Сердце Кровавого Ангела. Дилогия

Глава 13

Аден

Я медленно приходил в себя после того напора эмоций, какой только что испытал. Уже давно не испытывал таких сильных ощущений. Секс в моей жизни превратился в рутину, обычное удовлетворение физиологических потребностей. Но только не с этой девушкой. Каждое прикосновение, каждый отклик ее нежного, так дурманяще пахнущего тела вызывал настолько мощный отзыв в собственном теле, что это даже пугало.

Впору вспомнить легенды, ходившие среди вампиров и других рас, начало которым дали духи из ущелья Воплощения. Легенды о разделении души на две половинки. Духовная субстанция, что сливалась с душами обычных людей и давала начало иным расам, настолько велика, что просто не в состоянии находиться в одном-единственном теле. И эта субстанция вынуждена была разделить самое себе. Каждый раз при рождении вампира, оборотня или представителя других особых рас, вторая, неприкаянная половинка улетала прочь, теряясь среди миллионов живых существ, даже людей. Порой в разных воплощениях этим половинкам удавалось встретиться, но это происходило редко. Зато если душа все же чувствовала свою пару, то делала все возможное и невозможное, чтобы остаться с ней.

Оборотни называли свои половинки настоящей парой и считали, что те могут находиться только среди себе подобных. Хотя бывали и исключения и они отыскивали избранников среди обычных людей. Но каждый раз находили оправдание якобы наличием крови оборотней в предках того человека. Некоторые вампиры тоже утверждали, что встретили такую вот истинную половинку, но я всегда относился к этому скептически. Полагал, что они путают страсть, ну пусть даже любовь, с чем-то большим. Теперь даже отчасти понимал их. Сам пытался осознать, как объяснить то, что испытал сейчас. Не только обычное физическое удовлетворение от секса, а будто единение на каком-то ином уровне, недоступном для понимания.

Да нет, глупости! Наверняка сказалось нервное напряжение, в котором пребывал со вчерашнего вечера. Мне просто необходима была разрядка, и когда получил ее, она показалась гораздо острее, чем могла бы при иных обстоятельствах. И все же, как я ни пытался объяснить логически то, что происходит между мной и Мирой, сам сознавал, что только лишь с позиции разума это не объяснить. Вот и сейчас продолжал обнимать ее горячее тело, хотя обычно после соития отстранялся, не желая продолжать близость. Но отпустить эту девушку было выше моих сил. Хотелось прижаться к ней как можно сильнее, сделать частью себя самого и никогда не выпускать из объятий.

Сам поражался мало свойственным мне эмоциям. Еще и инстинкт собственника в этот раз просто зашкаливал. Невольно вспомнил о Дамии и своих чувствах к ней, от которых давно уже остались только разочарование и горечь. Но когда-то я считал, что люблю ее. И мне было неприятно видеть ее с другими. Но тут большую роль играли мои моральные принципы и убежденность в том, что неправильно делить своего партнера с кем бы то ни было. Тут же… При одной лишь мысли о том, что кто-то теперь коснется Миры, после того, что только что было между нами, внутри поднималась бешеная ярость. Словно пробудился дикий зверь, о существовании которого я даже не подозревал раньше. Эта девушка словно была частью меня самого. Если бы мог, привязал бы к себе и никогда не отпускал. Никому не показывал, спрятал от всего мира. Так, это уже становится похожим на наваждение! Я даже разозлился на себя за то, что никак не могу вернуться к утраченному самоконтролю.

Почувствовав легкую дрожь в теле девушки, тут же оторвался от мятущихся мыслей и сосредоточил все внимание на ней. Осознал вдруг, что Мира плачет, и меня будто ножом по сердцу полоснуло. Почему? Что произошло? Осторожно провел ладонью по ее обнаженному плечу, так соблазнительно выглядывающему из-под одеяла.

— Все в порядке? — собственный голос прозвучал глухо.

Она замерла и напряглась, потом попыталась высвободиться из моих объятий. Стоило огромных усилий разжать пальцы и не удерживать, хотя хотелось обратного — схватить еще крепче и целовать мокрые щеки до тех пор, пока слезы не иссякнут, а ей снова не будет хорошо. В том же, что Мире сегодня со мной было хорошо, не сомневался. Такой отклик, такой взгляд, каким она одаривала меня во время близости, невозможно подделать.

Девушка отодвинулась подальше от меня и, не поворачиваясь, сдавленно проговорила:

— Да, все в порядке.

А в моей голове вдруг мелькнула неутешительная догадка. Я все еще надеялся, что ошибаюсь, что просто слишком боюсь разрушить то хрупкое и непонятное, но безумно волнующее, что зародилось между нами. Вот и подозреваю худшее. Но что-то заставило все же задать прямой вопрос. Иначе я бы еще долго терзался сомнениями и мучил самого себя.

— Ты жалеешь о том, что произошло между нами?

Она промолчала, но это стало лучшим ответом. Холод, разом обрушившийся на только ставшее оттаивать сердце, оказался нестерпимым. Я не мог даже дышать, силясь справиться с подступающей к горлу горечью. Наивный идеалист! Глупец и мечтатель. Ничему меня жизнь не учит. А я тут еще размечался об истинных половинках. Готов был посмеяться над самим собой. И смеялся в душе. Только отчего-то в этом смехе было слишком много боли. Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы снова заговорить, наглухо закрыв свое сердце от всего, что по глупости впустил в него в эту ночь.

— Не стоит терзать себя, — спокойным и ровным тоном произнес я, поворачиваясь на спину и уставившись в потолок. — То, что произошло между нами, вполне естественно. Мы оба не железные. К тому же ты была расстроена, выбита из колеи, вот и потянулась к тому, кто оказался рядом. Просто искала утешения. Конечно, я мог бы остановиться, но как уже говорил, далеко не железный. Если тебе так будет легче, можешь считать, что это я тебя соблазнил, — заставил себя улыбнуться, чтобы голос прозвучал слегка насмешливо. — Можем просто забыть о случившемся, если хочешь. Не придавай большого значения тому, что значения не имеет.

Даже не глядя на девушку, я чувствовал, как она напряжена. Но впервые не мог понять, что испытывает другое существо. Мое чутье, как и всегда, когда в дело вступали личные переживания, молчало в тряпочку. Обычно я легко угадывал настроение собеседника, улавливал малейшие изменения в ауре, мимике, жестах. Но не когда в дело вступали эмоции. Притяжение, ненависть, ярость, — да что угодно достаточно сильное напрочь устраняло чутье с дороги. И приходилось, как обычному смертному, доверять лишь разуму и логике. Только вот как быть, если они давали сбой? А особенно когда в дело вступало уязвленное в лучших побуждениях сердце?

Я мог понять Миру. Разумом мог и понимал. Еще ребенком она попала в полное распоряжение жестокого чудовища, которое в течение нескольких лет издевалось и ломало. Все, что она видела от мне подобных — унижение, боль, издевательства. И вот, едва освободившись от одного вампира, снова оказалась в объятиях другого. Поддалась минутной слабости, и только потом осознала, что снова может угодить в капкан. Я для нее такое же чудовище, пусть даже был с ней нежен. Но у нее нет никакой причины верить, что так будет и дальше. Она не хочет связываться ни со мной, ни с каким-либо другим вампиром.

Мира сегодня ясно дала понять, чего хочет. Тогда, когда я спросил напрямую. Хочет жить простой и нормальной жизнью, иметь семью, друзей, не бояться каждую минуту, что кто-то более сильный и могущественный станет распоряжаться ее судьбой. В ту минуту, когда она сказала об этом, мне тяжело было скрыть эмоции, но я пообещал себе, что отброшу эгоистичное желание оставить ее рядом. Помогу добиться того, чего хочет она. Но, как идиот, надеялся, что после нашей близости все изменилось и Мира начнет видеть именно во мне того, с кем захочет быть рядом. Пусть даже ненадолго. А я бы отпустил в любой момент, когда бы она об этом попросила.

Но ее слезы сразу после случившегося дали понять слишком хорошо, что именно Мира во мне видит. Второго Красса Падерниса, который не захочет отпускать, пока она ему не надоест. Я мог бы попытаться поговорить начистоту, рассказать о том, что чувствую. Но остатки гордости не позволяли. Было слишком больно, я даже злился, хоть и понимал, что не имею на это права. Она ничего мне не обещала. Мы вообще знакомы чуть больше суток. В сущности, случайные попутчики, чьи дороги непременно разойдутся. Так стоит ли все усложнять? Пусть все будет так, как хочет она. А я достаточно силен, чтобы пережить очередное разочарование.

— Хорошо, — ее голос, какой-то безжизненный и опустошенный, заставил оторваться от горьких мыслей.

Я даже вздрогнул, в первое мгновение не поняв, к чему относится это ее «хорошо». Потом осознал, и в сердце снова кольнуло раскаленной иглой. Она дает понять, что согласна с моим определением того, что произошло между нами.

Находиться сейчас рядом с ней, попробовать уснуть, словно ничего и не случилось, оказалось невозможным. Внутри меня всего трясло от разочарования и боли. Пусть даже я сам предложил Мире так все воспринимать. Но то, как легко она с этим согласилась, лучше всего давало понять, насколько я сам мало для нее значу. Девушка вынуждена терпеть меня рядом, вот и все. И наверняка только рада будет, когда все закончится.

Я выбрался из постели и двинулся к так и не разобранной дорожной сумке.

— Ты куда? — услышал за спиной испуганный голос.

Подумала, что я хочу бросить ее? Губы тронула горькая улыбка. Каким же мерзавцем, оказывается, меня считает.

— Хочу немного прогуляться, — холодно откликнулся. — Спи.

Взяв одежду, я прошел в ванную и там переоделся. Когда вышел, Мира сидела на постели. Торшер с ее стороны кровати уже тоже горел. Кутаясь в одеяло и судорожно сжимая его у горла, она с каким-то затравленным выражением смотрела на меня.

— Можно с тобой? — выдавила дрожащим и совершенно несчастным голосом.

— Милая, боюсь, ты мне только помешаешь, — чуть насмешливо возразил я, скрывая целую гамму эмоций, пробудившуюся в ответ на ее слова. — Хочу воспользоваться теми услугами, какие предлагает это замечательное заведение. Знаешь ли, после секса обычно такая жажда крови обуревает.

Она вздрогнула, будто я ее ударил. И на какое-то время даже стыдно стало из-за собственной грубости. Черт! Даже с теми, кто ничего для меня не значил, я не вел себя так грубо. Так почему же сейчас намеренно желаю уязвить? И даже мелькает что-то вроде мрачного удовлетворения от того, что сумел ее задеть.

— Ты мог бы выпить мою кровь, — Мира чуть наклонила голову и отвела с шеи волосы. Показалось, что ее глаза заволокло слезами, но она так поспешно опустила взгляд, что я не был уверен в этом.

От ее покорного жеста во мне тут же взыграла кровь. Клыки зачесались, удлиняясь и испытывая непреодолимую потребность погрузиться в нежную податливую плоть. В горле пересохло при одном воспоминании о том, как восхитительна на вкус ее кровь. И в то же время я ощутил злость. Она унижается из-за того, что боится, что я ее брошу, оставлю на произвол судьбы. Готова предлагать мне свое тело и кровь, лишь бы не ушел, помогал и дальше. Какого черта?!

— Извини, но я люблю разнообразие, — бросил нарочито небрежно, с трудом подавляя желание схватить Миру за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы перестала так себя вести. Мне не нравилось видеть ее униженной, жалкой. Почему-то это было слишком больно, будто унижало и меня самого.

Не глядя больше на девушку, я вышел из комнаты, нацепляя маскировку. Внешность выбрал не слишком яркую, чтобы не привлекать внимание, но достаточно приятную. Хотелось забыться среди множества других существ, впитывать в себя их веселье, возбуждение, самые разнообразные эмоции. Надеялся, что это поможет избавиться от скребущего внутри чувства.

Я выбрался из здания тем путем, каким провел нас Дерек, и вошел уже со стороны непосредственно ночного клуба. Оттуда доносилась ритмичная музыка, голоса и смех. Обстановка клуба показалась несколько помпезной и вычурной, но полностью соответствовала той традиционной вампирской атрибутике, которая успела сложиться у людей. Все в красных и черных тонах, интерьер одновременно готический, но с примесью модерна. В заведении веселились не только вампиры, но и люди. Первые приходили сюда с целью завести приятные знакомства на одну ночь, зная, что тут достаточно добровольных доноров, для которых за счастье испытать острые ощущения. Но были, конечно, и те, кто просто желал повеселиться в популярном заведении. «Кровавый рай» считался одним из лучших.

Я устроился за барной стойкой, оттуда лениво наблюдая за развлекающимся народом. Компании за столиками на первом и втором этажах, извивающиеся тела на танцполе, а также на небольшом возвышении профессиональные танцоры, развлекающие публику эротическими танцами. В клубе были и отдельные вип-кабинеты для желающих уединиться. Заказав у бармена бокал консервированной крови и без особого удовольствия ее потягивая, я думал о том, что вообще здесь делаю. Чужие эмоции, чужое веселье не только не помогли отвлечься, но напротив, ввергли в еще большую тоску. Хотелось сейчас быть не здесь, а рядом с Мирой. Держать ее в объятиях, чувствовать прижатую к моему телу обнаженную податливую плоть.

— Скучаешь? — послышался рядом хрипловатый женский голос с протяжными многозначительными нотками. На стул рядом со мной плюхнулась рыжая девица в алом откровенном платье, с таким декольте, что внушительная грудь лишь чудом удерживалась в вырезе. Густо подведенные серые глаза уставились на меня и демонстративно скользнули ниже, изучая мое тело.

Вот и развлечение, какого я искал! Даже самому ничего делать не пришлось. Так почему хочется послать эту вульгарную девицу подальше, а самому уйти куда-нибудь в безлюдное место, где бы никто не трогал? На душе было откровенно гадостно. Но я заставил себя раздвинуть губы в улыбке.

— Уже нет, — ответил на вопрос и добавил: — Угостить тебя выпивкой? — дождавшись жеманного ответа, кивнул бармену, подзывая его.

Выбрав самый дорогой коктейль из ассортимента, рыжая стала откровенно соблазнять меня. Облизывала пухлые губки, подавалась вперед, выставляя грудь, всячески демонстрировала готовность продолжить общение в более уединенном месте. Приходилось прилагать титанические усилия, чтобы продолжать этот фарс. Она совершенно меня не возбуждала. Более того, одна мысль о том, чтобы коснуться ее, вызывала какую-то гадливость. Да что со мной такое? Ведь девица довольно привлекательная, пусть и явно переборщила с макияжем и нарядом. Обычно я бы даже колебаться не стал, воспользовавшись одноразовым развлечением.

Я уже всерьез задумывался над тем, чтобы дать понять девице, что ей ничего не светит, как внезапно словно что-то под дых ударило. Сам не мог объяснить этого ощущения и инстинктивно заозирался. Тут же кровь бросилась в голову.

Проклятье! Какого черта здесь делает Мира?! Девушка робко пробиралась от входа вглубь зала, явно чувствуя себя здесь не в своей тарелке. В скромной рубашке и джинсах она смотрелась здесь чем-то чужеродным. Порадовало, что хотя бы ума хватило надеть парик и очки. Ощутил, как накатывает гнев. Как можно быть такой неосторожной? В отличие от меня, надевать иллюзии она не умеет, и стоит кому-то поближе присмотреться, как сомнительная маскировка уже не поможет. Тоже решила поразвлечься? При одной мысли об этом внутри начала подниматься ярость.

Мира то и дело озиралась, будто искала кого-то. Неужели меня? Осознав, что мою иллюзию она могла видеть только со спины, когда я выходил, понял, что вряд ли узнает. Хотя с чего я взял, что меня ищет? Может, просто хочет найти свободное место, где присесть. И все же не мог отвести глаз, уже совершенно не слушая болтовню рыжей.

Не найдя свободного места, Мира нерешительно застыла в центре зала, кусая нижнюю губу. Этот жест вызвал в моем теле такой отклик, что я даже испугался его силе. В паху сладостно заныло. И от этого внутри снова разгорелась злость. Ну почему она так действует на меня?! Чем раньше я прекращу это безумие, тем лучше!

Хочет развлекаться — ее дело. Мешать не буду. Если нарвется на неприятности, сама виновата. Во мне говорила злость, и я не мог сейчас мыслить здраво. И даже стал отвечать недвусмысленными взглядами на флирт своей спутницы.

— Пойдем танцевать, — предложила развеселившаяся рыжая и потащила за собой в сторону танцпола.

Я не сопротивлялся, но то и дело продолжал бросать взгляды в сторону Миры. Заметил, что девушка, поколебавшись, двинулась к стене и встала там, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Это так напомнило момент нашего знакомства, что внутри снова что-то защемило. Мира явно себя здесь чувствует не в своей тарелке. Подавив порыв тут же броситься к ней, укрыть от всего мира, защитить, я вместо этого сосредоточил все внимание на спутнице.

Под ритмичные звуки музыки она извивалась в как можно более соблазнительных движениях, прижималась ко мне, явно пыталась возбудить. Я заставил себя обхватить руками податливое тело и впечататься в него собственным. Почувствовав мое еще неунявшееся возбуждение, рыжая довольно ухмыльнулась, приписав это на свой счет.

— Можем найти более укромное место, если хочешь… — жарко выдохнула она мне в ухо. — И я позволю тебе все, что захочешь… — рыжая подставила шейку, проведя по ней едва заметным касанием руки.

Я заметил красноречивые следы застарелых укусов, ранее скрытых волосами. Похоже, эта девица из тех, кого особо возбуждает поглощение крови. Я уже с такими сталкивался. Таких привлекает смесь ощущений на грани боли и удовольствия, какую дарует вампирский поцелуй крови.

— Очень соблазнительное предложение, — усмехнулся я, чуть касаясь нежной кожи краешком клыков, уже вытянувшихся наружу. Слегка оцарапал, вызвав по телу девушки дрожь, и тут же зализал.

— Ты ведь высший, да? — прерывисто дыша, произнесла она, охотно подставляясь навстречу.

Я слегка вздрогнул, но отстраниться рыжая не позволила, еще сильнее вжимаясь в меня.

— От тебя прямо-таки исходит ощущение силы, — пояснила она, слегка дунув мне в ухо. — Мне всегда было интересно попробовать, каково это с высшим.

Я нервно кусал губы, осознавая, что в этот раз при создании иллюзии проявил преступную беспечность. Если даже обычный человек легко смог раскусить мой возраст, то что помешает это сделать сородичам? Не так много высших вампиров ходит по земле. Большинство не выдерживает до возраста пятисот лет, совершает какие-то ошибки, вынуждая вампирский совет принимать решение об их уничтожении, или сами ищут смерти, устав от такой долгой жизни.

Нужно побыстрее закончить этот фарс и уйти отсюда. Я уже хотел отшить девицу, дав понять, что сегодня ничего ей не обломится, но тут случайно взглянул в сторону Миры. Сердце тут же ухнуло, а потом забилось с удвоенной силой, яростно разливая кровь по жилам. Рядом с девушкой теперь ошивался какой-то незнакомый мне молодой вампир. Он прямо-таки нависал над ней, удерживая у стены и не позволяя выскользнуть. Мира выглядела испуганной и что-то говорила, пытаясь от него отделаться. Но похоже, вампир не собирался легко сдаваться. Чем-то она его зацепила. И я даже догадывался, чем. Кровь людей, генетически совместимых с вампирами, имеет особый вкус и считается деликатесом. Одна мысль о том, что кто-то другой попробует выпить из нее кровь, а то и попытается добиться большего, вызвала такой прилив неконтролируемого бешенства, что произошло и вовсе невероятное. Я настолько утратил контроль, что иллюзия слетела в момент.

Даже сразу не заметил этого, вырываясь из объятий рыжей и стремясь побыстрее достигнуть стены, у которой стояла Мира. Только наткнувшись на ошалелый восторженный взгляд девицы, вцепившейся в меня клещом, осознал, что что-то не так.

— Какой же ты красивый!

Черт! Я поспешно снова нацепил иллюзию, надеясь, что никто не успел заметить моего конфуза. Почти грубо расцепил обхватывающие меня руки и ринулся к своей цели, даже не оглядываясь. Одним рывком отшвырнул нахального молокососа, не старше восьмидесяти лет, от моей женщины и встал между ними. Моей женщины?! Проклятье! Неужели я уже воспринимаю ее именно так?

Я почти не воспринимал звуков, доносящихся словно сквозь слой ваты. Слышал только бешеную пульсацию крови в висках. Все сильнее застилающая разум ярость мешала мыслить здраво. Хотелось растерзать, уничтожить, впиться в глотку этого презренного существа, осмелившегося касаться того, что принадлежит мне. Не знаю, что увидел молодой вампир на моем лице, но его собственная физиономия перекосилась от ужаса. Он что-то говорил, не подозревая о том, что я даже не понимаю сейчас смысла его слов, пытался вырваться из моих рук. А из-под моих выпущенных когтей, сжимающих его предплечья, текла густая черная кровь.

Не знаю, что сделал бы с ним в следующую секунду, если бы на меня не налетел Дерек и не потащил прочь. Я тут же дернулся, оборачиваясь на Миру, и заметил, что она поспешно следует за нами. Осознание этого немного уняло гнев, и я чуть расслабился, позволяя другу вывести из зала. И вскоре уже мы с Мирой стояли в его кабинете и я позволил себе снять иллюзию. С глухим хлопком вновь ворвались в уши привычные звуки, и я растерянно потер виски, не понимая, как мог настолько утратить контроль над собой.

— Что ты творишь?! — шипел Дерек. — Совсем ополоумел?! Еще и иллюзию снял посреди зала, полного народа! Я когда увидел это на экране, дара речи лишился.

— Прости… — только и смог выдавить я.

— Твое счастье, что вовремя опомнился, — буркнул Дерек. — Вроде бы никто, кроме той рыжей, с которой ты зажимался, не заметил. Ее я знаю. Она не раз сюда захаживает. Улажу этот вопрос. Будет молчать, уж я об этом позабочусь. Но если снова учудишь что-то подобное, я ни за что не отвечаю! — рявкнул он. — Ты понимаешь, что стоит кому-то сообщить Крассу Падернису или полиции о том, где тебя видел, как найти вас особого труда не составит?

Я понурил голову, даже не пытаясь оправдываться или что-то отвечать. Дерек прав. Своим безрассудством я мог подставить не только себя, но и его, и Миру. Да чем вообще думал?! Куда подевался умудренный опытом древний вампир? Я сам себе поражался. Но в тот момент это оказалось сильнее меня. Просто не мог мыслить здраво.

— Возвращайтесь к себе, — угрюмо сказал Дерек, верно уловив мое настроение. — Если тебе снова развлечений захочется, можешь обратиться напрямую ко мне, и я обо всем позабочусь.

Я уловил, как Мира почему-то вздрогнула от его слов. Непонимающе взглянул на нее, но она отвела глаза, будто не желая даже смотреть на меня. И трудно было ее за это винить. Я и правда повел себя, как идиот. Интересно, что она вообще подумала обо всем этом. Или лучше не знать? С трудом нацепив привычную маску бесстрастности, сухо поблагодарил Дерека и двинулся к двери. Мира последовала за мной, по-прежнему низко склоняя голову.

В полном молчании мы переступили порог нашей комнаты. Я запер дверь и двинулся в сторону ванной, чтобы переодеться. Меня остановил жалобный голос Миры:

— Пожалуйста, прости!

— За что? — холодно откликнулся, не поворачиваясь. Пытаясь не выдать, насколько поражен тем, что она просит прощения. Это мне стоило бы это сделать после того, как чуть не погубил нас обоих.

— Я не должна была идти за тобой в клуб.

— Ты пошла за мной? — я все же не выдержал и повернулся, непонимающе глядя на смущенную девушку. Потом снова мелькнула догадка, и я криво усмехнулся. — Не доверяла? Боялась, что я все же уйду и брошу тебя?

Ее глаза расширились, она попыталась что-то сказать, но не смогла. Просто смотрела со странным болезненным выражением.

— Не беспокойся, я этого не сделаю. Мы с тобой в одной лодке, — сухо сказал я и все же двинулся в ванную.

Переодевшись ко сну, вернулся в комнату и увидел, что Мира уже лежит в постели, укрытая одеялом до самой шеи. Большие черные глаза смотрят с немой мольбой. Но я не мог понять, чего она от меня хочет. Черт! Я, который так кичился тем, что разбираюсь в человеческой натуре и особенно женщинах, совершенно не понимал, что испытывает одна конкретная.

Когда я лег на другой край кровати, снова услышал чуть дрожащий голос Миры:

— Из-за меня ты сегодня не получил того, чего хотел… С той женщиной… Если хочешь, я могу…

Она придвинулась ко мне, и мое тело тут же отреагировало участившейся пульсацией крови в паху. Груди коснулись мягкие невесомые пряди светлых волос, когда Мира нависла надо мной, вглядываясь в мое напряженное лицо. Она повернула голову, приближая тоненькую шейку к моим губам.

— Пожалуйста, если тебе нужно, я…

— Запомни раз и навсегда… — сквозь зубы процедил, борясь с желанием немедленно наброситься на нее, подмять под себя и целовать до тех пор, пока с ее лица не исчезнет это так раздражающее униженное выражение. — Мне не нужна твоя благодарность! Тебе не нужно пытаться угодить мне, чтобы я помогал. Я и так это сделаю.

Сжав хрупкие плечики, с трудом подавил яростный порыв чуть посильнее сцепить пальцы. Вместо этого решительно вернул ее на подушки и отвернулся.

— Спокойной ночи, — буркнул, уставившись невидящим взглядом перед собой.

Услышал за спиной прерывистый вздох, потом щелчок кнопки торшера. Комната погрузилась в темноту. Мира еще некоторое время ворочалась, потом все же уснула. А я еще долго не мог последовать ее примеру, пытаясь разобраться в том, что со мной происходит. Одно знал точно — эти несколько дней, что придется провести наедине с этой девушкой, станут нелегким испытанием. Как сумею не показывать того, что чувствую к ней, если каждая клеточка молит о том, чтобы слиться с ней в единое целое?!

Но знал одно — лучше буду мучиться от неудовлетворенного желания, чем позволю себе снова воспользоваться ее слабостью. Страхом остаться без защиты и готовностью отблагодарить меня собственным телом. Насколько же больно осознавать, какие мотивы ею движут! Но трудно было трактовать как-то иначе те отчаянные слезы сразу после нашей близости, невысказанное признание о том, что она жалеет о случившемся, а вслед за этим униженные мольбы воспользоваться ею, раз мне это нужно. Я едва ли зубами не заскрипел, снова вспоминая все, что произошло. Но повторения постараюсь не допускать, как бы ни желало тело противоположного.