Расплата

ГЛАВА 31

Ренвик

— Ох, сынок, — протянула Астерия, не сводя взгляда с моих крыльев.

Я зажмурился, не желая видеть ее понимающего взгляда.

— Не нужно…

Она подошла ближе, ее ладони легли мне на плечи.

— Пара веков — ничто, и все же…

— Это — все, — закончил я за нее. — Особенно, когда думаешь, что так будет вечно.

Вечный ветер междумирья трепал ее волосы, перья противостояли ему, удерживая равновесие. Я вздрогнул, когда мои крылья сделали то же самое, привычное движение мышц, такое же естественное, как дыхание. Но мне не хватало духу даже дотронуться до них, не говоря уже о том, чтобы взлететь. Потому что, если я это сделаю, а потом, проснувшись, их снова отнимут… боль будет непереносимой.

Тонкие брови Астерии сошлись, взгляд сместился куда-то за мое плечо. Я подумал, что она рассматривает крылья, но потом услышал ее тихий шепот:

— Что она делает?

Я обернулся, прижав крылья к спине, чтобы не задеть мать, и успел увидеть Оралию с тремя незнакомцами. Двое держали ее под руки, один сжимал запястье. Самара стояла у нее за спиной, кончики пальцев упирались в позвоночник, будто подталкивая вперед.

— Узнаешь их? — спросила Астерия.

Я покачал головой и подошел ближе к тому месту, через которое они проходили. Все длилось считанные мгновения, едва достаточно, чтобы Оралия успела что-то разглядеть, и уже в следующий миг она с Самарой снова шагнула сквозь пространство. Последняя бросила на меня обеспокоенный взгляд, прежде чем исчезнуть.

Оралия снова и снова проводила через междумирье в сторону Инферниса около тридцати человек. В конце я мог поклясться, что с ней был ее приемный брат Кастон, принц Эферы, поддерживавший под руку еще одного мужчину. Ни на ком не было золотой брони, ни одного шлема Золотого Короля.

— Похоже, она собирает воинов, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. Сердце тяжело билось в груди.

Мы были близки. Я посмотрел на мать, ее лоб прорезала тень тревоги.

— Нам нужно придумать, как вернуть тебя обратно.

Астерия нахмурилась, медленно выдыхая через нос:

— Не думаю, что это возможно.

На моей челюсти дернулась мышца. Мы снова и снова затевали этот разговор, и мы возвращались к нему уже не раз с момента моего попадания сюда.

— Раньше так и было. Но теперь я здесь… Мы многое узнали об этом месте. С помощью Самары…

— Я смирилась со своей судьбой, милый, — мягкость ее слов ранила.

Это была не та женщина, что я знал. Не та богиня, что шла против моего отца и его безумия, что не могла спокойно смотреть на то, как боги порабощают людей. Этот огонь в ней угас, сожженный одиночеством и отчаянием, осталась лишь оболочка.

— Ну а я нет, — ответил я, не скрывая горечи. — Ты не хочешь покинуть это место? Ты не желаешь, чтобы Тифон ответил за свои преступления?

Она поджала губы, сглотнула:

— Конечно, хочу.

Я приподнял бровь:

— Чего именно ты хочешь? Покинуть это место? Или чтобы Тифон получил по заслугам?

— И того, и другого. Конечно, и того, и другого.

Ее слова подлили масла в костер, что всегда горел внутри. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Тебя не ужасает то, что он сделал?

Астерия моргнула:

— Как ты можешь такое спрашивать? Конечно, ужасает.

Я покачал головой и горько усмехнулся:

— Потому что все это время ты просто шла рядом, слушала о моих страхах, но ни разу не показала гнева за то, что случилось со мной… с нами.

— Прошло много лет…

— Несколько ней, Мама, — резко перебил я. — А может, недели, или больше, но для меня это было словно вчера, когда Тифон подвесил меня, разорвал на части… И знаешь что? Я ощущал каждую секунду этой агонии. Я прожил каждое мгновение пытки, пока из груди не вырвали сердце, а голову не срубили с плеч.

Астерия отвернулась, но я поймал ее за руки, отвел их от лица и заставил смотреть на меня.

— По болту в каждую руку, в каждую ногу. Еще один в грудь, — я коснулся места между ребрами. — А затем смертельный удар в шею.

Полуночные глаза, такие же, как у меня, блеснули, по бледным щекам скатилась алая влага.

— Ты мог бы остановить его?

Я кивнул:

— Мог. Но я потратил последние силы, чтобы отправить Оралию обратно к берегам Инферниса.

Потому что моя пара всегда будет на первом месте. Я бы умер еще тысячу раз, если бы это означало, что она в безопасности. Горло Астерии вновь дернулось, она с трудом проглотила слова, что так и не сорвались.

— Ты видела, какой хаос он творит, и это было не тысячелетия назад. Это было вчера, и позавчера, и будет завтра, и послезавтра, — я взял ее лицо в ладони. — Разве ты не видишь?

— Мой гнев горит, но пожирает только меня, — прошептала она. — Я поняла века назад, что он бесполезен перед лицом стольких лет. Тифон неуязвим для этого огня.

Я наклонился, заглянув ей в глаза, руки спустились на ее плечи:

— Тогда заставь его почувствовать. Захоти покинуть это место, найди способ увидеть, как он горит.

Она покачала головой:

— И кем я тогда буду? Миру больше не нужны Великие Матери, как они это называют.

Я выпрямился, взгляд устремился к тому месту, где прошла Оралия:

— Ты будешь клинком в руке того, кто его уничтожит. Кинжалом, что вонзится в бок неожиданно. Поступи на службу моей паре.

Я снова посмотрел на мать и уловил в ее взгляде перемену, легкое удивление, приоткрытые губы.

— Потому что ее магия — это то, что меняет все.