю ему всё в тарелку.

Сажусь рядом и не могу налюбоваться. Сидит и поглощает котлетки на моей кухне. Такой уютный, красивый, счастливый.

— А пирожные будешь? Я сегодня ездила в хорошую девочку за ними.

— Ты моё пирожное и моя хорошая девочка, — говорит с набитым ртом, — сейчас подкреплюсь и переключусь на свой десерт.

Влад выполняет своё обещание и переносит меня в спальню.

— Здесь пахнет раем, — говорит и кидает меня на кровать.

Теперь всё иначе, он топит меня в нежности. Боготворит своими поцелуями, осыпая ими каждый миллиметр моего тела.

Ощущаю себя самой ценной, самой нужной и самой любимой.

Освобождает меня от белья, зацеловывает, зализывает.

Двигается во мне предельно медленно, трепетно, даря совершенно новые ощущения.

— Влад, — вожу подушечками пальцев по его груди, — мне сейчас так хорошо. Просто на вершине блаженства, даже не могу описать, насколько я тебя люблю и насколько счастлива!

— Моя любимая, я понимаю.

— Знаешь, ради такого я даже готова иногда ссориться.

Влад сгребает меня в охапку, вжимает в себя крепко-крепко, зажимая сильными ногами и руками.

— Аня, никогда так не говори. Я больше никогда тебе не причиню боли и никогда тебя не оставлю, слышишь? Никогда!