Расплата

ГЛАВА 16

Оралия

Дверь над нами треснула, разлетевшись щепками от первого удара ножа.

С осторожностью я завернула руку Рена в разорванный плащ, крепко прижав ее к груди, пока Драйстен и Элестор смыкая круг вокруг меня. В венах звенела сила, в моей магии вспыхнуло узнавание, а тот крошечный фрагмент сущности Рена, что я хранила в себе, отозвался покалыванием в затылке.

— Хочешь, я…? — спросил Драйстен, чей голос был едва слышен из-за грохота наверху лестницы.

Я покачала головой, выставив локоть в его сторону, пока Элестор брал меня за руку. Дверь наверху разлетелась в щепки, обдав нас дождем из обломков дерева. Я глубоко вдохнула, тени обвились вокруг нас, даже когда по ступеням загрохотали шаги преследователей. Что-то блеснуло в лучах света, льющихся из дверного проема, пронзило темноту моей силы и резкая боль полоснула по плечу.

Шаг. Еще один. Тьма поглотила какофонию яростных криков, прежде чем вокруг нас разлился тусклый свет Инферниса. Туман мягко окутал мое лицо, поглаживая щеки, а затем я пошатнулась.

— Ох, — простонала я, скрипнув зубами и глядя на заостренный деревянный кол, торчащий из моего плеча, прежде чем тот со стуком упал на камни.

Смолой кратуса был покрыт только кончик, едва ли этого было достаточно, чтобы нанести серьезный вред. Но Драйстен тут же поднял кол, когда в водовороте белого тумана чуть выше на дворцовых ступенях, появился Гораций. Я прижала ладонь к неглубокой ране, капли крови просачивались сквозь пальцы, пока я продолжала держать частицу Рена поврежденной рукой.

— Это слишком опасно, — пробормотал Элестор, поддерживая меня.

Я вскинула бровь, глядя на Бога Бурь. Какие у нас были варианты, кроме как прятаться остаток вечности, пока Рен восстанавливается сам по себе? Но я не стала отвечать на его жалобу, лишь кивнула Горацию, спускавшемуся по лестнице. Наверху из дверей выбежали Сидеро и Торн, на их лицах читалась паника.

— Пожалуйста, сохрани это, — сказала я, протягивая Торну сверток.

Глаза всех троих округлились, когда Торн бережно принял его в свои широкие ладони. Мне стало любопытно, чувствуют ли они силу Рена так же, как я, узнал ли Торн ту частицу своего короля, которую теперь держал. Но он лишь кивнул, прижав сверток к боку, и потянулся к моей ране.

Сделав несколько шагов назад, я покачала головой:

— Я в порядке. Смерть мне не грозит.

Но именно Драйстен недовольно фыркнул, обогнул Торна и оттолкнул мою руку.

— Горящие Солнца, вы ведете себя с ней так, будто её слово — закон.

Торн хмыкнул:

— Она королева, друг.

— Она упрямица. — На челюсти Драйстена дернулся мускул, пока он надавливал на рану, он бросил на меня предостерегающий взгляд, когда я дернулась.

И «она» вообще-то стоит здесь.

— Я прошипела сквозь зубы, когда он нажал сильнее, чтобы выдавить остатки смолы.

Сидеро подошел ко мне, протягивая Драйстену чистую ткань.

— Расскажите нам, что произошло.

Мое внимание невольно переключилось на сверток в руках Торна, кожа зудела от тревоги. Драйстен потянул за рукав моей туники, подставляя рану воздуху и туману, и начал промакивать порез размером с монету.

— Люди… — начала я.

— Безумие. Вот что случилось, — перебил Элестор.

Я стиснула зубы, шумно выдохнув через нос. Драйстен повторил мой жест, сверкнув серыми глазами в сторону рыжеволосого бога.

— И почему же случилось это безумие? — прогремел Гораций.

— Люди непредсказуемы, — парировал Элестор.

Мы с Драйстеном горько усмехнулись, пока остальные с недоумением переглядывались.

— Эфера обкрадывала их запасы, а вы фактически обвинили их в краже у самой Эферы. На мой взгляд, их реакция была абсолютно предсказуемой. — Последнее слово сорвалось в очередное шипение от боли, которая тут же сменилась облегчением: кровь вместе с остатками смолы впиталась в ткань.

— Идемте внутрь, — Гораций предложил мне руку для поддержки. — Там обсудим все подробнее.

Силы уже возвращались ко мне, рана затягивалась в красный след, который бесследно исчезнет через несколько минут. Я последовала за ними вверх по ступеням, усталость тяжелым грузом висела на моих плечах вместе с тенями.

Со вздохом я провела рукой по лицу:

— Обсуждать особенно нечего, кроме того, что Элестору в этих поездках больше нельзя открывать рот.

* * *

Что, если его невозможно вернуть?

Эти слова крутились в моей голове снова и снова, пока я не прижала пальцы к ушам, опустив голову на колени, чтобы не видеть голубоватого света свечей, зажженных по всей комнате. Вода в ванне мягко касалась кожи, её жар жалил, подобно многоголовым змеям, а страх, точно яд, растекался по венам. С каждым движением мои мышцы напрягались. Каждый миг существования, в котором Рена вырвали из этого мира, был словно удар ножом по сердцу.

Какой был смысл принимать ванну? Расчесывать волосы? Каждое простое действие ложилось очередным камнем на мою грудь, пока я не перестала быть уверена, что смогу хотя бы снова встать. Даже вытереться насухо и скользнуть под простыни казалось непосильной задачей.

Боль пульсировала в висках там, где впивались ногти. И все же я не могла не задаваться вопросом. Что, если Рен уже ушел навсегда? Я могла бы отправиться на край света, собрать все до единой частицы, и что потом? Могу ли я рисковать не только своей жизнью, но и жизнями Драйстена и Элестора? И что, если мое отсутствие откроет еще одну дверь, в которую сможет войти Тифон?

В желудке всё бурлило, к горлу подступила горечь. Я сглотнула, и сухой звук эхом отозвался в комнате. Вместо этого я попыталась представить, что на моем месте сделал бы Рен. Уголок моего рта дернулся при мысли о кровавой бойне, которую он оставил бы после себя… целый мир в руинах. Я знала, что он не остановился бы ни перед чем, чтобы вернуть меня, и ни на секунду не усомнился бы в своих действиях.

С тяжелым вздохом я поднялась из ванны. Движения были машинальными: я вытерлась, проигнорировав свои обычные ночные сорочки и натянув через голову одну из мягких черных туник Рена. Подобрав его брошенный плащ, я взяла его с собой и прижала ткань к лицу, забираясь в постель. Я вдыхала его запах, словно это был сам источник жизни.

Для меня не существовало мира, в котором он не был бы жив. Но я должна была продолжать. Инфернис нуждался в нас — нуждался во мне, раз уж «нас» больше не было. И всё же всё, чего я хотела, так это провалиться сквозь землю и последовать за своей парой, будь то ради возвращения моей магии миру или ухода в другое измерение, подобное человеческому царству Мицельне. Однако после сегодняшнего, я надолго насытилась людьми.

Ночь тянулась бесконечно за обсуждениями ужасов в человеческой деревне. Раздражение вспыхивало под кожей каждый раз, когда Гораций или Димитрий указывали на то, что можно было сделать иначе, на меры, которые помогли бы избежать такого беспорядка. Как они могли по-настоящему понять угрозу, которую представляет толпа людей? Один человек ничто, но сотни?

Сотня людей может одолеть и великана. Я читала об этом в преданиях.

Невидящим взором я смотрела в окно. Непроглядная ночь давила сквозь открытые шторы, становясь одновременно и удушьем, и утешением. Во многом это напоминало мне тот первый раз, когда моя сила взяла верх: когда тьма поглотила меня и из ниоткуда вспыхнули звезды. Мать Рена была там, ждала меня со словами утешения, поддержки и силы. Я подумала, что сейчас мне бы это очень пригодилось.

Сон пришел не сразу, а когда пришел, то принес с собой путаные воспоминания и видения Рена. Его лицо плыло предо мной, губы касались моих щек, лба, волос. Слова, которых я не могла вспомнить, шептались доверительно, по секрету.

А когда я проснулась, подушка была мокрой, а руки судорожно сжимали плащ Рена.