Он Мной Одержим Навеки

Глава 30

Все, кто был рядом с нашим столом, говорят мне что-то доброе и умиляются, вспоминают первую любовь и юность, я их вроде и слушаю, но мои мысли далеко не с ними. Слежу за Владом, я хочу скорее разделить с ним этот момент. Не понимаю, когда именно, но он занял настолько большую долю во мне, что аж страшно. Он в мыслях, в мечтах, в желаниях, в порывах. Везде. Мне всё хочется с ним, и что самое страшное — хочется постоянно. Я привыкла всегда и во всём быть самой с собой, но он ворвался, и теперь он со мной или, скорее, я с ним.

Влад показывает мне жестом чуть подождать и идёт к Пантелееву. Обнимается с ним, перекидывается парой фраз и направляется ко мне. Пересекает большой зал несколькими размашистыми шагами, какой же красивый…

— Украду у вас Аню, у нас своя программа, хорошего вам вечера, — говорит родителям и берёт меня за руку и сразу же тащит на выход.

Мне кажется, я сейчас со стыда провалюсь на нижний ярус. Всем же всё понятно… Бесстыжий абсолютно.

Я еле поспеваю за ним, он идёт, а мне приходится бежать в неудобных туфлях за ним. Вроде в этом побеге ничего особенного, бежим и бежим, но у меня голова кружится от ощущений. Дыхание сбивается, и всё, о чём я могу сейчас думать, как побыстрее оказаться с ним наедине.

Когда мы поднимаемся на нашу палубу, он вдавливает меня в стену и отрывисто целует.

— Ты знаешь, что ты меня сегодня дважды поразил в самое сердце? — признаюсь ему, как на духу.

— Прям сюда? — кладёт руку совсем не на сердце? — Ага.

— Сейчас будет третий раз, — каждое слово прерывает поцелуями. А я плавлюсь от них, как его сталь в конвертере.

— Нас же увидят, — хриплю непривычно низким для себя голосом.

Влад тут же хватает меня под рёбра и несёт в каюту, не расцепляя поцелуя. Чувствую его возбуждение и от этого сама распаляюсь ещё сильнее. В самолёте всё было нежно, сейчас же дико. Очень дико. Горячо. Страстно. Когда мы врываемся в каюту, он меня с такой силой впечатывает в стену, что дверь захлопнулась.

— Подожди, надо платье снять, боюсь порвать.

Влад аккуратно ставит меня, растёгивает сзади молнию, ведёт руками силуэту, и платье падает на пол. Моя внутренняя дева сейчас бы его аккуратно повесила и убрала обратно в кофр, но я с ним… А потому просто перешагиваю и стараюсь как можно привлекательнее дойти до кровати в одних колготках и туфлях.

Сажусь на кровать и слежу, как Влад начинает раздеваться. Медленно тянет за свою бабочку, распускает, растёгивает несколько пуговок и подходит ко мне. Его пах оказывается прямо на уровне моего лица, это пугает, нервно сглатываю и теряюсь. Влад видит моё замешательство и садится перед мной на корточки.

— Протяни руки, — заглядывает мне в глаза.

Слушаюсь и зачарованно смотрю, как он пленит мои руки своим шаляпинским бантом. «Это уже перверт или ещё нет?» — крутится в голове, а тело реагирует ещё большим возбуждением, разливающимся внизу живота.

Влад проверяет тугость своих шёлковых кандалов и отходит к дивану, продолжая раздеваться. Он так медленно расстёгивает рубашку, что я начинаю ёрзать по кровати от предвкушения. Я бы её сейчас сорвала, но не могу…

Когда он начинает растёгивать пуговки на своих боксерах, я больше не могу выдерживать эту пытку и откидываюсь на кровать. Жутко хочется освободиться и его потрогать. Влад же мучает меня ещё сильнее, заводя мои руки за голову. Снимает с меня туфли и колготки, осыпая каждый открывшийся сантиметр кожи поцелуями. Мне так хочется, чтобы он уже завершил эту прелюдию, я была готова уже после трёх аккордов его игры, а он всё изводит и изводит меня.

Ложится ко мне сбоку, немного прижимает меня спиной к себе и снимает с меня бра, и здесь осыпая поцелуями. Он так близко лежит ко мне, но я не могу его поцеловать, потому что связана. Смотрю на него, но он продолжает целовать мою грудь и гладить бедро. Издевательство какое-то.

— Поцелуй меня, — хриплю ему, сгорая со стыда, — и войди уже наконец.

Влад ухмыляется, смотрит на меня так порочно, что я чувствую себя самой желанной на свете, и наконец-то прикасается ко мне, вырывая из меня стон наслаждения. А потом врывается в меня одновременно, исполняя мою мольбу. Стонем синхронно и тонем друг в друге. Каждый мой миллиметр тела прошибает какой-то волной невероятного наслаждения. Сначала мне больно и туго, но каждая его фрикция становится более плавной, чем предыдущая. И вот я уже чувствую, как он не натягивает меня на себя, а скользит, заполняя меня так приятно, что я вообще не хочу с ним разъединяться. Его губы то на груди, то на шее, то снова жадно меня целуют. Пальцы уже играют свою мелодию на самых сокровенных местах, и я чувствую, как вот-вот взорвусь на нём.

Меня так сильно накрывает, что даже уши закладывает, он продолжает двигаться, пока я трясусь в судорогах и где-то отдалённо, как будто не здесь, слышу стук и какие-то крики.

— Владислав Константинович!

— Да? — отвечает Влад и зажимает мне рот ладонью.

— Вас Константин Юрьевич просил срочно подойти к нему.

— Десять минут!

— Попросили немедленно.

— Скоро буду.

Убирает ладонь, целует и начинает меня просто разрывать. К такому темпу я точно не была готова, стону ему в губы и чувствую, что меня сейчас опять накроет. Прихожу в себя, только когда Влад развязывает мне онемевшие руки.

— Зай, я сейчас схожу к отцу и вернусь, — протяжно целует и встаёт с кровати.

Для меня всё как в тумане, глаза заволакивает пеленой, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь в его тёплых и крепких объятиях. Он целует мне плечи и одет.

— Зай, срочное дело. Мы с отцом и Яром вылетаем в Магнитогорск. А ты вернёшься вместе с мамой и сёстрами домой. Вы в девять вылетаете.

Пытаюсь поскорее проснуться и переварить информацию.

— А когда ты вернешься?

— Скорее всего, только в пятницу, — виновато говорит, — ещё один минус, меня чаще нет, чем я есть.

Мне сейчас обидно до слёз. В прошлый раз я извелась за пять дней его отсутствия, но у нас тогда даже ничего не было. А сейчас я, наверное, просто сойду с ума.

— Я буду скучать, — выдавливаю из себя.

— Я буду сильнее и всё компенсирую, — целует быстро, — дела, отец, завод, увы. Очень не хочу тебя оставлять.

Со вздохом встаёт и начинает собираться. А у меня всё-таки стекает предательская слеза от досады.