Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 12

Мира

Осознание, что проведу ночь в одной постели с мужчиной, от вида которого все внутри скручивало в тугую пружину, а потом раскручивалось теплыми волнами томительной неги, совершенно выбило из колеи. Хорошо хоть почти сразу Адена увел куда-то Дерек. Это дало возможность хоть немного прийти в себя. Но все-таки я поражалась самой себе. Ведь еще недавно сама мысль о близости с кем-либо вызывала дрожь отвращения. Красс напрочь отбил у меня охоту тянуться к чувственным удовольствиям.

По крайней мере, так казалось. До того как очутилась в непосредственной близости от Кровавого Ангела. Почему он вызывал у меня такую бурю эмоций, сама не могла понять. Ведь он такой же вампир, как мой господин, тоже древний и сильный. Но я просто не могла его воспринимать, как опасное и жестокое существо, каким он по сути являлся.

Может, дело в обманчиво безобидной внешности? На вид Адену нельзя было дать больше двадцати лет. Невинный ангел с ясными нежно-васильковыми глазами и длинными волосами, еще больше смягчающими совершенные черты лица. Но я ведь сама видела, как он расправился с Маликом, и понимала, насколько обманчива внешность. Так почему больше не могу воспринимать его, как остальных? И с каждой минутой, проведенной рядом, меня все больше тянет к нему?

А может, дело в том, что чувствую в Адене то, чего не видела в том окружении, в каком жила раньше. Внутреннее благородство, доброту, которые он так умело маскировал под неприступным и холодным видом. Он единственный, кто вел себя со мной не как с отребьем или живой игрушкой. Аден видел во мне личность, достойную уважения, и вел себя соответственно. И в ответ я просто инстинктивно испытываю к нему благодарность.

Благодарность? Хм… Я усмехнулась собственным мыслям. Вряд ли то, что я к нему чувствую, можно однозначно назвать этим словом. Но в любом случае я не должна позволять себе слишком раскатывать губу. Аден со мной лишь временно, и чем больше я позволю себе привязаться к нему, тем потом будет больнее. Нет уж, хватит с меня вампиров, какими бы они ни были! Каким бы хорошим Аден ни казался, его сущности не изменить.

И я прекрасно помнила разговоры гостей Красса о нем. О том, как быстро он терял интерес к тем, кому оказывал внимание. Не хочу стать очередной строчкой в списке его побед. Да и с чего вообще взяла, что могу заинтересовать его в этом плане? Особенно после того, в каком виде предстала перед ним сегодня утром. Да я бы на месте Кровавого Ангела испытывала отвращение, ну и, возможно, жалость. Но не больше. Так что стоит держать то, что к нему чувствую, при себе, и постараться ничем не проявлять. Тогда, по крайней мере, можно будет сохранить остатки гордости, когда наши пути разойдутся.

Чтобы окончательно остудить разыгравшееся при мыслях о совместной ночи воображение, я отправилась в душ. Решила, что лучше всего будет лечь в постель, пока Аден не вернулся, и сделать вид, что уснула. Так будет легче избежать неловкости. Но все мои планы пошли прахом, стоило выйти из ванной комнаты. Черт! Аден уже вернулся. А я вдруг осознала, что стою перед этим великолепным мужчиной в одном полотенце. Мы с ним наедине в помещении, специально предназначенном для получения определенных удовольствий. А от него исходит такая мощная энергетика, что комната вдруг показалась вдвое меньше. Я с трудом перевела дыхание, лихорадочно соображая, что делать дальше. Нужно что-то сказать, чтобы не стоять столбом и не пялиться на него как баран на новые ворота. Но мозг упорно отказывался соображать.

Аден заговорил сам, давая понять, что тоже хочет последовать моему примеру и принять душ. Когда он проходил мимо меня, обожгло такой мощной волной притяжения, что я вообще повела себя, как идиотка. Поспешно отпрянула, будто в противном случае могла совершить что-то полностью противоположное. Представляю, что Кровавый Ангел обо мне подумал…

Пылая от стыда, дождалась, пока дверь ванной за ним закроется, и поспешно бросилась к платяному шкафу, желая переодеться во что-то более подходящее, чем полотенце. Иначе вряд ли смогу сохранить остатки самообладания, когда он выйдет из душа.

Проклятье! Зачем я подумала о нем в душе?! Тут же воображение услужливо нарисовало великолепное тело. Не слишком мускулистое и мощное, как, например, у Красса. Более стройное и хрупкое. Но в том, насколько Аден отлично сложен, я имела возможность убедиться сегодня, когда Арефий снял с него рубашку и обрабатывал раны. Ни одного грамма лишнего жира, рельефные плечи и грудь, слегка обозначенные кубики пресса на животе, к которым тут же захотелось прикоснуться губами и скользнуть дальше.

Черт! Черт! Черт! О чем я думаю?! Ведь подобные ласки вызывали у меня гадливость и отвращение, когда приходилось делать это с Крассом. Так почему при мысли об Адене возникают полностью противоположные эмоции? До безумия хотелось доставить ему удовольствие, заставить стонать от наслаждения под моими губами и руками.

Я отхлестала себя по щекам, чтобы хоть немного унять расшалившееся воображение. В довершение всех бед, в шкафу оказалась только весьма фривольная одежда. А в дорожной сумке не нашлось ничего, что можно было использовать для сна. Видимо, дворецкий этот момент упустил. И почему я не догадалась взять один из банных халатов, висящих в ванной?! Пришлось надевать легкомысленный шелковый халатик, который снова натолкнул на явно не те мысли. Я сама себе в нем казалась более соблазнительной и осознавала, что Кровавый Ангел может посчитать, что надела такое для того, чтобы возбудить его.

И как он может на это отреагировать? Все-таки он мужчина, не чуждый плотских желаний. Внизу живота снова стало жарко, а я вдруг подумала о том, что была бы не против, если бы он сделал первый шаг. Устав бороться с собой, уселась в кресло, слегка покусывая нижнюю губу. Ладно, будь что будет. Посмотрю, как поведет себя Аден, а там уж решу, как поступить. Как раз таки и проверю, чего стоит его хваленое благородство. Даже в какой-то мере хотела, чтобы он оказался не столь уж идеальным и я получила возможность разочароваться в нем.

Когда щелкнул замок двери ванной комнаты, даже дышать перестала, ожидая появления Кровавого Ангела. Не знаю, что бы стала делать, если бы он, как и я, появился в одном лишь полотенце. Наверное, тут же выдала бы себя с потрохами. Но к счастью, он, в отличие от меня, оказался более благоразумным, воспользовавшись халатом. И все же внутри все томительно заныло, когда я увидела его не в привычном костюме, делающем холодно-недоступным, а в более неформальном виде. Белый цвет халата резко контрастировал с черными волосами, и я подумала о том, как идет Адену этот контраст. Жаль, что он обычно носит черное. Хотя, что уж говорить, такой, как он, в любой одежде выглядел бы живым соблазном. И этот самый соблазн сейчас рядом со мной, смущает одним лишь своим видом.

Я жадно всматривалась в как всегда невозмутимое лицо Кровавого Ангела, пытаясь угадать, о чем он думает. Но в умении носить маску Аден, похоже, достиг феноменальных успехов. Лишь глаза светились более ярким светом, но я не могла понять, как трактовать это.

— Нашла что-нибудь интересное? — услышала чуть хрипловатый голос и вздрогнула, не поняв даже, о чем он говорит.

Аден слегка кивнул в сторону телевизора, и я вспомнила о том, что механически взяла пульт, ожидая его, и бездумно клацала по кнопкам. Ухватилась за эту возможность скрыть смятение, как за соломинку, и пожала плечами.

— Пытаюсь найти.

Поспешила отвести глаза от Кровавого Ангела и сосредоточилась на сменяющихся на экране картинках. Затаила дыхание, когда Аден приблизился и сел в соседнее кресло. Теперь нас разделял только журнальный столик, с которого я предварительно убрала поднос с остатками еды и выставила за дверь, надеясь, что служащие уберут. Правильно, лучше думать о еде… О чем угодно… Только не о том, что стоит потянуться через узкий стол, и я смогу коснуться руки Кровавого Ангела.

Внезапно моя рука, механически нажимающая на кнопки пульта, замерла при виде появившегося на экране изображения Адена Лареса. Я сделала звук погромче, вслушиваясь в слова диктора новостей:

— Сегодня утром был похищен советник Северных земель Аден Ларес. Предположительно, похищение было устроено членами террористической организации, ратующей за уничтожение других рас и отстаивание исключительности прав людей. Удалось вычислить одного из участников террористического акта. Одна из камер засекла его на автостоянке, — я тупо уставилась на собственное изображение, сменившее Адена. — Всем, кто видел эту женщину или что-либо знает о местонахождении советника, просьба обратиться в полицию. Члены вампирской общины назначили награду за подобные сведения, так что можно обратиться и непосредственно к их представителям в Мирграде по телефонам… — дальнейшее я уже не слышала, пребывая в прострации.

Какого черта?! Что вообще происходит?

— Хитро, — послышался хмурый голос Кровавого Ангела. — Теперь нас только ленивый не станет искать. Особенно учитывая размер вознаграждения. Еще и, по всей видимости, убийство вампиров в моем доме решили замять. Похоже, Красс не желает пока выносить вопрос на обсуждение совета. Тем более что они могут не поддержать его в этот раз. Но если преподнес все так же, как людям, те наоборот всячески помогут в моих поисках. Вот старый лис!

— Думаешь, кто-то поверит в подобное? — с сомнением спросила я.

— Даже если не поверят, не станут опровергать и тем самым идти против Красса.

— То, что он приказал разместить мою фотографию в средствах массовой информации… — медленно проговорила, осознав чудовищную истину. — Это значит, что в живых он меня не оставит, ведь так? И как только попаду к нему в руки, он… — голос сорвался.

Я вдруг осознала, чем может руководствоваться Красс Падернис, выдвигая такую нелепую чудовищную версию событий. Мы оба смертники. Он убьет нас обоих и обставит все так, словно я убила Адена, а меня уже уничтожили те, кто желал его спасти. И не подкопаешься. Ни вампиры, ни люди не станут рыться в этом глубже.

— Я не позволю ему это сделать, — почувствовала, как Аден, перегнувшись через стол, осторожно накрыл ладонью мою руку. — Еще не все потеряно. Не сомневаюсь, что Бурр сейчас всячески распаляет ярость Красса, потому тот и пошел на такие меры. Но если заподозрит, что дело тут нечисто, может и изменить решение. — Помолчав немного, Кровавый Ангел снова подал голос: — Мне говорили, что ты дорога ему.

— Вот как? — сквозь темную пелену, застилающую глаза, попыталась разглядеть выражение лица Адена, но удалось плохо. Видела только яркие, горящие внутренним огнем глаза, напоминающие драгоценные камни. — В это сложно поверить. То, как он поступал со мной все это время… И сейчас… Хочет убить, даже не разобравшись ни в чем толком…

— Красс Падернис — жестокий ублюдок, — согласился Аден, — и проявляет свои чувства в несколько извращенном виде. Но раз он желал сделать тебя своим вампиром, это говорит о многом. Обычно он создает себе вампиров из соображений выгоды. Надежных соратников или толковых исполнителей. Никогда еще он не создавал вампиров, руководствуясь иными соображениями. Если бы ты для него ничего не значила, не строил бы таких планов насчет тебя.

Я пораженно застыла. Кровь так запульсировала в висках, что в ушах раздавался гулкий звон.

— Что он собирался сделать?.. — обескуражено выпалила, не в силах осознать услышанное.

— Ты не знала, что он собирался сделать тебя вампиром? — слегка удивился Аден.

— Понятия не имела, — пробормотала, пытаясь осознать, что чувствую по этому поводу. — Хотя после приема он что-то такое говорил о том, что устраивал мне проверку и я ее не прошла. Но что он даст мне еще один шанс…

Аден убрал руку с моей, и почему-то я ощутила себя осиротевшей. Внимательно глядя на меня, вампир спросил:

— А ты бы сама этого хотела? Стать одной из нас.

— То есть быть чьей-то игрушкой не несколько лет, а почти что вечность? — с горечью отозвалась, вспоминая о том, что знала об инициации.

Тот вампир, кто дарил свой дар крови смертному, становился его хозяином. Между ними устанавливалась очень сильная связь, которой невозможно противиться. Хозяин имел право заставить оставаться рядом с собой, вынудить делать то, что он хочет. И само твое тело будет предавать, принимая чужую волю. Одна мысль о том, что Красс получит такую власть надо мной на долгие века, приводила в ужас. Наверное, я предпочла бы умереть, чем согласиться на такое. Зачем мне вечная жизнь, молодость и сверхъестественные возможности, если по сути ничего не изменится? Я останусь его рабыней. Он даже получит возможность еще больше издеваться надо мной. Ведь вампирское тело прекрасно регенерирует, и Красс сможет применять ко мне куда более жестокие и изощренные пытки.

— Понимаю, — голос Адена прозвучал как-то глухо. — Я понимаю, что ты чувствуешь, лучше, чем ты можешь представить… Но против твоей воли никто заставить тебя не сможет принять темный дар. Так что даже если Красс вернется к этой идее, у тебя будет выбор.

Я недоуменно нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Если смертный сам не принимает темный дар, не стремится принять свою новую сущность, ничего не получится. Некоторые, кого пытались сделать вампирами против воли, предпочитали умереть, чем принять свою участь, — пояснил Кровавый Ангел.

Об этом я не знала, но ощутила сейчас облегчение. По крайней мере, у меня будет выбор в решающую минуту.

— А чего бы ты хотела сама, Мира? — снова заговорил вампир, не отводя от меня мерцающих задумчивых глаз.

Хотела бы я знать… Раньше, когда иной раз, рыдая в подушку после очередной ночи с господином, грезила о другой жизни, самым желанным была свобода. Просто выбраться из ненавистного дома, вдохнуть полной грудью свежий воздух, не зависеть ни от кого. Но теперь, когда все это осуществилось, пусть и не совсем так, как хотелось бы, я понятия не имела, что делать с этой свободой. А еще в сознание упорно лезла мысль, которую не менее упорно задвигала обратно. О том, что хотела бы остаться с Аденом, стать для него чем-то большим, чем временным товарищем по несчастью. Представляю себе, как бы отреагировал вампир, если бы я это озвучила. Но он ждал ответа, и пришлось поспешно думать о том, чего бы хотелось, если бы в моей жизни не повстречался этот мужчина.

— Хочу жить нормальной жизнью, — осторожно начала я. — Чтобы вокруг были люди, которым на меня не наплевать, которые бы меня уважали. Иметь семью и друзей. Самой решать свою судьбу…

— Я сделаю все, чтобы у тебя это было, — он сказал это каким-то бесцветным и невыразительным голосом, а потом поднялся и двинулся к кровати. — Извини, я что-то дико устал. Если хочешь, можешь не выключать телевизор. Мне это не помешает.

Я тупо смотрела, как он ложится на край огромной кровати и поворачивается ко мне спиной. Что я сказала или сделала не так? Почему у меня ощущение, что допустила сейчас ошибку? Да нет, глупости, бред… Аден и правда просто устал, вот и не может больше разыгрывать дружелюбие. И я не имею права винить его за это. Вляпался он во все это лишь из-за меня.

Некоторое время я еще по инерции нажимала на кнопки пульта, потом выключила телевизор, потушила свет и на ощупь пробралась к кровати. Устроилась на противоположном краю постели, но долго еще не могла уснуть, прислушиваясь к мерному дыханию Адена. Наверняка уже спит. А вот я с трудом представляю, как сделать это самой. Слишком сильно выбили из колеи события дня, а особенно его окончание.

Вдруг поймала себя на мысли, что возможно, Кровавый Ангел ожидал услышать от меня что-нибудь другое. Хотя с чего? Да и не ожидал же он в самом деле, что я буду с ним откровенна? Мы едва знакомы. Я окончательно запуталась в предположениях, собственных желаниях и эмоциях.

Потом и вовсе рассердилась на саму себя. У меня сейчас есть гораздо большая проблема. То, что сделает со мной Красс, когда я попаду к нему в руки. А в том, что рано или поздно это случится, почему-то не сомневалась. Как бы силен ни был Аден, ему не тягаться со всей вампирской общиной…

Грубая встряска вырвала из липкой паутины тяжелого и беспокойного сна. Чьи-то сильные руки, впивающиеся ногтями в предплечья, с остервенением трясли. Я ощущала горячие липкие струйки, льющиеся из-под острых, словно лезвия, выпущенных когтей. До боли знакомые ощущения. С трудом разлепила налившиеся свинцом веки и тут же зажмурилась, чувствуя, как сердце едва не выпрыгнуло из груди от шока. Прямо над собой увидела огромную фигуру господина. Он был совершенно обнажен, лицо искажено предвкушающей злобной улыбкой. Что происходит? Как он попал сюда? Я снова заставила себя открыть глаза, лихорадочно озираясь.

Я снова находилась в знакомой спальне Красса на темной половине, рядом со странными приспособлениями, напоминающими пыточные. Но как сюда попала, вспомнить не могла. Где Аден? Что с ним? Почему-то эта мысль пугала еще сильнее, чем собственная участь. Тревога за вампира заглушала даже боль от продолжающих впиваться в мою кожу ногтей.

— Ты правда думала, что сможешь сбежать от меня? — послышался издевательский шепот над ухом. Шершавый язык скользнул внутрь ушной раковины, будто ужалив этим прикосновением. Я содрогнулась всем телом и попыталась вырваться, но вампирские когти вонзились еще сильнее в мою кожу, не позволяя отстраниться. А я вдруг осознала, что тоже обнажена.

Тело, исцеленное Аденом благодаря какому-то снадобью, казалось чистым листом, на котором мой жестокий хозяин не преминет снова оставить свой след. Наверняка оно прямо манит его это сделать.

— Ты снова разочаровала меня, Мира, — выдохнул мне в шею вампир и слегка вонзил клыки в кожу. Я заставила себя ничем не проявить боли. Сказалась привычка, выработанная годами. Что бы ни творил с тобой хозяин, терпи и делай вид, что тебе приятно. Но почему же так трудно и больно делать это сейчас? Больно морально еще сильнее чем физически? Неужели день, проведенный с Аденом, изменил так сильно, что перекрыл четыре года, на протяжении которых меня методично ломали и подстраивали под себя? — Ты была плохой девочкой, и мне придется тебя наказать, — протянул Красс, сильнее сжимая клыки и откусывая кусочек моей кожи.

Из горла все же вырвался крик, как я ни пыталась сдержаться. Господин никогда раньше не доходил до подобного. Прокусывал кожу, хлестал плетью, жестоко насиловал, но никогда не причинял реальный вред. Насколько же сейчас разозлен, что сделал это? И что если это только начало?! Ощущала, как по груди из раны на шее хлынула кровь. И как жадно приникли губы к моей плоти, выпивая из меня саму жизнь. Большими глубокими глотками, от которых все мои вены напрягались и болезненно ныли. В какой-то момент накатила слабость и подкосились ноги. Если бы Красс не сжимал в цепких объятиях, я бы рухнула на пол.

А потом мое полубесчувственное тело подхватили на руки и потащили куда-то. Приоткрыв веки, увидела, как привязали к скамье, заведя руки над головой и раздвинув ноги. Из последних сил дернулась, пытаясь высвободиться, но услышала лишь холодный смешок.

— Похоже, мне снова придется учить тебя покорности.

— Нет, пожалуйста! — прошелестела одними губами и увидела искаженное от ярости лицо.

— Ты специально меня злишь? — послышалось шипение, и я в ужасе закусила губу. Красс терпеть не мог, когда начинали молить о пощаде, плакать и вырываться. От этого просто свирепел.

Он повернулся к разложенным рядом со скамьей инструментам и выбрал небольшую плеть. В следующую секунду живот и грудь обожгло ударом, и я содрогнулась всем телом. Из прокушенной нижней губы хлынула кровь. Мне лишь чудом удалось не закричать. Новый удар скользнул по бедрам, задев чувствительную кожу на лобке. Из горла все же вырвался полузадушенный крик. Красс сцепил пальцы на моей шее, вынуждая этот крик захлебнуться.

— Заткнись, тварь! Ты сама виновата! Я так много хотел тебе дать, а ты всадила мне нож в спину… Ты моя! Запомни это раз и навсегда. Никуда от меня не денешься! Куда бы ни сбежала, все равно найду и приволоку обратно. Ты поняла меня, шлюха?

Щеку обожгла сильная затрещина, от которой челюсть лишь чудом осталась не вывихнутой. А потом я ощутила, как между разведенных ног ко мне пристраивается громадное орудие Красса. Он вошел в меня одним резким движением, не тратя времени на подготовку. Не заботясь о том, какую сильную боль причиняет. Я взвыла и тут же получила новую затрещину. Внутри задвигалось что-то большое и мощное, разрывая, стремясь проникнуть до основания. Острые вампирские когти в этот момент точно так же полосовали мою кожу на груди, животе, бедрах, вторя движениям пульсирующей плоти.

Я кричала, не переставая, рвалась в своих оковах, не в силах ничего сделать, снова чувствуя себя жалкой и беспомощной. Как глупо было полагать, что в моей жизни все может быть иначе…

— Ш-ш-ш, девочка, тише, все хорошо… — словно сквозь слой тумана, донесся откуда-то мягкий и такой теплый голос.

И чудовищная боль словно отдалялась, сменялась совсем другими ощущениями. Кто-то бережно и нежно обнимал, укачивал, как маленькую. Какое-то время я еще балансировала на грани между сном и явью, а потом вдруг вынырнула из липкой паутины. Мрачная спальня Красса и он сам расплылись, будто рассветная дымка, а я обнаружила себя лежащей на постели в помещении, где и уснула накануне. Комнату заливал приглушенный свет прикроватного торшера. Я лежала в объятиях Адена, в плену его теплых рук, слышала успокаивающий шепот на ухо, от которого по телу растекались мурашки.

Всего лишь сон. Жуткий кошмар. Но какой же реальный! От облегчения я истерически засмеялась. Смех смешивался с рыданиями. Все тело содрогалось. Но руки Кровавого Ангела, прижимающие к себе, действовали успокаивающе, и постепенно дрожь уменьшалась. В какой-то момент я не смогла больше бороться с собой и потянулась навстречу что-то шепчущим мне губам. Так хотелось сейчас почувствовать его тепло, согреть сковавшее все внутри льдом естество дыханием того, кто был мне ближе, чем кто бы то ни было за всю жизнь. Как же странно, что я чувствую такое к тому, кого знаю так мало! Но не могла сейчас бороться с собой. Потребность забыться, очиститься от мерзких прикосновений жестокого ублюдка, которые терпела так долго, заставляла действовать помимо разума. На одних инстинктах.

Робко коснулась губами идеально очерченных губ Кровавого Ангела, боясь лишь одного — что он отстранится или не ответит. Но его губы тут же потянулись навстречу, чуть приоткрываясь. Внутри стало так тепло от этого ощущения, от его дыхания, слившегося с моим, что все сомнения окончательно ушли. Пусть потом буду жалеть и терзаться тем, что оказалась такой же глупой идиоткой, как и множество женщин до меня, сходивших с ума по этому мужчине. Но сейчас уже не могла остановиться. Хоть раз почувствовать, что значит быть с тем, кого выбрала сама, кого так безумно хочешь, что от этого ощущения все остальное утрачивает значение.

Кончики наших языков встретились, начиная исследовать друг друга. Аден целовал меня осторожно, нежно, будто боялся спугнуть. И от этой нежности все во мне таяло, тело будто наливалось тяжестью и одновременно становилось легким, как облачко. Как же этот поцелуй не походил на то, что я испытывала в объятиях Красса! Тот всегда целовал грубо и жадно, не заботясь о том, что чувствую я сама. Часто во время поцелуя даже прокусывал губы или язык, желая насладиться вкусом моей крови. Я боялась его поцелуев, боялась, что однажды он и вовсе может меня покалечить. Аден же чутко прислушивался к малейшему моему отклику, непостижимым образом даря именно те ощущения, какие были сейчас нужны. Не дикую страсть, сметающую все на пути. А бесконечную нежность, медленное очищение от всего плохого, болезненного и страшного. Он словно излечивал не только мое тело, но и душу, показывая, что близость с кем-то может быть не только чем-то оскорбительным и болезненным, а совершенно иным — упоительным, восхитительным, желанным.

Его поцелуй то углублялся, то становился почти невесомым, когда наши губы едва соприкасались. А я судорожно цеплялась за его плечи, не в силах ни на миг оторваться от дарящего тепло и ласку тела. В какой-то момент ощутила его губы на щеках и осознала, что плачу. Аден осушал мои слезы нежными поцелуями, и от этого внутри все щемило от переполнявшей душу благодарности. Пусть это ощущение длится вечно! Я бы все за это отдала! Только бы всегда оставаться в объятиях этого мужчины, чувствовать себя желанной им. И хоть краем сознания прекрасно понимала, что наверняка он сейчас ответил на мой порыв только из жалости, и потом мне будет невыносимо больно от этого, остановиться уже не могла. Пусть в моей жизни будут эти упоительные минуты, о которых смогу вспоминать, когда станет тяжело и пусто.

Сама не поняла, как оказалась лежащей на подушках, а губы Адена теперь переместились на мою шею, а потом ключицы. Издала судорожный стон, когда горячий рот накрыл мой сосок и стал посасывать и слегка втягивать в себя. Ощущения оказались такими острыми, что меня всю выгнуло. Лишь на мгновение мелькнуло воспоминание о том, чем все заканчивалось в подобном случае с Крассом. Он мог укусить мою грудь до крови или ущипнуть. Но уверенность в том, что Аден никогда не причинит мне боли, заставила мимолетный страх почти тут же улетучиться. Кровавый Ангел переместился ко второй груди, и вскоре я и вовсе оставила опасения. Жадно подставлялась навстречу его губам и рукам, ощущая, как между ног становится горячо и влажно. Последнее слегка беспокоило — с Крассом такого не было никогда. Меня смущал подобный бешеный отклик на действия Адена.

Влажный язык слегка обвел мой живот, а потом скользнул внутрь пупка, вызвав в низу живота такой судорожный спазм, что я не сдержала стона. Вампир поднял голову и посмотрел чуть потемневшими, будто затуманенными глазами.

— Я не хочу, чтобы ты потом пожалела. Мы еще можем остановиться… — с трудом проговорил он, и я ощутила неудержимое ликование от явного свидетельства того, что он сейчас хочет меня не меньше, чем я его. Пусть потом тут же потеряет интерес, но я буду знать, что однажды это все же было.

— Не хочу останавливаться… Мне это нужно сейчас… — сказала почти с мольбой.

Он приподнялся, грациозно потянувшись гибким упругим телом и накрывая меня сверху. Снова впился в губы, и в этот раз поцелуй уже не был нежным и почти робким. Я ощутила, как трудно ему сдерживать свою страсть. Странно, но это нисколько не испугало и не вызвало неприятных ассоциаций. Во мне самой вдруг пробудилось ответное желание: сильное, неистовое — и я не менее жадно ответила на поцелуй, подаваясь навстречу горячему мужскому телу. Желала слиться с ним в единое целое. Каждой клеточкой, всем своим существом. Оплетала руками и ногами, впивалась губами, языком. Безумие какое-то! Но от осознания того, что это безумие, оно не становилось меньше, а лишь усиливалось. К черту нежность! Хочу ощутить, что он желает меня так же сильно… Наверное, даже боль бы сейчас приняла с благодарностью, если бы она стала свидетельством его страсти ко мне.

Но Аден не причинял боли даже сейчас, из последних сил контролируя желание. Оторвавшись от моих губ, снова начал ласкать мое изнывающее от желания разрядки тело. Я поймала себя на том, что готова уже умолять о том, чтобы он взял меня прямо сейчас. Пусть грубо и неистово. Но он не желал спешить, будто вознаграждая за все те годы мучений и насилия, что довелось пережить. Годы, когда меня брали грубо, резко, намеренно причиняя боль, заботясь лишь о собственных желаниях. Аден же словно забывал о себе, желая доставить удовольствие в первую очередь мне. Хотя я не могла не видеть, как сильно он возбужден.

Когда его умелый язык коснулся моего женского естества, я уже не смогла сдержать крика, настолько острыми оказались ощущения. Поразительно, но я тут же кончила. Всего лишь от одного-единственного прикосновения. Наверное, слишком сильно тело отреагировало на предыдущие ласки. Сейчас же оно сотрясалось от желанной разрядки и облегчения, а по щекам снова заструились слезы, теперь уже от наплыва чувственных ощущений.

Но Аден дал лишь небольшую передышку и вскоре снова начал ласкать, заставляя совершенно потерять голову. Куда-то исчезло все: прошлое, будущее, мысли, сомнения. Я могла теперь думать только о том, что чувствую сейчас. Непрекращающийся поток удовольствия, от которого тело то скручивало в тугую пружину, то разворачивало взрывом чувственного наслаждения. Я уже задыхалась, охрипнув от стонов и криков, чувствуя, как каждая клеточка превратилась в оголенный нерв и реагирует на любое прикосновение, будто обезумевшая. Только когда я уже начала тихонько всхлипывать от невозможности и дальше испытывать настолько сильное удовольствие, кажущееся почти болезненным от силы своего воздействия, ощутила, как Аден, наконец, скользит внутрь моего тела. Осторожно, чутко прислушиваясь к моим реакциям.

Я изо всех сил обвила его ногами, до безумия желая новой разрядки, еще более полной, мощной. Пульсация упругой плоти внутри, его томительно-медленные движения сводили с ума. И я инстинктивно подавалась навстречу в более быстром, каком-то яростном темпе. Иначе просто не выдержу. Не могла больше терпеть томительную пытку нежностью. Почти жаждала резких, сильных толчков. Аден, наконец, будто сжалился и отпустил себя. Руки чуть сильнее сжали мои бедра, движения внутри меня стали быстрее, резче, сильнее. И я снова закричала в голос, упиваясь этими ощущениями. Да, именно так! Хочу тебя! Хочу, чтобы ты обезумел так же, как и я. Мой Ангел. Только мой! Молю только об одном: пусть это не заканчивается никогда. Сейчас мы с тобой единое целое, и никогда я не чувствовала себя настолько живой, настолько счастливой и целостной…

Когда все закончилось, мы долго еще не могли выровнять дыхание, отдыхая после измотавших нас обоих ласк. Я лежала спиной к нему, прижатая ко все еще горячему сильному телу. Руки Кровавого Ангела обнимали за талию, будто не желая ни на миг отпускать от себя. И я упивалась этим ощущением, радуясь, что он не стал тут же отворачиваться и отдаляться. Эти умиротворяющие объятия были для меня не менее важными, чем то наслаждение, какое он подарил.

А потом вдруг пришла болезненная мысль, от которой в сердце скользнула змейка горечи. Скольким женщинам он дарил такое же наслаждение? И скольким еще подарит? Что для него значит всего лишь одна ночь? Песчинка в океане практически вечной жизни. Для него самого то, что случилось между нами, не значит ровным счетом ничего. А для меня перевернулся весь мир. Как я смогу теперь жить без него, без тех ощущений, какие смогу получить только с ним? И речь сейчас не только о страсти и чувственном удовольствии. А о той нежности, ласке, какие он так щедро дарил. Об ощущении абсолютной защищенности и укрытости от всего мира, какие я испытывала в его объятиях.

По щекам снова потекли слезы, но в этот раз не от наплыва приятных эмоций. От осознания того, какую же ошибку я совершила, позволив себе эту ночь. И как теперь тяжело будет возвращаться к себе прежней…