Расплата

ГЛАВА 14

Оралия

Воздух наполнился нарастающим звоном.

Я судорожно сжала своими покрытыми темной кровью пальцами. Они походили на руки покрытого шрамами бога. Кровь капала с моего подбородка на грудь, а я невидящим взором смотрела сквозь высокое окно на густой туман, окутавший земли нашего королевства. Воздух с трудом проталкивался в мои лёгкие; звон, разлившийся в пространстве, с каждым ударом сердца оседал в моей груди, отдаваясь странным эхом в ушах.

Нет, не эхом.

Его сердце билось в унисон с моим.

Теперь это ощущалось куда явственнее, чем прежде через нашу узы душ. И когда я проследила линию за линией связи в глубинах своей магии, она расходилась паутиной в самых разных направлениях, яркими серебряными тропами, которые, как я надеялась, приведут меня к нему.

— Я найду тебя, — произнесла я в темноту. — Я все исправлю.

Не знаю, сколько я так просидела, наслаждаясь ощущением его магии, струящейся по моим венам. Я упивалась крепнущей между нами связью, даже когда оплакивала ту единственную, одинокую нить, за которой не могла последовать, она таяла, превращаясь в ничто. В конце концов, опустив голову на его подушку, я повернулась, вдыхая его запах и позволяя себе на миг представить, что Рен здесь. Что он лишь ненадолго отошел и вскоре вернется, чтобы заключить меня в объятия и зарыться лицом в мои волосы.

«Eshara, я твой», — сказал бы он.

Когда я провалилась в беспокойный сон, его подушку пятнала не только кровь, и на моих губах запеклась не только она, то было горе, которое я больше не в силах была сдерживать.

***

Душам, собравшимся здесь, не требовалось ничего, кроме свидетеля их перерождения. Мне не нужно было ни говорить, ни прикасаться к ним. Вместо этого они как один склонили головы, прижали руки к сердцам и растворились, превратившись в белые сферы света, покоряясь своей магии и ее потребности вернуться в мир. Их сила была столь ослепительна, что я прикрыла глаза ладонью от этого сияния, пока они устремлялись ввысь, оставляя за собой в небе темные росчерки.

Магическое перерождение в нашем мире происходила по-разному, в зависимости от того, чья это была душа. В людях магии было мало, поэтому их душам требовалось место для упокоения, прежде чем они могли вернуть себя земле и начать все сначала. С полубогами дело обстояло почти так же, хотя их магия была чуть сильнее. Когда они умирали, вся их истинная сила возвращалась в землю, чтобы возродиться в ком-то новом, в то время как человеческие души оставались в Инфернисе. Боги же, напротив, были полностью магическими существами — магия текла в нашей крови, именно из нее состояли наши души. Когда мы умирали, от нашего сознания не оставалось и следа, едва наша магия возвращалась в землю, чтобы начать новый цикл в ком-то другом. Ни в Инфернис, ни за его пределы нечего было провожать.

Весь ритуал вознесения прошел в полной тишине. Ярко-белые потоки света пронзали небо, оставляя после себя своего рода спокойствие, которое, впрочем, не могло коснуться моей души. Мы с Горацием еще долго стояли в молчании, глядя на пустое место, где только что были души, прежде чем я наконец решилась заговорить:

— Думаю, есть способ найти его.

Гораций медленно повернулся ко мне, изучая меня своими рубиновыми глазами. Когда я не продолжила, он кивнул:

— Я слушаю.

— Между нами появилась новая… связь, — я говорила осторожно, не отрывая взгляда от вытоптанного участка травы. — Связь, что расходится в семи направлениях, словно серебряные нити, по которым я могу следовать.

Слабое биение сердца Рена в моей груди на миг усилилось, словно подтверждая правдивость моих слов. На языке все еще оставался вкус его крови, а внутри я чувствовала, как растет его сила.

Он нахмурился:

— Как была создана эта связь?

— Я… приняла его сердце в себя, — хрипло прошептала я.

Широко раскрытыми глазами я взглянул на Горация, ожидая увидеть в его взоре такой же неистовый страх. Но он лишь торжественно кивнул и провел ладонью по лицу, прежде чем прижать руку к своей груди.

— За свою жизнь я видел многое, Оралия. Я видел сотворение времени и был свидетелем первой смерти в этом мире. Моя душа находится за пределами этой реальности. Вот почему ты можешь касаться меня и Мораны голыми руками, и мы не погибнем. Мое тело не подчиняется законам этого мира так, как твое. — Он наклонился, пока мы не оказались лицом к лицу. — Как не подчиняется им и тело Рена. Я верю в твою силу, верю в твою магию, и, главное, верю в ту связь, что ты с ним создала.

Я сглотнула и часто заморгала, в попытке развеять пелену перед глазами. Он положил свою тяжелую ладонь мне на плечо и нежно сжал его.

— Ты должна быть готова проявлению новых граней твоей магии. Не только благодаря тренировкам с Реном и Мораной, но и из-за этой новой связи.

— Новые грани моей магии… — повторила я, переплетая пальцы.

Он негромко хмыкнул.

— Ты обладаешь не только жизнью и смертью, Оралия, и я чувствую, как твоя магия уже пробуждается. Скорее всего, по ощущениям это будет похоже на повторный период прайма. Мы должны быть готовы к появлению твоих новых сил.

Звезды… Мой прайм был так давно. Я едва помнила те годы, когда моя магия проявилась полностью. Для богов это бурное время, когда эмоции бьют через край, а сила может вырваться наружу без предупреждения. Пройти через это снова, да еще с силами, которых я даже не могу представить…

— Это не гарантировано, — пробормотал он, — но сейчас ты проложила путь вперед. Нам многое предстоит сделать, и, если Тифон намерен убить тебя, мы должны сделать все возможное, чтобы уберечь тебя в этом грядущем странствии.

Я кивнула и без лишних слов окутала нас тенями, чтобы воссоединиться с остальными членами внутреннего круга у ступеней дворца.

***

Я не могла винить Элестора за его недоверие, пусть даже чтобы переубедить его, у меня не хватало терпения.

Драйстен был занят тем, что крепил кинжалы ко всем мыслимым частям своего тела поверх кожаного доспеха и перевязи, которые одолжил ему Димитрий. То же самое он уже проделал и для меня. Кинжал, подаренный Реном, тяжело оттягивал бедро. Другие были закреплены на ноге и под рукавами туники. Я оставила позади платья и мантии, отдав предпочтение боевой коже, дополненной черным плащом с капюшоном, который мог скрыть мое лицо. Мои руки были облачены в мягкие черные перчатки, сшитые Сидеро еще до того, как я покинула Инфернис на случай, если выяснится, что я не в силах сдерживать мощь смерти в руках.

Теперь нам предстояло отправиться в ту часть мира, где одно-единственное прикосновение могло разрушить всё. Я не собиралась так рисковать и не хотела становиться причиной подобных страданий.

— Вы обернетесь быстро. — Это не было вопросом: Димитрий проверил сумку Драйстена и передал еще одну Элестору.

— Не знаю, — пробасил Торн. — Слышал, Северра в это время года прекрасна. Возможно, нашей королеве захочется осмотреть достопримечательности.

Высокорослый бог подмигнул мне, и, хотя я поняла, что не могу даже заставить себя улыбнуться, но постаралась хотя бы кивнуть ему в ответ. Этим утром, еще до вознесения, Торн уже собирал нас троих, чтобы обсудить план действий на случай нападения, но реальность была такова: как только мы покинем королевство, мы останемся предоставлены сами себе. Если я буду выведена из строя или убита, это будет означать не только долгую дорогу домой для Элестора и Драйстена.

Кто знал, каков радиус действия оружия Тифона.

Сначала мы отправимся к ближайшей нити, надеясь без лишних проблем забрать частицу Рена, и вернемся в Инфернис, где Торн сохранит ее в безопасности, прежде чем мы двинемся к следующей. И так раз за разом, пока не соберем его целиком. Я старалась не думать о том, что теперь храню одну его часть в себе — самую важную — и что это означает для его воскрешения.

— Вы готовы? — спросил я, жестом подзывая Элестора ближе.

Тихое «да» Драйстена прозвучало одновременно с тем, как его рука в перчатке сжала мой локоть.

Губы Элестора были сжаты в узкую линию; одной рукой он взял меня за руку, а другой вцепился в навершие своего меча. — Я уже простился с Жозеттой.

Я кивнула, бросив последний взгляд на Горация, Торна и Сидеро. Последний одарил меня едва заметной, но ободряющей улыбкой.

— Не торопитесь, — напутствовали они. — Не привлекайте внимания и смотрите в оба.

Димитрий согласно хмыкнул, хотя в уголках его глаз затаилась тревога. Мы втроем понимающе кивнули, и я глубоко вдохнула. Я справлюсь. Я должна, другого выбора нет. Я закрыла глаза и потянулась к призрачной серебряной нити, коснувшись той, что была ближе всех. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять — за моими плечами расцвели тени, которые скользнули по груди, обвиваясь вокруг стоящих рядом мужчин. Драйстен напрягся, но промолчал. Сосредоточившись на нашей цели и решительно стиснув зубы, я шагнула сквозь тени.

Прежде чем я успела моргнуть, веки обожгло ярким солнечным светом. Передо мной раскинулись пологие зеленые луга, усеянные цветами и деревьями, в некоторых из которых по серебристым ветвям и черным листьям я узнала кратус. В воздухе стоял тяжелый аромат жареного мяса, смешанный с дымом и запахом людей. Элестор первым отпустил мою руку: он четко развернулся, наполовину обнажив меч. Драйстен последовал его примеру, прикрывая меня с другой стороны.

Человеческое поселение позади напомнило мне Ратиру, наш собственный город душ, своими тесными домиками и узкими проходами. Мы оказались на самом краю городка, укрывшись возле чего-то похожего на колодец, запах свежей воды резко выделялся на фоне других, более тяжелых ароматов.

— Что теперь, Оралия? — прошептал Драйстен.

Чуть поодаль, на более оживленной улице, прохаживались люди. Ухватившись за края капюшона, я накинула его на голову. Оба моих спутника последовали моему примеру.

— Теперь мы найдем нашего короля.