Он Мной Одержим Навеки

Глава 29

Мы подъезжаем к теплоходу «Максим Горький». Я такие видела на Северном речном вокзале. Папа предлагал отправиться в круиз на таком по Волге, но моя мама наотрез отказалась. По Италии можно, по Греции на худой конец, но Золотое кольцо — нет. Поэтому я ничего и не видела, кроме столиц. Она и сейчас очень удивлялась, куда и зачем мы летим. И поверить не могла, что Пантелеев отмечает юбилей на родине.

— Это его личный? — спрашиваю у Влада.

— Нет, это круизный. Но пока рано, они с середины мая отправляются в рейсы, поэтому смогли арендовать.

— И что, его с Волги тащили ради дня рождения?

— Нет. Он здесь летом и ходит. Вниз по Енисею до Красноярска и обратно.

— Откуда ты всё это знаешь?

Мне кажется, нет вопроса, кроме как про Excel, на который Влад не найдёт подробного ответа.

— Хотели купить его.

— Круиз?

Влад улыбается.

— «Рекаход». Компанию, которая устраивает эти круизы.

Опять опростоволосилась… Но Влад только улыбается и целует в волосы.

Водитель помогает нам довезти чемоданы до теплохода и перепоручает нас там такому же шкафу, как Влад. Только он не красавчик, а хмурый, строгий и сканирует нас металлодетектором, а также осматривает личные вещи. Предупреждает, что фото- и видеосъёмка гостей запрещена. Себя фотографировать можно, но на авиа-режиме, и проводит нас к хостесс. На корабле уже атмосфера дружелюбная. Нам подают какие-то местные настойки и пирожки и провожают до каюты. Вот только чемоданы просят оставить для проверки.

Мне всегда казалось, что на этих теплоходах советская атмосфера, а тут свежий стильный ремонт и немного этно-мотивов, а может, и сам теплоход новый. Когда мы оказываемся вдвоём в нашей каюте, наконец выдыхаю.

— Тут всех так проверяют?

— Да это лайтово. Вот если бы он приехал, — Влад поднимает взгляд в потолок, — тогда да, было бы по полной.

— Кто? Верховный? А что, может? — в шоке спрашиваю. Вот это вечеринка у меня…

— Сейчас вряд ли. Тут бы ФСО от Норильска уже стояло через каждые пятьдесят метров, — невзначай отвечает, а сам осматривает номер, заглядывая в шкафы и санузел.

— А раньше приезжал? А ты его видел? — не унимаюсь.

— Ань, — улыбается, — я уже и так много рассказал маленькой вредной разоблачительнице.

Да, с такими гостями у меня завтра была бы сотня тысяч подписчиков. Жаль… Прохожу наконец в каюту. Здесь мило, но с Владом очень тесно. Смотрю на двухместную кровать и понимаю, что нам предстоит спать вместе. Как-то я об этом не думала. В Карелии была баррикада, а сейчас мы вроде в других отношениях. Как-то слишком интимно.

— А мы вместе спать будем?

— А ты хочешь отдельную каюту? Я могу узнать, — спокойно говорит, и мне даже как-то обидно становится, — но я бы очень не хотел узнавать, — подходит ближе.

Нет, я себя хорошо чувствую, но морально не готова повторять, надеюсь, он это понимает и не будет ко мне приставать.

— Не надо. А какие сегодня у нас планы? Праздник же завтра?

— Завтра. Тут и гостей-то сегодня нет, только организаторы. Я заранее напросился, чтобы показать тебе Край. Уже семь часов, поужинаем, и я позанимаюсь спортом.

— Как семь? Мы же только прилетели?

— Разница с Москвой пять часов. Ты есть хочешь? Или я могу потренироваться полтора часа, и после пойдём.

— Не хочу. Иди. А можно с тобой?

— Тренироваться — нет. Пойти можно.

В зале я не могу оторвать от него взгляд. Это просто машина какая-то. Безупречная. Сильная. Выносливая. Мощная. Стараюсь иногда скроллить ленту и отвлекаться, но взгляд всё равно возвращается к нему. Смотрю, как его тело постепенно становится блестящим от пота, как мышцы с каждым подходом становятся ещё более рельефными. Можно анатомию изучать по нему. Я наглядно вижу, где и что работает. Поистине завораживающее зрелище. А ещё эта энергетика. Как он из мягкого и доброго Влада превращается в опасного, но надёжного. Я сейчас за полярным кругом, но мне с ним ничего не страшно. Даже если белый медведь сюда зайдёт. А они тут есть?!

Ужин нам предлагают подать в каюту, но советуют всё же заглянуть в ресторан. Тут приглушённые бежевые тона и очень уютно, но слишком низкие потолки. Мне всё время кажется, что Влад вот-вот заденет его. Там буквально палец пройдёт.

Нас сажают за столик у окна и сразу подают плато с вяленым мясом и сырами.

— Попробуйте морала, — указывает официантка на плато, — медвежатину, оленину, зайца.

— Оо, зайца я сегодня уже пробовал, поэтому, пожалуй, начну с морала. Ты же не против, зай? — говорит Влад, поглощает какого-то морала и ныряет свободной рукой мне между бедер под столом.

Засранец. Вгоняет меня в краску. Я действительно чувствую себя зайцем перед огромным медведем.

— Влад, прекрати…

— Они меня сами провоцируют, — шепчет.

Я демонстративно встаю и пересаживаюсь. Буду сидеть напротив. И, может, всё-таки попрошу отдельную каюту. Но смена мест меня не спасает, потому что Влад постоянно меня провоцирует. И вообще у меня ощущение, что ужинаю не я, а мной.

— А ты пирожные будешь заказывать? — спрашиваю, когда мы доедаем хариуса.

— Зачем? Я получил сегодня свои эндорфины и получу ещё, — опять начинает свои игры.

— Я думала, что ты сладкоежка.

— Теперь я Анькаежка.

— Господи, Ананьевский, ты меня уже бесить начинаешь, — встаю из-за стола и с ужасом понимаю, что мне больно.

Ноги, бёдра, таз болят, как после адской силовой тренировки. А изнутри всё распирает, что аж шагу сделать не могу. Нет, могу, но как будто у меня там что-то постороннее.

— Зай, ты чего? — Встаёт сразу же и придерживает.

— Что ты со мной натворил? Мне больно… Всё же нормально было.

— Я не знаю. Можем к врачу сходить. Можем позвонить врачу.

— Нет, — резко обрубаю его.

— Донести тебя?

Влад не дожидается моего ответа, забрасывает меня к себе на плечо и выходит из ресторана под провожающие взгляды многочисленного персонала.

— Эй, я не твоя добыча. Ты не мог на руках понести? Мне так неудобно и всё равно больно!

Вместо этого мне только прилетает огромной лапищей по попе. Ну точно медведь и варвар. Сил возмущаться уже нет. В каюте я принимаю «Но-шпу» и ложусь спать.

Просыпаюсь от того, что мне жарко в его объятиях, смотрю время, уже одиннадцать утра. А мы планировали встать в семь и снова попытаться слететь на Путорано. Проспали…

Только хочу вылезти из кровати, как одна его рука пролезает подо мной, встречается со второй, и он меня с невероятной силой и скоростью притягивает и вжимает в себя.

— Куда собралась, женщина? — обжигает своим дыханием мои позвонки.

А я с ужасом ощущаю его стальную эрекцию, упирающуюся мне в спину. И вообще он весь стальной, мне кажется, что ещё чуть-чуть и я тресну в его объятиях. Ну хоть где-то может быть что-то мягкое? Аж дыхание спирает.

— Влад, отпусти меня. Мне дышать нечем, — жалобно прошу.

— Нет, мы соскучились…

Они? Ладно, надо взглянуть своему страху в лицо. Хотя бы потрогаю… Завожу руку за спину и начинаю ощупывать этого монстра. Блин… Ну а что я, собственно, хотела от парня с ростом двести два сантиметра? Влад на мои пощупывания ныряет мне под футболку и ведёт обе руки к груди. Тело сразу отзывается на его ласку, но мне страшно. Тепло разливается, кровь как будто закипает. Выгибаюсь, поддаюсь его рукам.

— Как ты себя чувствуешь? Готова? — Спрашивает охрипшим голосом и целует шею.

— Нет, не готова. Давай до Москвы подождём? Ещё тянет…

— Тогда прекрати меня заводить, — прикусывает шею.

Мне бы сейчас отпустить его член и пойти в душ и на завтрак, но меня как магнитом к нему тянет. Перебарываю собственное стеснение и запускаю руку под резинку боксеров. Влад шипит и сжимает мне крепче грудь. Веду по всей длине, отмечаю, что он какой-то дико бархатный, и понимаю, что надо всё же посмотреть.

— Пусти меня, пожалуйста, Влад.

— Ну зай, — с вздохом разочарования убирает руки и выпускает из тисков.

Я тут же переворачиваюсь, зажмуриваюсь и сдираю одеяло.

— Оо, — вырывается само собой, — охренеть, Аньевский!

Жаль, что у меня нет шлема с GoPro, как у него при обыске, потому что это выражение лица я хочу запомнить на всю жизнь. Влад, наверное, чувствует себя властелином мира, не меньше. Улыбаюсь про себя, потому что понимаю, что каким бы мудрым, крутым и привилегированным он ни был, в душе мальчишка, как и все.

Подставляю своё запястье и ужасаюсь, что оно практически такое же, как и его член. ЧЛЕН. Он ровно от моего ремешка часов до локтя.

— Ананьевский, можно я тебя сфотографирую? — спрашиваю, беря его двумя руками и скользя вниз-вверх.

Влад перехватывает мои руки, накрывает своими и направляет.

— Нет. Ещё одно правило, Кузьмина. Никаких фото и видео. Нам нельзя.

— И я даже не смогу тебе присылать нюшки?

— Чёрт, Кузьмина, что ты делаешь? — Влад откидывается на подушке и начинает жёстче водить моей рукой.

Я понимаю, что от меня требуется, сажусь на него и наслаждаюсь властью и контролем, которые чувствую в своих руках сейчас.

Завтрак заказываем в номер. Судя по звукам, шагам, теплоход начинает заполняться гостями. В два Владу приходит смс от родителей, что они прилетели. Празднование начнётся в пять.

Влад рассказывает, что тема вечера — русский стиль или “A la russe”, как принято его называть. Теперь понимаю, почему мне сказали взять именно это платье. Я стеснялась и думала, что оно какое-то старомодное, но когда надела, обалдела. Оно готическое, кружевное, но чёрное кружево — это работа легендарных елецких мастериц. Поэтому оно «Á la russe», тем более оно от Яны.

Макияж делаю скромный, тогда же не делали контуринг. А вот что с волосами делать, не знаю.

— Влад, у меня проблема!

— Какая? — сразу напрягается.

— Я дайсон забыла, а как этим уложиться, я не знаю, — показываю на стационарный фен.

— Хочешь сделаю тебе французскую косу, колосок или рыбий хвост?

— Ты что, умеешь косы плести?

— Да. У меня две сестры, — отвечает, как будто я спросила, умеет ли он бутылку воды открывать, — садись.

Я сажусь на стул и протягиваю ему расчёску. Наверное, это самый невероятный факт, который я о нём узнала. Просто в голове не укладывается. Отбрасываю, что у нас с ним какие-то отношения, а просто пытаюсь переварить, что это всё Влад Ананьевский. Я думала, что он буквально ведёт жизнь королевских персон, а он мне косу плетёт. И не обычную, а колосок. Шок. Просто шок.

— Влад, ты просто разрыв шаблонов! — искренне признаюсь.

— Ты просто зашоренная, я тебе уже говорил, — дальше сосредоточенно плетёт.

А как это приятно… Господи. Практически дотягивает до сегодняшнего утра. Вспоминаю и чувствую, как жар расплывается по лицу. До чего же умелые руки…

— Всё. Готово.

Встаю, смотрю в зеркало. Просто идеально. Отлично подходит к платью и общему стилю. Влад хватает меня за косу, тянет и шепчет, чтобы я её не расплетала до Москвы. Извращенец. Ага. Сейчас…

Влад начинает одеваться только за десять минут до выхода. Идеально сидящий чёрный костюм, белая рубашка. Она в дореволюционном стиле. Где откопал-то?! Он лезет в какой-то футляр, берёт какую-то ткань, что-то там у себя завязывает и поворачивается ко мне.

— Это б, — вовремя затыкаюсь, — что?

— Мама бабочку подогнала. Круто же?

Это не бабочка. Это бант какой-то. Дичь лютейшая. Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать.

— Ты похож на Шаляпина, Ананьевский.

— Бля…

Влад вздыхает, ещё раз смотрится в зеркало и ржёт.

— Ань, ещё одно правило. Саркастичную сучку оставляешь в номере и всем улыбаешься и ведёшь себя максимально тактично. Со всеми.

— Да я только с тобой такая, — оправдываюсь, становится стыдно, — с остальными стесняюсь и молчу.

— Хорошо. Мне-то нравится, не переживай, — берёт за руку и выводит из каюты.

Мы спускаемся на палубу, где расположен ресторан. Сегодня здесь всё иначе. Декораторы оформили всё в наши народные мотивы. Пёстро, но красиво и очень выдержано. Как они за ночь это сотворили? Наверное, ещё из Москвы всё везли. А сколько цветов. Утвари разной…

— Слушай, а что мы ему подарим? Что вообще принято дарить?

— Все гости купили для пятерых детей, больных мышечной атрофией, самое дорогое лекарство в мире.

— Двести миллионов, да, знаю.

— Да. Думаю, ещё соберут за сегодняшний вечер.

— А я думала, тачки, часы, как на свадьбе того индийского миллиардера.

— Нет, у нас так не принято, — серьёзно отвечает.

— А у тебя же скоро день рождения? Что мне тебе подарить?

— Я бы сказал тебе, но по курсу предки, — прижимает к себе и говорит приглушённо с очень соблазнительным выражением.

Теперь я весь вечер буду об этом думать…

— Аня, с родителями ты знакома, а это мои сестры Мирослава и Златослава и брат Ярослав.

Все Славы… Сестры, видимо, погодки. Им вроде девять и десять лет, но уже высокие. Смотрят на меня пристально, сканируют с ног до головы. Вот это приём… Родители были более любезные. Перевожу взгляд на брата. Совсем не похож на Влада и на Константина Юрьевича. Он худощавый или на фоне двух богатырей так кажется, и темнее. Нос курносый, хотя в целом симпатичный молодой человек, но не Влад. И близко не Влад.

Нас провожают за наш отдельный стол.

— Вы не похожи с братом, — шепчу Владу.

— У нас разные мамы, — поясняет.

Странно, мне всегда казалось, что у его папы один брак и всех четверых родила мама Влада. По крайней мере, так писали, но ладно, потом как-нибудь спрошу.

Первые часа полтора проходят весьма официально и по протоколу ведущего. Сегодня не такое гламурное мероприятие, как на благотворительном вечере. Влад периодически рассказывает мне, кто есть кто, и это в основном промышленники, банкиры и главы корпораций. В целом все очень взрослые, но кто-то, как Ананьевские, в компании семей. На первый взгляд наших ровесников особо нет.

Теплоход наконец отчаливает, и между тостами ведущий и сам Пантелеев много рассказывает о здешних народностях, традициях, о вечной мерзлоте. Каждый курс блюд сопровождается экскурсом в историю и географию. Я постоянно переживаю, что Влад намного эрудированнее, поэтому пытаюсь всё запомнить.

Когда выносят огромный торт с земляникой и свечами фонтанами, вечер становится более непринуждённым. Все уже ходят между столиками, болтают друг с другом, смеются, кто-то танцует. Музыканты начали играть современные хиты с классической оранжеровкой. Влада похищает какой-то довольно молодой мужчина, он извиняется и отходит к барной стойке. Мне приходится разговаривать с друзьями его родителей. В целом терпимо.

Вдруг мама Влада меня постукивает по руке и указывает в сторону рояля.

С удивлением наблюдаю, что Влад сидит за инструментом и что-то говорит пианисту.

— Василий Владимирович, по нашей давней традиции, я всегда играл у вас на праздниках, вы не против, если сегодняшнюю игру я посвящу своей девушке Ане и сыграю ей непривычную для себя вещь. Ань, строго не суди, я за две недели разучил.

Пантелеев улыбается и кивает. Все гости смотрят на меня. Я на его маму и сестёр. Что он учудил?

Влад начинает играть, и я с первого аккорда узнаю главную тему «Игры Престолов». У меня начинают слезиться глаза. Пытаюсь сдержаться, я же на виду, но ничего не получается, и слезы предательски бегут по щекам. Его мама меня поглаживает и улыбается. Перевожу взгляд на Константина Юрьевича. Наш с ним план пошёл совсем не по плану. Он сосредоточен и серьёзен. Лицо непроницаемо. Просто слушает музыку.

Если он разучивал две недели, значит, начал ещё до того, как предложил мне дружбу с бонусами? Но это же очень романтично… Это просто контрольный выстрел в моё сердце.

Достаю телефон и пишу ему смс: «Шаляпин, я готова на второй подход».

Не могу сдержать ни улыбки, ни слёз, ни дикого желания. Влад заканчивает играть. Публика взрывается аплодисментами, он всем кивает, благодарит и достаёт вибрирующий телефон. Читает. Кривая ухмылка трогает его губы, находит в зале мой взгляд и одними губами произносит: «Сучка».