Расплата

ГЛАВА 23

Оралия

Элестор и Драйстен в один миг обнажили мечи, а в следующий — оружие со звоном упало к ногам богини. Она тихо рассмеялась и снова опустилась на колени рядом со мной, убирая влажные от пота волосы с моего лица. На моих руках не было грязи, она не запеклась на лице. Крови, которая, как мне казалось, забрызгала мои щеки, не было, как не было и запаха Рена.

Ничто из этого не было реальным. Я была в этом уверена. Тогда почему я дрожала? Почему, когда закрывала глаза, то видела его полное недоверия лицо, смотрящее на меня?

— Не трогай её, — прорычал Драйстен, бросаясь вперед, чтобы поднять свой меч.

Богиня позволила это, улыбка тронула её полные губы, пока её когти скользили по моей коже. Его лезвие оказалось у её горла, но она лишь коснулась края, пробежав по нему пальцами, как по клавишам инструмента.

— У меня есть то, что вы ищете, дорогуша, — пропела она в мою сторону, обхватив мою руку, и с силой, намного превосходящей её рост, рывком подняла меня на ноги.

Драйстен и Элестор бросились вперед, но она легко выставила меня между собой и ними, создав барьер, который они не осмелились бы нарушить.

— Идемте, дети, — позвала она, обвив рукой мою талию, чтобы вести вперед.

Мои колени дрожали, пока она вела нас по болотистой местности, которая впервые начала меняться. Во все стороны раскинулось темное болото. Вода поднялась до щиколоток. Сплетения лиан мешали каждому шагу. Но эта богиня не медлила, пока мы шли вброд к возвышающемуся дереву, чьи широкие ветви опускались в воду. Она лишь напевала себе под нос, время от времени оглядываясь, чтобы поймать мой взгляд, или хватая меня за руку, чтобы поддержать.

— Юные боги так… полны жизни, — размышляла она. — Наблюдать здесь за тобой и моими заблудшими детьми было самым большим развлечением за последние годы.

Я нахмурилась.

— Это было не по-настоящему…

Эти слова предназначались скорее мне самой, чем ей. Но она шикнула на меня, убирая прилипшие к щекам волосы, а затем потянулась назад, чтобы подхватить мой тяжелый плащ, волочившийся по воде, которая уже доходила до пояса. Узловатое дерево росло по мере нашего приближения, и краем глаза я заметила, как она оглядывается через плечо, проверяя, следуют ли за нами Элестор и Драйстен.

— Конечно, это не было реальностью, — ответила она медовым голосом. — Ты ведь не знаешь, кто я, верно, милочка?

Элестор что-то пробормотал под нос, вызвав звонкий смех богини. Но ответил Драйстен, глухим тоном, поднимая меч выше, чтобы не намочить в воде:

— Сны.

Богиня снова хмыкнула, сжав мою руку, когда я поскользнулась на илистом дне, пока мы выбирались на противоположный берег.

— Близко, полубог. — Но она не ослабила хватку, лишь потянула меня вперед к исполинскому стволу.

Я вспомнила ужас, разлившийся по моим венам, странную вязкость на языке и тяжесть в груди. То, как образ Рена мерцал с каждым морганием. Слова, которые он произнес, озвучив мои самые сокровенные страхи. Даже сейчас я не могла от этого отделаться. Воспоминание лежало на моей коже, словно грязная пленка.

— Кошмары, — выдохнула я.

Богиня пропела, разок похлопав меня по руке:

— Очень хорошо, милочка.

— Звезды, — проворчал Элестор. — Только этого нам не хватало.

Но я могла только смотреть на неё: на изящный изгиб её носа, на волосы, заплетенные вокруг головы, которые ловили слабый неземной свет этого места оттенками рыжего. Её сила отличалась от моей и силы Элестора, даже от силы Торна. Она больше напоминала мне Морану.

Мы не остановились перед деревом, как я предполагала. Вместо этого она прервала наш путь у самой кромки воды, плескавшейся у наших щиколоток.

— Ты — вневременная… — Слова были произнесены тихо. Я боялась этой богини и всего, на что она была способна, силы, бурлившей под её кожей. Она заставила меня увидеть мои величайшие страхи, прежде чем я вообще осознала, что её магия действует на меня. Должно быть, это было то самое покалывание, что я чувствовала в затылке, но её власть захватила нас в тот самый миг, когда мы ступили на этот берег.

Нечто похожее на печаль промелькнуло в её чертах, губы опустились в подобии хмурой гримасы. Это выражение было настолько мягким, что полностью изменило её облик: на мгновение просияла захватывающая дух красота, а затем погасла, как пламя.

Но она не ответила, лишь вытянула одну руку в сторону и дважды цокнула языком. Грязь запузырилась, и под нашими ногами раздался тяжелый ропот. Элестор и Драйстен придвинулись ближе ко мне, не сводя напряженных глаз с нашей новой спутницы.

— Подвергая опасности её, ты подвергаешь опасности весь этот мир, — предостерег Элестор, крепко сжимая рукоять своего оружия.

Богиня ухмыльнулась, блеснув белыми зубами в темноте.

— Вижу, почему ты нравишься своей Жозетте. Защитник, — она подмигнула ему, — собственник, даже когда дело касается твоей королевы. Но опусти меч, лорд Тьелла. Я не желаю твоей королеве зла. Больше нет.

Позади неё грязь взметнулась выше, тошнотворный, урчащий звук всасывания отозвался вибрацией в земле. Я моргнула, и из жижи выбралось существо: широкие бедра извивались, высвобождаясь, тяжелые передние лапы широко расставились для равновесия. На четырех ногах оно побрело в нашу сторону, с каждым шагом комья земли с хлюпаньем падали наземь. Хвост дернулся, обнажив острый как бритва коготь, со свистом разрезавший воздух.

Богиня заворковала, снова цокнула языком и пошевелила пальцами.

— Иди сюда, Хезанах.

Её хватка на моем запястье усилилась, когда я попятился. Голова чудовища была огромной, выше даже Элестора и Драйстена, с щелками вместо глаз, светящимися желтым в темноте. Что-то выступало из его приплюснутой морды, завернутое в темную ткань, не тронутую грязью, стекавшей с его тела.

Нет… это существо само было создано из слизи, грязи и земли.

Чудовище Хезанах, как назвала его богиня, фыркнул и с плеском уронил сверток к её ногам, после чего ткнулся носом в её раскрытую ладонь.

— Хороший мальчик, — похвалила она и наклонилась, чтобы прижаться лбом к огромной морде существа, которая была почти с её голову. — Слушайся меня. Я позову, когда ты понадобишься.

Элестор только лишился дара речи, а Драйстен лишь покачал головой. Я и не заметила, как они сместились, чтобы встать между мной и этим созданием. В груди заныло, я потерла больное место свободной рукой, и спрятала её, пока богиня не заметила.

— Что это? — спросила я. Впервые я осознала, что серебряная нить в моей груди снова гудит. Только с её возвращением я поняла, что она исчезала.

Богиня осторожно, словно ребенка, подняла сверток и передала его мне в руки. Она провела кончиками пальцев по моему лбу, и каждое касание отдавалось дрожью в позвоночнике, а в животе вскипало беспокойство.

— Знаешь, мне было любопытно, к чему тянется эта нить, — проговорила она, протягивая руку в пространство между мной и свертком и поворачивая кисть.

Когда она потянула, я ахнула — это ощущение эхом отозвалось в самой грудине.

Это она дергала за связь, каким-то образом способная видеть её там, где другие не могли.

— Как ты… — начала я, но договорить не успела.

Ледяные ладони обхватили моё лицо, я нахмурилась, подавляя желание отпрянуть. На этот раз она не улыбалась. Странное, дикое веселье сошло с её лица, как сон сходит с плеч.

— Я — Самара, Богиня Кошмаров. Моя власть простирается в междумирье, в пространстве между снами, в мгновении между сном и явью.

От её слов затылок закололо: воспоминание, такое же призрачное, как клочья тумана, промелькнуло в моем сознании — лицо Рена совсем рядом с моим, его иссиня-черные глаза, полные серьезности.

Это и есть пространство между снами, мгновение между сном и явью.

Прежде чем я успела расспросить её, она потянулась, притянула Драйстена ближе и положила его руку мне на плечо, проделав то же самое с Элестором.

— Идемте, дети, нам пора. Я помогу донести вашу ношу.

Сила скользнула по моему запястью там, где она меня держала, и мои тени вспыхнули сами собой. Я нахмурилась:

— Куда ты хочешь нас отвести?

Самара заморгала.

— В Инфернис, разумеется. Хочу посмотреть, что мой племянник сделал с королевством с нашей последней встречи.

— Племянник? — недоверчиво хмыкнул Элестор.

Богиня Кошмаров закатила глаза.

— Медленно же до вас доходит.

— Рен… — выдохнула я. — Рен — твой племянник.

Она пожала плечами.

— Это человеческий термин, который мне весьма приглянулся. Скорее уж он был мне как сын, хотя события до сотворения времен вспоминать странно. Но я помню, что именно я принимала его из чрева Астерии. Я видела, как он рос, и наставляла его вместе с остальными. Я оплакивала его, когда мы ушли, оплакивала, когда Тифон оборвал его крылья, словно ребенок лапки насекомого. Ужасное зрелище — бог, лишенный крыльев. Знаешь, это самый простой способ подчинить себе вечного бога. — Её магия завибрировала во мне, и мои тени в ответ расширились, поглощая нас. — Довольно болтовни, дорогуша.

Мы втроем обменялись напряженными взглядами, прежде чем я выдохнула и окутала нашу группу тенями. Перемещение сквозь тени меня самого, Элестора и Драйстена было навыком, которому меня обучили еще до того, как я покинула Инфернис ради Эферы — мера предосторожности, на которой настоял Рен. Но перемещать четверых было уже слишком. Однако её сила укрепила мою, заполняя расширяющиеся бреши.

Мы шагнули одновременно, тьма поглотила всякий свет и звук. И там, мне снова показалось, что я мельком увидела пару, стоящую у самого края тьмы: они пристально смотрели, чего-то ожидая, но чего именно, я не знала.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как Самара подняла руку, словно приветствуя их, прежде чем тени растаяли и перед нами предстал Инфернис. Она одобрительно хмыкнула, разглядывая костяные своды замка, и потянулась, чтобы погладить ближайший из них. То же мягкое выражение появилось на её лице.

По ступеням загрохотали шаги и к нам выбежал Гораций, его рубиновые глаза расширились, когда он окинул взглядом нашу группу, а затем он застыл.

— Maelith, — выдохнул он.

И когда это древнее слово всплыло в моей памяти, я осознала кто именно стоит рядом со мной. На её лице расцвела сияющая улыбка.

— Соскучился?