Расплата

ГЛАВА 46

Оралия

Я приставила кончик кинжала Тифона к сочленению его белого крыла там, где оно выходило из-под доспехов.

Он замер, крылья широко расправились, словно он надеялся стряхнуть меня, но я лишь сильнее надавила, и на золоте проступили капли крови. Что там говорила Самара, казалось, целую вечность назад, когда мы только встретились?

Ужасно быть лишенным крыльев. Это самый простой способ усмирить вечного бога, знаешь ли.

Вырвать крылья у вечного бога — это трагедия. Именно поэтому Тифон сделал это с Реном столетия назад.

Земля задрожала под нашими ногами, но я не обратила на это внимания, даже когда краем глаза заметила целый отряд воинов Эферы, застывших в ужасе, с Самарой, стоящей среди них. Град камней и комьев земли взмыл вверх, формируясь, извиваясь, меняясь, прежде чем обрушиться обратно на землю в облике её демона Хезанах.

Лезвие вошло в кожу Тифона ещё на дюйм. Его люди вокруг нас сражались с безумной яростью, сгорая в пламени, которое призывал Зейн, или становясь добычей питомца Самары, швырявшего солдат в воздух, словно лакомство.

Руки Тифона дёрнулись назад, будто он пытался остановить меня, но ему мешал размах собственных крыльев. Моё внимание привлёк перстень его отца, сверкающий камень с кровью Дэймона вспыхнул неестественным светом.

— Ты держал меня слабой, — процедила я сквозь зубы, перерезая сухожилие. Хрип его боли стал бальзамом для той раны в моей груди, где на полу его тронного зала всё ещё стоял на коленях напуганный ребёнок. — Ты держал меня в страхе, как держат свинью перед забоем.

Ещё один надрез. Ещё один булькающий звук. Рядом с нами хладнокровно и точно сражался Рен, оставляя для меня пространство для расправы над Тифоном.

— Думаю, я хотела бы увидеть твой страх. — Я потянула лезвие вниз.

Он закричал, когда крыло упало к нашим ногам, и сам рухнул на колени.

— Возможно, через эту боль ты начнёшь понимать, что значит страдать по-настоящему.

Я схватила другое крыло, чистым разрезом перерубая кость. Он дёрнулся. Его крик был слаще самой нежной мелодии и достаточно громким, чтобы зубы застучали. Но когда я разорвала последние сухожилия и мышцы и отбросила пернатую белую массу в сторону, он лишь протянул одну руку к своему золотому мечу.

Чтобы обнаружить на нём изящную ступню.

Я едва расслышала собственный вдох на фоне битвы, но мне показалось, что Тифон издал похожий звук.

— Здравствуй, мальчик, — тихо произнесла Астерия, глядя на Тифона так, словно перед ней был ребёнок, которого она когда-то знала.

Тифон отдернул руку, словно обжегшись. Серебристые крылья Астерии сверкнули, когда она расправила их. Солдат в золотых доспехах прорвался сквозь оборону Рена, и, прежде чем он успел добраться до меня, мои тени метнулись вперёд, начисто снося его голову. Его тело рухнуло на землю в нескольких шагах от меня, но я смотрела только на Тифона.

— Астерия, — хрипло прошептал Тифон, приподнимаясь на колени на дрожащих руках.

Астерия ногой оттолкнула рукоять его меча, лишая его оружия.

— Я не ищу войны или той жестокости, которую ты жаждешь. Я хотела лишь взглянуть на тебя в последний раз, прежде чем твоя магия вернётся в мир, чтобы начать цикл заново — надеюсь, в ком-то более подходящем. — Она наклонилась, пока её губы не коснулись раковины его уха. — Смерть — это милость, не уверена, что ты ее заслуживаешь.

Её губы скользнули по его щеке, пальцы прошлись по волосам, а затем она взмыла в небо на серебристых крыльях. Тифон, разинув рот смотрел ей вслед, прежде чем неуверенно поднялся на ноги и горько рассмеялся.

— Ты… ты не имеешь силы способной убить меня, девчонка, — прохрипел он, поворачиваясь ко мне, но было ясно, что он потрясен, Астерия выбила его из равновесия.

Я улыбнулась, взвешивая в руке кинжал. Перстень Дэймона поблёскивал на пальце Тифона, напоминая, что магию теней использовать сейчас опасно. Вокруг нас клубился густой туман, смешиваясь с пылью и отголосками битвы. Воздух был тяжелым и неподвижным.

Мы начали сближаться. Он потянулся ко мне, широкие ладони метнулись к моей шее, но я полоснула по его рукам, металл рванул кожу и кость, и проклятый перстень слетел и упал в грязь. Лишившись его, он замер. В этот миг я призвала магическое пламя, которое плотным кольцом охватило его, лишая возможности призвать свой солнечный свет.

Он пытался сопротивляться, но его сила таяла. Это была тьма, которую он не мог рассеять. Сжав свободную руку в кулак, я вонзила кинжал ему в живот.

Он взревел и ударил наугад. Костяшки пальцев задели мой подбородок, от чего моя голова резко откинулась, и я пошатнулась. Но пламя не дрогнуло. Изо рта хлынула кровь, но я лишь повернулась и, улыбаясь, выплюнула её ему в лицо. Тифон закричал, его движения стали хаотичными

Я подняла ладони и прижала их к его лицу. По его коже начали расходиться темные линии, обнажая его истинную суть, скрытую годами за фальшивой маской. Это был тот самый монстр, которого я знала с детства. И я никогда его не прощу, даже осознавая, что это будет преследовать меня. Но я сделаю всё, чтобы забыть.

— Настал час расплаты.

Его золотистые глаза расширились, чернильные вены расползались по коже. Крик агонии на его губах оказался недолгим, тело дёрнулось. Меч выскользнул из его руки и через мгновение на том месте, где стоял мой враг, остался лишь холодный пепел, развеянный ветром.

Мир погрузился в тишину. Тело Тифона рассыпалось и пало, а его магия, подхваченная ветром, унеслась в небо. Но я не почувствовала облегчения, лишь какое-то безумную нехватку удовлетворения, какое-то дикое желание, чтобы его кровь испачкала мои руки.

Возможно, я закричала, или мне это только показалось, потому что меня развернули, потянули вперёд и прижали к широкой груди. Запах сандала и пепла наполнил мои легкие, и я снова вскрикнула, вцепившись в тунику Рена, когда колени подкосились.

— Его больше нет, — прошептал он, ладонь скользнула по моим волосам. — Ты свободна.

Свободна. Я не знала значения этого слова. Но всё равно цеплялась за Рена, наслаждаясь ощущением его настоящего тела рядом с собой. Вокруг нас продолжала бушевать битва, люди Тифона ещё не осознали его гибель. Но в этот короткий миг мир сузился до одного человека. Рен отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и его большие пальцы осторожно стерли грязь с моих щёк, смешанную с кровью.

Где-то вдали раздался торжествующий клич, похожий на голос Гунтара. Первый крик подхватил второй, и вскоре солдаты в золотом начали опускаться на колени, подняв мечи в знак поражения.

— Мы свободны. — Рен наклонился и накрыл мои губы своими.

Это момент стал откровением. В тот миг, когда его губы коснулись моих, моё сердце распахнулось. В душе словно вспыхнул свет, заполняя пустоту и исцеляя старые раны. С каждым касанием его губ и его языка, по телу разливалось тепло, возвращая давно забытое чувство покоя. Когда он отстранился, на его лице была улыбка, хотя в глазах блестели слезы. Он выглядел величественно с темными крыльями, раскрытыми за спиной, а его взгляд был полон бесконечной преданности

— Я так скучала по тебе, — выдохнула я, поднимая дрожащую руку, чтобы коснуться его щеки.

Он прижался лбом к моему, и звуки битвы вокруг нас стихали, сменяясь тишиной победы. Даже сейчас я ощущала, как души собираются по ту сторону реки, ожидая, когда Вакарис переправит их домой. Но этим можно было заняться чуть позже, подумала я, вдыхая его запах и наслаждаясь неразрывностью нашей связи.

Рен накрыл мою ладонь своей рукой.

— И я скучал по тебе, сердце моё.