Расплата

ГЛАВА 30

Оралия

— Кому ты служишь? — прорычал Элестор, прижав лезвие к боку Кастона с другой стороны.

Принц Эферы не дрогнул, лишь поднял руки в знак капитуляции, не сводя с меня глаз. По комнате пронесся стон: стражник, чей живот я вспорола, скрючился на полу.

— Нам нужно доставить Хейла к целителю, — сообщил мне Кастон, пока Элестор один за другим извлекал клинки из его перевязи. — Пожалуйста, Оралия.

Я повернулась к человеку, который истекал кровью на земляном полу. Что-то белое привлекло мой взгляд, когда он сжался еще сильнее, пытаясь руками удержать внутренности в ране.

— Куда вы несли эту часть Рена?

Кастон понял, что я обращаюсь не к умирающему. Его вздох был полон скорби за этого человека, и он опустился на колени.

— К тебе. Оралия, прошу. Я готов умолять.

Когда я посмотрела на него, его глаза были широко распахнуты, он переводил взгляд с меня на Хейла, лежащего в пыли. Я не знала, почему медлила, почему страдания этого человека не трогали меня. Но я всматривалась в лицо Кастона, вспоминая время, проведенное им в Инфернисе, и дружбу, которую он там завязал.

Мои раздумья прервал Драйстен, которые обхватил мои предплечья и смерил меня суровым взглядом. Он не произнес ни слова, но этот взор заставил меня присмиреть. На мгновение я снова стала маленькой девочкой, которую отчитывают в садах. Человек на полу когда-то был его боевым товарищем, а бог за его спиной — одним из его командиров.

Где твое сердце, сестра? — спросил Кастон, и правда заключалась в том… что я не знала.

Поэтому я попыталась отыскать его снова. Опустившись на колени рядом с умирающим, я перевернула его на спину, чтобы лучше осмотреть рану. Мои тени чисто прорезали его живот, заставляя кровь подниматься по пищеводу и стекать из уголка рта. Я сделала это без вопросов и колебаний, и всё же не могла найти в себе того смятения, которое испытала, когда впервые забрала человеческую жизнь.

Магия коснулась края моего сознания. Если я и научилась чему-то с тех пор, как покинула Эферу, так это прислушиваться к силе, бурлящей во мне и становящейся с каждым днем всё сильнее.

— Покажи мне, — приказала я своей магии.

В ладонях закололо, мерцающий золотистый свет просочился из-под края перчаток. Медленно я сняла их и прижала руки к его ране.

— Оралия, пожалуйста, отнеси его к Торну. Не убивай…

Я глубоко вдохнула, позволяя силе течь сквозь меня, как в лабиринте, отдаваясь ей. Я хмыкнула, это мелодия была знакома, но отличалась от той песни, что я пела, чтобы растить урожай и укреплять деревья. Она была пугающей, даже при том, что свет струился по моим венам, переплетаясь с моей силой жизни, а тени тяжелым саваном лежали на моих плечах.

Кожа под моей рукой затягивалась, магия тянула и сращивала плоть, пока не остался лишь рубец. Хейл тихо выдохнул, от облегчения его плечи расслабились, когда голова глухо опустилась на землю. Я в шоке уставилась на зажившую рану, и отдернув руки в перчатках, отпрянула, словно обожглась.

Кастон рванулся вперед и проскользил по полу, подхватывая Хейла на руки; второй мужчина последовал за ним, осматривая раны. Прядь волос упала Кастону на лоб, когда он поднял взгляд; веснушки ярко выделялись на его раскрасневшейся коже.

— Ты исцелила его…

Я снова натянула перчатки, разминая пальцы. Покалывающее тепло исчезло, будто его и не было, оставив после себя лишь усталость.

— Оралия, — настаивал Кастон.

Я кивнула, с трудом сглотнув, и поднялась на ноги.

— Похоже, что так.

Он выдохнул, тяжело склонив голову, прежде чем протянуть руку и сжать мою ладонь; он поцеловал её тыльную сторону, а затем прижался лбом к моим костяшкам в перчатке.

— Славься, Королева Инферниса.

В животе всё скрутило, и я покачала головой.

— Ты говоришь это не всерьез.

Полубог, которого я держала под прицелом ножа, последовал его примеру: опустился на колени, взял мою другую руку и прижал губы, а затем и лоб к моим костяшкам.

— Славься, Королева Инферниса, — повторил полубог, хотя в его взоре и читалась настороженность.

Позади меня послышалось копошение. Обернувшись, я увидела Самару, стоящую на коленях подле меня и прижавшуюся губами к подолу моего запыленного плаща. Элестор и Драйстен встали по обе стороны.

— Славься, Королева Инферниса, — произнесли они в один голос.

— Хранительница всей мощи Вселенной, — закончила Самара, и её фиалковые глаза вспыхнули, встретившись с моими. — Та, кто несет нашу судьбу на своей ладони.

Самара поднялась первой, обхватила моё лицо руками и прижалась своим лбом к моему. Она глубоко вздохнула, будто пытаясь учуять магию, бурлящую во мне.

— Не бойся её, latska lathira.

Но я боялась вовсе не силы. Нет. Когда они поднялись на ноги, а Кастон подложил свой плащ под голову Хейла, я осознала, что в моем сердце нет ни капли сожаления. Я не испытываю ни капли сострадания к тем, кого считала врагами, и знала, убей я их всех, спала бы спокойно.

— Рассказывай, что произошло, — велела я Кастону, когда тот выпрямился, проведя рукой по усталому лицу.

— Ты чуть не убила его. — В этих словах не было грубости, но звучал вопрос. Он смотрел на меня, словно видел впервые.

Лед пополз по моему животу, подбираясь к горлу и сковывая губы.

— Меня заковали в неземные цепи и заставили смотреть, как так же истязают мою пару. Заставили смотреть, как его рвут на части, а потом узнать, что он разбросан по всему свету. Я прошла через то, что ты и вообразить не можешь, чтобы вернуть его, чтобы воскресить его. — Сделав шаг ближе, я вскинула подбородок. — Ты и понятия не имеешь, на что я готова пойти, если это поможет вернуть Рена в этот мир. А теперь рассказывай, что произошло.

Кастон долго и пристально смотрел на меня, прежде чем повернуться к стоящему рядом полубогу и кивнуть:

— Созывай остальных.

— Элестор, иди с ним, — распорядилась я, кивком указав на полубога.

Мне было горько от того, что я не доверяю своему названому брату. Я была слишком изранена, чтобы принять его с распростертыми объятиями и не ожидать, что в комнату вот-вот ворвутся солдаты Эферы с оружием наголо. Самара согласно хмыкнула и расположилась слева от меня. Кастон метнул на нее быстрый взгляд, но я не стала представлять их. Через мгновение он прочистил горло.

— Тифон послал меня забрать расквартированных здесь солдат и вернуть их в Эферу. Попутно он дал мне еще одно задание, из тех, что доверяет лишь немногим из своего окружения. — Его кадык дернулся, лицо исказилось от отвращения. — Я выстоял два дня… допросов… чтобы он убедился в моей верности, прежде чем мне поручили это дело.

При мысли о том, какими именно «допросами» можно было доказать верность Тифону, на языке возник кислый привкус. Родной сын Тифона, его наследник, и всё же всё было как прежде. Тот без раздумий пустил стрелу в грудь собственного ребенка лишь в попытке выманить меня из Инферниса, а затем свалить вину на Рена.

Играм Тифона не было конца.

— Я знал, что до меня посылали и других, но их имена не разглашались. Однако Тифон сам отправил тебе сердце Рена. Он знает, что ты собираешь части и намерена его воскресить. Никто не может объяснить ему, как тебе удается так легко находить осколки, и это сводит его с ума. Он стал неспокоен и опасен. — Кастон сделал шаг вперед. — Всего несколько дней назад я получил послание от Тифона. Он велел мне перевезти вверенную мне часть и спрятать её в другом месте.

— Ты собирался унести эту часть? — спросила я, указывая на сверток, который Драйстен поднял с пола.

Кастон покачал головой. Он снова вздохнул, его плечи поникли, и вдруг в дверном проеме показались люди. Полубог и Элестор стояли бок о бок, а за их спинами, еще около двадцати человек и полубогов в таких же дорожных плащах и боевой коже. Кастон вытянул руку, и статная женщина пробралась сквозь толпу, скидывая с плеч сумку прямо ему в руки.

— Нет, мне поручили другую. Велели спрятать её во время похода в отдаленной пещере на юго-западе, а затем собрать войска и возвращаться домой. Та местность кишит демони. — Он протянул мне сумку, кивнув на солдата за моей спиной. — Хейл — мой заместитель, именно ему передали ту часть, что сейчас у тебя в руках.

Я взвесила сумку. Она оказалась не такой тяжелой, как я ожидала, но и не особенно легкой. И тут я поняла, что говорит Кастон: в этой сумке была еще одна часть Рена. Сразу две части здесь, в этом месте. И люди, которых я едва не убила, пошли против приказа Тифона, чтобы вместо этого принести Кастону еще одну часть.

Этот человек не был моим врагом, а я едва не зарезала его, как скотину.

— Но почему… почему он принес её сюда, а не в условленное место?

Уголки губ Кастона скорбно опустились. Но ответил не он, а женщина.

— Потому что мы не верны королю, который праздно сидит на троне и передвигает жизни, словно фигуры на игровой доске. — Её красновато-коричневая кожа порозовела, когда её карие с зелеными искрами глаза встретились с моими. — И мы доверяем интуиции нашего принца, его магии. Многие из нас были с ним во время его прайма. Вы и ваш король спасли принца, дали ему приют, а Тифон за это уничтожил вас.

Значит, они знали… Каким-то образом весть о произошедшем дошла и сюда. Рука Кастона накрыла сумку, привлекая моё внимание обратно к нему.

— Именно тебе я присягаю на верность, Оралия, а не ему.

Я закрыла глаза, качая головой.

— Но он твой отец.

Пальцы коснулись моего подбородка.

— А ты — моя сестра. Я был слишком юн, чтобы разглядеть ужас, ползущий по тем залам, а когда разглядел, меня отослали прочь. С моей стороны было глупо верить, что ты была кем-то большим, чем пленницей. — У него перехватило дыхание, глаза заблестели в лучах солнца, пробивавшихся сквозь щели в досках. — Я стоял в стороне, пока тебя пытали, пока твою пару уничтожали, и я больше не буду молчать. Позволь мне служить тебе, Оралия.

Я облизала обветренные губы, отгоняя воспоминания о ноющих коленях на мраморе и невыносимой боли, разрывающей кости. О бесчисленных целителях, пытавшихся лишить меня темной магии, об агонии и страхе. О золотой клетке Тифона, которую я называла домом.

Кастон глубоко вздохнул, и его следующие слова прозвучали уже не как утверждение, а как клятва:

— Тогда я не мог ничего сделать, чтобы остановить его террор, но я могу сделать что-то сейчас.