Расплата

ГЛАВА 35

Оралия

Изо рта и носа хлынула вода.

Я попыталась сделать короткие глотки воздуха, но легкие были переполнены. Захлебываясь, я нащупала под собой скользкие камни, а перед глазами стояла сплошная чернота, я была уверена, что нахожусь на дне океана. Но постепенно легкие очищались, и дыхание возвращалось рваными, сиплыми вдохами, со свистом вырываясь из горла.

Не на дне. Моргнув, я разглядела под собой широкие каменные плиты, между которыми ровными рядами росла зеленая трава, а впереди поднимались высокие стены из того же материала. Над головой сияло солнце, выделяя резьбу на стенах.

Я была одна.

— Драйстен? — хрипло позвала я. — Элестор? Кастон?

Их имена эхом отразились от камня, вернувшись, словно насмешка. Я поднялась на ноги, тело ныло от усталости, а каждый шаг сопровождался влажным хлюпаньем сапог и липким весом мокрой кожи, облепившей тело.

— Самара?

Это был своего рода внутренний дворик, в центре которого росло оливковое дерево, отяжелевшее от плодов. Я не видела ни входа, ни выхода — лишь четыре высоких каменных стены, украшенные удивительно тонкой резьбой. На ближайшей было изображено собрание людей, окруживших женщину, стоящую с закрытыми глазами и поднятыми руками. Она была прекрасна даже на камне: волосы струились по плечам, полные губы мягко изогнуты в выражении умиротворенности. Женщина источала невероятную силу в том, что делала, а вокруг, как будто защищая ее, стояли другие женщины. Мне показалось, что я узнаю некоторых из них, в том числе ту, что стала моей спутницей в этом путешествии.

На следующей стене — лес, несколько поваленных деревьев, уже начинавших гнить. Возле ствола лежал мертвый олененок, шкура на боку разодрана, ребра обнажены. И рядом, на коленях, был бог, которого я знала слишком хорошо.

Крылья его были сложены, волосы даже на камне казались мягкими, волнами ниспадая на плечи, задевая ткань длинных одежд, собравшихся у ног. Это было безупречное изображение лица Рена, вплоть до складки между бровей, кончики его пальцев едва касались головы олененка в идеальном жесте скорби.

Не удержавшись, я провела рукой по линии его челюсти, чувствуя, жжение в горле и носу от подступившей тоски. Изображение было настолько реальным, что на миг мне показалось, что он обернется, и измученное выражение его лица сменится радостью. Но этот бог был молод. Это читалось в гладком лбе, в чистоте взгляда. Он еще не видел всех грядущих ужасов, он еще не нес на плечах тяжесть стольких смертей.

Этот момент был только началом: первая смерть.

Я шла дальше, видя все больше сцен с богами, которых знала: Гораций, Морана, Самара… Все они изображали то, что, как мне казалось, было началом времен, циклом смены сезонов, и все они вращались вокруг самого масштабного барельефа. Женщину тащили к великому дереву два безликих бога; её лицо было искажено страхом и болью, и она тянула руку к зрителю в мольбе.

Астерия и создание первого дерева кратуса.

— Она не закричала. Ни разу, — голос был спокойным, словно это был не душераздирающий комментарий, а просто факт.

Я резко обернулась, мокрая коса хлестнула по шее. В нескольких шагах от меня стоял мужчина. Он держал руки за спиной, глядя на изображение Астерии, под густой черной бородой виднелись мягко очерченные губы.

— Откуда вы это знаете? — не удержавшись бросила я.

Он не взглянул на меня, но сделал шаг вперед и солнечный свет заиграл на его смуглой оливковой коже. Одежды на нем были похожи на те, что высечены в камне, только глубокого красного цвета, и колыхались у его сандалий при каждом шаге.

— Астерия сражалась храбро, без мольбы и слез, и, честно говоря… она почти победила.

От осознания того, что ей почти удалось спастись, история стала только страшнее. Мужчина внезапно оказался рядом со мной; он был выше Горация или Рена, но вел себя так, будто был один в этом дворике, не обращая внимания ни на меня, ни на мой вопрос. Его густые черные волосы ниспадали по спине водопадом, пока он задирал подбородок к барельефу, поводя пальцами за спиной.

— Где мои спутники?

После очередного долгого молчания он обернулся, и его глаза с россыпью рубиновых искр, бесстрастно уставились на меня.

— Это всё, что тебя интересует? Не «Где я? Кто ты? Что тебе от меня нужно?»

Моя сила вспыхнула, реагируя на раздражение, но я подавила её глубоким вдохом.

— Я знаю, где нахожусь, и, судя по твоим речам, уверена, что ты в конце концов скажешь мне, кто ты и что тебе нужно. Поэтому я спрашиваю о том, что важно для меня в данный момент: где мои спутники?

Уголок его бороды дернулся в усмешке, голова чуть склонилась набок.

— А ты и впрямь настоящая latska lathira, не так ли?

Маленькая королева. Из уст Самары это имя звучало ласково, но из его — оно уязвляло. Поэтому я лишь высокомерно вскинула бровь, под стать титулу, которым он меня наградил.

— А ты довольно заносчив для труса.

Слова утонули в звенящей тишине, рубиновый блеск в его глазах на мгновение стал ярче, а затем он коротко усмехнулся. Я не присоединилась к нему, пока он шел к центру двора, где оливковое дерево утопало в цвету. Он остановился перед ним, взвешивая плод двумя пальцами.

— Ты называешь меня трусом, и при этом сама веками преклоняла колено перед тираном?

Настала моя очередь рассмеяться, но с места не сдвинулась.

— Есть разница между невежеством и трусостью. Всё сводится к выбору, который ты делаешь, когда понимаешь правила игры. Ты сбежал от тирана, в то время как я повернулась, чтобы сразиться с ним.

Цокнув языком, он кивнул, сорвал оливку с дерева и раздавил её пальцами. Легкий ветерок коснулся моего лица, приподнимая подсыхающие пряди волос, которые защекотали щеки.

— Знаешь, когда я впервые узнал, что Ренвик нашел себе пару, я гадал, хватит ли у тебя сил выдержать его вспыльчивый нрав. — Он вздохнул; ветка качнулась, когда он сорвал с дерева еще одну оливку. — В Рене было так много эмоций и так мало контроля. Или, по крайней мере… таким он был раньше. Я слышал, что в последние годы он растерял почти весь свой запал.

Я сжала челюсти, прищурившись, когда тот крутанулся на каблуках, чтобы посмотреть на меня.

— Твоя волшебная дырка, должно быть, стала для него облегчением после столетий бесчувствия. Неудивительно, что он связал себя с тобой.

Тени, повинуясь моей реакции, заструились из груди по плечам и рукам. Но я не пустила их вперед, лишь посмотрела на него тем самым взглядом, который видела у Рена при нашей первой встрече. Я не подарила этому богу ни мгновения своей ярости или боли, а ведь он именно их и искал своим пустым выпадом.

— Так ты, значит, Бог Ублюдков? — холодно спросила я.

Он откинул голову и расхохотался, раскинув руки, будто обнимая собственную шутку. Я моргнула, и внезапно мы оказались нос к носу, а к моему горлу был приставлен кинжал с серебряным наконечником.

— Мне весьма нравится, как его голова смотрится на моей каминной полке. Может, добавить туда и твою?

Тень улыбки коснулась моих губ, тени скользнули с моих рук к его. Я нырнула под его руку, вывернув его кисть и приставив клинок уже к его горлу, шепнув на ухо:

— Нет, но мне весьма нравится идея водрузить твою голову на свою.

Смола кратуса поблескивала на кромке лезвия, запах которого был настолько тяжелым, что я чувствовала его землистый аромат. Перчатки я потеряла в море, и я прижала ладонь к его коже, не причинив вреда. Значит, он вечный, как я и предполагала. Он снова рассмеялся, похлопав меня по руке, будто мы просто игрались.

— Ладно, малышка, предлагаю мир.

Но я не отпустила его, лишь усилила хватку и магию.

— Где мои спутники?

— Ты мудрее, чем кажешься. Отпусти, и скажу.

Тени плотнее обвились вокруг него, лезвие надавило на кожу, но не прорезало ее. Что-то похожее на гордость заструилось вокруг нас, его одобрение стало почти осязаемым, словно оно гладило меня по щекам.

— Очень хорошо, Оралия, Lathira na Thurath. Они ждут тебя в большом зале, живые и невредимые.

— Отведи меня к ним, — приказала я.

Он кивнул.

— Пожалуй, ты и впрямь его истинная пара. Меня зовут Гунтар, малышка. Тебе стоит его запомнить.

Прежде чем я успела ответить или подтолкнуть его вперед, бог рассек рукой воздух, и мои тени и нож в руке исчезли, словно дым. Он вывернулся из моего захвата и толкнул меня в грудь, вышибая дух коротким «ух».

Внезапно я оказалась на иссиня-черном океанском дне, захлебываясь водой.

А затем, моё сердце остановилось.