Расплата

ГЛАВА 38

Оралия

В следующий миг Рен исчез, а я осталась стоять одна — дрожащая, в промокшей насквозь одежде и глядя на вечных богов с той же настороженностью, с какой они смотрели на меня.

Като, светловолосый бог, шагнул вперед, на его лице читалось понимание. Лишь теперь я заметила за его спиной позолоченные крылья, плотно прижатые к спине. Светло-зеленая туника была прихвачена на плечах, достаточно короткая, чтобы я успела разглядеть золотые сандалии, перевязанные ремешками, когда он подошел ближе.

— Мир тебе, — повторил он, подняв кверху ладони.

Самара стояла рядом, но я сбросила ее руку со своего плеча, и вместо этого коротко кивнула богу перед собой.

— Я поступила опрометчиво… — начала я, и мой голос неуверенно затих. Взгляд скользнул к богам, которые поднимались с пола, отряхивая одежды, и выглядели невредимыми. Слова давались тяжело, острые, как ножи, они царапали горло. — Приношу извинения.

— И мы приносим свои, — ответил Като, протянув ко мне руки.

Мышца на моей челюсти дернулась, но я все же нерешительно вложила свои ладони в его. Он выдохнул, чуть склонив подбородок, сжал их один раз мои руки и отпустил.

— И ты получишь извинения Гунтара до конца этого дня, — раздался женский голос.

— Возможно, через два, — добавил другой, усмехнувшись и проведя рукой по клубам волос светло-рыжего оттенка, чуть темнее моих. — Если ты и правда сломала ему шею.

Я рассеянно потерла руки. Кастон и Драйстен бросились ко мне: первый подхватил меня и заключил в объятия, а Элестор, стоя чуть в стороне, с удивленно поднятыми бровями разглядывал небо, где буря уже успокаивалась.

— Мы так волновались, — прошептал Кастон.

Я глубоко вдохнула, уловив на его одежде запах моря.

— Как вы сюда попали?

Кастон хмыкнул, а за его плечом Драйстен провел рукой по мокрым волосам.

— Эти морские чудовища донесли нас.

Он отпустил меня, и Драйстен сразу занял его место, прижав мою голову к своему плечу. Ладонь Элестора легла мне на спину и в его прикосновении тоже читалось облегчение. Мы отстранились друг от друга, и я вздохнула, следя, чтобы ладони не коснулись их кожи.

По бокам от Като встали еще двое богов: один с густыми рыжеватыми кудрями, другая — с идеально прямыми черными волосами и медно-золотыми крыльями. Они были противоположны во всем — от цвета кожи до выражения лица, — но в их трио было что-то целостное.

— Я — Брио, — произнес бог с рыжими кудрями, расправив широкие плечи. Он кивнул в сторону богини по другую руку от Като. — А это Делия. Мы отведем тебя к тому, что ты ищешь.

Делия, богиня с прямыми волосами, коротко остриженными с одной стороны, одарила меня мягкой улыбкой. Ее лицо было чистым и невинным в своей красоте. Остальные боги — те, кто не представился — тихо переговаривались, бросая взгляды в нашу сторону. Но первым двинулся Като, направляясь к двери в противоположном конце зала. Она вела в узкий коридор с распахнутыми окнами, по краям которых свисала та же колышущаяся ткань.

И хотя они предложили мир, недоверие во мне не ослабло. Я отметила, что Брио и Делия замкнули строй, взяв Самару под руки. И впервые задумалась, почему она не осталась здесь с ними. По правде, я была слишком поглощена Реном и его частями, чтобы задаться этим вопросом раньше.

Мы подошли к крутой лестнице, и я дала Като возможность подняться на несколько ступеней, прежде чем пойти следом, следя за тем, как его туника скользит по шероховатому камню, а крылья чуть расправляются при каждом шаге. Гунтар говорил, что держит голову Рена на своем камине, и я гадала, не туда ли нас ведет Като. Но наверху мы повернули налево и оказались в комнате, окутанной ночью, несмотря на дневной свет снаружи. Под потолком мерцали звезды.

Во многом это место напоминало нашу спальню дома — темное дерево, глубокие синие стены. Но здесь почти не было мебели: лишь несколько стульев под вечным магическим звездным небом. На остальном черном мраморе ничего, кроме обсидианового стола, на котором покоился последний фрагмент Рена, укрытый мерцающей черной тканью.

— Гунтар сказал… — начала я.

— Он сказал то, что, как ему казалось, должно тебя спровоцировать, — тихо пояснил Като, словно мы находились в храме. — Хотя мы и оставили Ренвика в час нужды, ненависти к нашему Богу Смерти мы не питаем. Он один из нас.

Я всмотрелась в его профиль, на легкий изгиб носа и линию губ.

— Красивые слова, но они ничего не значат, пока вы продолжаете бросать нас на произвол судьбы.

Като повернулся, вскинув золотистую бровь, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло веселье. За спиной едва слышно перешептывались Делия и Самара, но по бокам ко мне уже встали Драйстен и Кастон.

— Вас не бросали, — сказал Като, жестом охватывая нас всех.

Я фыркнула, покачала головой и перевела взгляд на постамент с последней частью моей пары.

— Ты не хочешь спросить, почему мы ушли? — тихо проговорил Брио, подходя ближе, положив ладонь на руку Като и прижавшись щекой к его плечу.

Вместо ответа, я шагнула к столу, чтобы забрать последнюю часть Рена, но наткнулась на мощный защитный барьер. Паника уколола вены, сердце ускорило ритм, и я резко обернулась к богам.

— Объясните, что это значит! — потребовала я.

— Не раньше, чем ты будешь готова, — сказал Като. — Не раньше, чем поймешь.

Кастон успел положить ладонь мне на плечо, прежде чем я рванулась к ним, с вырвавшимся сквозь зубы рычанием. Но он не смог остановить мои тени: они метнулись вперед… и тут же наткнулись на пустоту, пространство вокруг богов оказалось крепче камня.

— Ах, вот и она, — раздался новый голос, и звук шагов отозвался в ушах.

Вошла богиня, чьи черты показались смутно знакомыми: полуопущенные веки, волнистые волосы. Ее фигура была тонкой, движения — плавными, а глубокий синий цвет одежд переливался, как иссиня-черный отлив волос, темных, как и ее кожа. Это была та самая богиня, что была высечена на камне, окруженная другими, с воздетыми к небу руками.

С уверенностью, которую я не могла постичь, она подошла и взяла меня за руки.

— Признаюсь, я надеялась на другую встречу, когда мы могли бы обнять друг друга и стать друзьями.

Я стиснула зубы.

— Кто…

— Да, конечно. Я всегда забываю, как ты ненавидишь оставаться в неведении. Я — Харлина.

Я нахмурилась.

— Мы уже встречались?

Она покачала головой из стороны в сторону.

— И да, и нет… Мы встречались много раз, но еще нет.

Самара подошла ближе и положила ладонь ей на плечо:

— Это Богиня Времени.

Я моргнула, отступив на шаг. О Богине Времени мне никто никогда не говорил. Напротив, мне твердили, что время создали Тифон и его отец. Рен упоминал Великих Матерей, но объяснить толком не успел — война была важнее.

— Я во многом похожа на тебя, Оралия. Созданная силой вселенной, чтобы нести великие перемены. Хотя, смею заметить, моя задача была куда легче твоей.

В ее словах звучала доброта, и я поневоле чуть смягчилась, хоть и боролась с этим. Она говорила так, словно мы были подругами. Словно знали тайны друг друга и делили доверие, ковавшееся веками.

— Значит, были и другие варианты? Другие пути, которыми мы могли встретиться? — не удержалась я.

Харлина поджала полные губы, в ее глазах заплясали золотые и серебряные искры, будто она читала меня как страницу книги.

— Бесчисленное множество. Но я надеялась на тот, в котором твоя душа не так изломана. Возможно, на тот, где ты привела бы нам нашего давно потерянного короля. Но вышло так, как вышло, и теперь путь предрешен.

Я пошатнулась, представляя мир, в котором мы с Реном пришли бы на Япетос вместе, и внезапно захотела такой вариант. Но потом вспомнила, что за моей спиной его последняя часть, закрытая от меня этой богиней.

— Это я стала причиной, по которой мы ушли, — продолжила Харлина, разводя руки, словно обнимая весь зал. — Потому что, останься мы, битва между нами расколола бы мир надвое. Я видела это так же ясно, как свой следующий вдох. Уход был единственным способом избежать такой участи.

Все, что во мне смягчилось к ней, снова ожесточилось.

— И тем самым вы обрекли Рена на его участь. С Астерией вы поступили так же?

Лицо Харлины исказилось, глаза заблестели в звездном свете.

— Время — это бремя, и иногда приходится приносить жертвы.

— Но вы могли ее спасти, — настаивала я.

Богиня Времени шумно втянула воздух, подняв подбородок, хотя слеза уже скатилась по щеке.

— Сделав это, я принесла бы в жертву твою пару и половину его двора. Гунтар мог сказать, что ты — всего лишь плод обстоятельств, но ты все равно была предначертана… одна из многих возможностей на горизонте. Я выбрала не останавливать Дэймона тогда, чтобы ты однажды пришла в этот мир и обрела силу. Этого бы не случилось, будь Рен уничтожен.

— Рена нельзя уничтожить, — покачала я головой.

Она цокнула языком, ее взгляд скользнул за мое плечо.

— Его возрождение циклично, Оралия, как луна или времена года. Но этот цикл можно остановить, как и любое явление. Все, что создано, может быть разрушено.

Желудок сковало льдом.

— И это в твоей власти.

Она медленно кивнула, сделав шаг вперед.

— Как и в твоей.