Расплата

ГЛАВА 33

Оралия

— Можно войти?

Я снова постучала в дверь Кастона и, дождавшись приглушенного приглашения, вошла. Это была та самая темно-зеленая комната, в которой я жила, когда Рен впервые привез меня в Инфернис. От одного её вида в горле пересохло от нахлынувших воспоминаний. Кастон сидел у окна, как часто сидела и я — подтянув одно колено к груди; на нем была простая белая туника и темные штаны.

Когда я сделала шаг навстречу, он поднялся, но я жестом велел ему сесть и устроилась рядом.

— Еще хоть капля формальностей и меня стошнит.

Он хмыкнул, качая головой:

— Старые привычки.

Я понимающе промычала. Их трудно искоренить, особенно если растешь при дворе Тифона, а затем служишь в его армии. Жизнь Кастона была наполнена помпезностью и церемониями. Всё его существование было тщательно отрепетированным танцем: до того самого момента, как отец пустил ему в сердце стрелу из кратуса.

— Как думаешь, он знает? — пробормотала я.

Не было нужды произносить имя его отца вслух. Его кадык дернулся.

— Если и знает, для него это не имеет значения. Я для него такой же наследник, как он для меня — отец.

Я осторожно накрыла его руку своей, поглаживая костяшки пальцем в перчатке.

— Мне жаль.

— Не стоит. Я узнал о человеке, который меня зачал, больше, чем когда-либо желал, и от этого мне хочется выжечь кровь, текущую в моих венах.

Я не знала, что ответить, поэтому просто сжал его руку, жалея, что Рена нет рядом. Он бы нашел правильные слова.

— Ты знал, что он никогда не планировал оставлять тебе твою магию? — горько спросил Кастон, переводя взгляд от окна на меня.

Я с трудом сглотнула.

— Да, знала.

Какая-то часть меня всегда это чувствовала, даже когда я обманывала себя, пытаясь думать иначе. Но теперь, после всего случившегося, я знала это наверняка.

Тихий звук отвращения, сорвавшийся с его губ, был красноречивее любых слов.

— Те целители, которых он приводил… они были там не для того, чтобы лечить тебя. Они пытались сделать то, чего он в итоге добился с помощью этого проклятого солнцем оружия. Всё это время он пытался лишить тебя магии и забрать её себе.

— Я знаю, — прошептала я. — Поверь мне, я знаю.

Для Тифона я была всего лишь кубком на полке, сосудом для силы, которая, как он знал, жила во мне. Я не ведала, как давно он осознал, что я обладаю этой мощью. Возможно, он понял это еще в ту ночь, когда меня укусили. Но не нужно быть провидцем, чтобы соединить все точки.

— Вот почему он держал тебя слабой. Он боялся того, что произойдет, если ты научишься контролировать свою силу.

Мне оставалось только кивнуть, глядя, как на его лице сменяются эмоции.

— Я не виню тебя.

Кастон высвободил руку и потер лицо.

— Дай мне задание. Скажи, что делать. Здесь я чувствую себя бессильным.

Его слова принесли облегчение. Именно ради них я и пришла сюда.

— Пойдем с нами сегодня. Эта последняя часть ощущается странно. Она кажется более опасной, чем остальные. У меня такое чувство… — я замолчала, прижав кончики пальцев к груди. — Моя сила нашептывает мне, что ты должен быть там.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Кастон изучал моё лицо. Его легкая как перышко, ненавязчивая магия касалась моей кожи, пока он искал правду в моих словах. Наконец он сжал моё запястье и слабо улыбнулся.

— Конечно, я пойду, Оралия. Я пошел бы за тобой даже на край света.

Я перевернула руку и перехватила его ладонь.

— Что ж… возможно, именно туда мы и направляемся.

***

— Идите, детки, — пропела Самара, подталкивая Драйстена ближе ко мне.

В груди разлилось беспокойство. Передо мной была последняя часть, если не считать крыльев Рена. Но я надеялась, что вскоре смогу вернуть и их, даже если его придется воскресить раньше. Рука Драйстена легла на мой локоть, мягко сжимая его.

— Спешить некуда, Оралия, — прошептал Драйстен. — Не торопись.

Я немного расслабилась, хоть и хотела рвануть вперед, к тому, что ждало нас по ту сторону междумирья. Было отрадно знать, что за моей спиной стоят те, кому я небезразлична, кто хочет, чтобы я выбралась из этого живой, даже если сама я не могла найти в себе силы для этого. Ведь в глубине души я бы с радостью пожертвовала собой, если бы это помогло вернуть Рена в этот мир.

Тени скользнули по моим плечам, обвились вокруг талии и укрыли спутников. Элестор стоял справа, держа меня за локоть, Драйстен — слева. Рука Кастона легла мне на плечо, Самара обняла за талию. Ее магия усилила мою, утяжелив тьму вокруг нас, пока перенос четверых не стал для меня так же естествен, как дыхание. Я держала глаза широко раскрытыми, шагая во мрак, и искала в ночи серебряный отблеск крыла.

На миг наши с Реном взгляды встретились, и сердце сжалось от его легкого кивка. Более интимного, чем поцелуй, дороже любых слов. Он верил в меня, даже когда я сама в себя не верила, был так уверен в моем пути, что у меня не оставалось выбора, кроме как идти дальше.

Я не подведу его.

Тени медленно рассеялись, соленые брызги коснулись моего лица, а солнечный свет пробился сквозь остатки тьмы. Руки, державшие меня, напряглись, носки моих сапог зависли над краем скалистого уступа. Общий вздох ужаса перекрыл рев волн. Перед нами расстилалась бескрайняя водная гладь, прерываемая лишь островом, окутанным таким густым туманом, что я могла разглядеть лишь рваные очертания утесов.

— Великие Матери, — выругался Элестор.

— Да? — Самара вопросительно приподняла брови.

Покачав головой, я вытерла брызги с лица и перегнулась через край обрыва, высматривая хоть какой-нибудь спуск. Драйстен крепко держал меня за руку, не давая упасть, пока у меня внутри всё замирало от вида отвесного обрыва. Уступов в скале было достаточно, чтобы спуститься, хотя океанская морось могла всё усложнить. Я пожалела, что у меня нет крыльев Рена или Астерии, чтобы перелететь через воду на остров, куда тянула серебряная нить.

На берегу внизу мой взгляд зацепился за обломки. Почерневший песок был усеян разбитыми кусками дерева, размокшими от соленой воды. Сколько людей пыталось пересечь эти воды, и как нам добраться до тех берегов, если другие потерпели неудачу?

— Где мы? — я вгляделась в мерцающие волны, что становились спокойнее у острова.

Магия затрепетала на моей коже. Сила загудела в жилах. Что-то в этом месте звало меня, манило войти в воду. Я не удивилась, когда долгое время никто не отвечал — все завороженно смотрели на колышущийся туман напротив нас. Я могла поклясться, что видела в этом мареве, так похожем на наш туман в Инфернисе, фигуры, корчащиеся и извивающиеся от боли. Был ли это крик, что я услышала? Вопль? А затем тишина, и ничего, кроме звуков нашего дыхания и рокота океана.

Наконец заговорила Самара, и в её словах слышалась странная смесь скорби и тоски:

— Мои дорогие, добро пожаловать на Япетос.