Плененная Виканом

Глава 16

Морган не помнила, как рухнула на кровать.

В одно мгновение она стояла в саду, дыхание перехватывало в горле, уставившись в пустоту, где только что был Киракс.

В следующее — она уже была внутри: то ли спотыкаясь, то ли плывя в тумане, пульс выбивал неистовую дробь под кожей.

Она опустилась в постель не раздумывая. Простыни окутали ее, словно теплый шелк, но комфорт не принес успокоения. Напротив, он лишь усилил то, что должно было утихнуть.

В груди сдавило, дыхание стало поверхностным — не от страха, а от чего-то более глубокого: нужды, поднимающейся волнами, неистовой и ошеломляющей.

Бедра плотно сжались.

Кончики пальцев дрожали.

Внизу живота разлился жар, похожий на медленный, обжигающий прилив.

О боже.

Это было возбуждение.

Нет — нечто большее, чем возбуждение.

Она никогда не испытывала ничего столь мощного, столь всеобъемлющего. Словно ее подхватил поток собственного сердцебиения, утягивая на дно ощущений, от которых невозможно было убежать.

Это его яд?

Она вцепилась в простыни; ногти впились в ткань. Думать было невозможно. Каждая мысль рассыпалась под напором жара, ноющей боли и томления. Тело двигалось само по себе: бедра ерзали, дыхание срывалось.

Пульс запнулся. Она прикусила губу, пытаясь взять себя в руки, но стоило ей представить его голос — Подойди, — как ощущение снова пронзило ее, такое сокрушительное, что она едва не вскрикнула.

Она чувствовал себя пьяной, одурманенной, и при этом остро ощущала собственное тело — до невыносимости.

Она зажмурилась. Нет. Не сдавайся. Не…

Дверь отворилась.

Морган резко села, прижимая простыню к груди.

Раэска вошла теми же безмятежными, скользящими шагами, что и всегда, но глаза ее слегка расширились.

— Морган с Земли, — тихо произнесла она, и переводчик эхом повторил ее голос. — Тебе нездоровится.

Морган быстро покачала головой.

— Нет… да… я не знаю. — Ее голос сорвался. — Что-то со мной происходит. Я чувствую… — Стыд и отчаяние сплелись воедино. — Скажи мне, что происходит.

Раэска медленно подошла к кровати, словно Морган была раненым зверем. Она протянула руку, но не коснулась ее — лишь изучала с тихим, понимающим спокойствием.

— Началось, — пробормотала Раэска.

— «Началось»? — прошептала Морган. — Что это значит? Что началось?

Выражение лица Раэски смягчилось так, как Морган еще не видела.

— Изменение. Резонанс между тобой и нашим Виканом. Это редкость, но с Виканом его мощи реакция предсказуема.

Сердце Морган екнуло.

— Это из-за него? Потому что он… потому что он дыхнул на меня?

— Да.

Морган задрожала.

— Я чувствую себя так, словно горю.

— Ты приспосабливаешься к его яду, — ответила Раэска. — Он силен для всех видов. Даже для Саэлори. Для человека — поначалу это ошеломляюще.

Морган с трудом сглотнула.

— Это убьет меня?

— Нет, — сказала Раэска. — Ты выживешь. Ты уже доказала свою силу, выстояв в его присутствии. И теперь ты — его. Его яд признает тебя.

Морган прижала дрожащую руку ко лбу.

— Это безумие.

— Возможно, — согласилась Раэска, наклонив голову. — Но это истина.

Морган сделала судорожный вдох.

— Расскажи мне все. Пожалуйста.

Раэска опустилась на край кровати; ее движения были точными и мягкими.

— Саэлори связываются тремя способами — физически, психически и феромонно. У Виканов эти черты проявляются в более редкой, более мощной форме. Их яд метит, трансформирует и соединяет. Он обострит твои чувства. Усилит эмоции. Он может сонастроить твое тело с его присутствием.

Морган уставилась на нее, широко раскрыв глаза.

— Сонастроить?

— Да. — Голос Раэски был мягким и уверенным. — Ты будешь чувствовать его даже на расстоянии. Его состояние духа. Его приближение. Его нужду. Со временем действие яда ослабнет, потому что твое тело адаптируется. Ты станешь единственным существом во вселенной, способным выдержать всю мощь его присутствия.

Пульс Морган грохотал в горле.

— Будут и другие изменения?

— Много.

Морган выпустила дрожащий выдох.

— Я потеряю себя?

Раэска изучала ее с необычной интенсивностью.

— Ты уже проявила удивительную волю. Ты пересекла звезды в одиночку, вытерпела страх, встретилась с Виканом, не сломавшись, и отстояла себя. В тебе живет сила, Морган с Земли. Ты выдержишь.

Морган сглотнула; горло неожиданно сжалось.

— Можно тебя спросить? О тебе.

Раэска склонила голову.

— Спрашивай.

— У тебя есть связь?

— Да, — просто ответила Раэска. — Но с равным мне. С Саэлори, а не с Виканом.

Морган нахмурилась.

— Почему не с Виканом? Если они тоже Саэлори?

Голос Раэски стал тише.

— Виканы… изменены. Это отклонение, рожденное необходимостью. Их яд смертелен для большинства видов. Для Саэлори он не смертелен, но он подавляет и ошеломляет. Они не могут запечатлеться на нас. Только на тех, кто способен их выдержать.

Морган уставилась на нее.

— Значит, маска… он носит ее, чтобы защитить тебя?

Раэска кивнула.

— Отчасти. И чтобы защитить других. Дыхание Викана, если его не сдерживать, может вывести из строя целые залы. Маска регулирует выброс.

Морган поежилась.

— А рядом со мной он его выпустил.

— Выпустил, — мягко подтвердила Раэска. — Это знак доверия. И испытание.

Прежде чем Морган успела ответить, ее желудок заурчал — громко, пугающе, почти болезненно.

Она покраснела.

— Я… прошу прощения.

— Не нужно извиняться, — сказала Раэска со слабой улыбкой. — Голод ожидаем. Твое тело меняется.

Раэска призвала другую служанку. Через несколько мгновений прибыл поднос — больше предыдущего. Ароматное мясо блестело в насыщенной глазури. Мягкие, дымящиеся зерна лежали рядом с пряными овощами. Пышный, воздушный хлеб поблескивал чем-то пикантным и травянистым. Свежая зелень была рассыпана по тарелкам; ее аромат был резким и освежающим. И чашка того самого теплого, успокаивающего чая.

Морган не стала ждать разрешения. Она ела с жадностью, которая испугала ее саму — кусок за куском, вкусы взрывались на языке. Хлеб таял, как масло. Мясо было нежным, почти сладким. Овощи хрустели на зубах идеальной свежестью.

С каждым куском к ней возвращались силы.

Чувства обострялись.

Комната обрела четкость.

Дыхание выровнялось.

К тому времени, как поднос опустел, отчаянная ноющая боль смягчилась, превратившись в гудящий подтекст осознания.

Раэска тихо ушла, поклонившись перед тем, как исчезнуть в каменной арке.

Морган откинулась на подушки, приложив руку к груди.

Оно было там.

То давление, что она чувствовала в саду.

Та невидимая тяга.

Теперь она вилась сквозь нее — слабая, теплая, безошибочная.

Она чувствовала его. Далеко, но совершенно отчетливо.

Пульс участился, и что-то в ней ответило, хотя она не была уверена, что хочет этого.

Я чувствую его.

Осознание распространилось по ней, как лесной пожар.

И она не знала, бояться ли этого…

Или жаждать.